Юрий Иванович 
Невменяемый отшельник

Невменяемый колдун – 11

Издательский текст http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8148421
«Юрий Иванович "Невменяемый отшельник"»: Эксмо; М.; 2014
ISBN 978-5-699-73726-0
Аннотация

Судьба распорядилась так, что знаменитому колдуну Кремону Невменяемому пришлось на некоторое время стать… отшельником. Да ладно бы просто отшельником, с комфортом расположившимся где-нибудь в живописном уголке, куда нет-нет да и заглянет какая-нибудь непривередливая красотка. Увы, Кремону выпало отшельничать в ничейных землях, куда тысячелетия не ступала нога если не мыслящего, то хотя бы говорящего существа. Но и там Кремон остался верен своей натуре. Ведь он всегда готов искать на свою, скажем, голову новые приключения и совершать открытия, без которых мир Тройной Радуги попросту не выживет…

Юрий Иванович
Невменяемый отшельник

Пролог

Внешне данный домик выглядел неказистым и маленьким, а внутри вообще тесным и несуразным. Казалось бы, там будет тесновато полутора десяткам сентегов, обвешанных оружием, ранцами с амуницией и защитными амулетами, даже если они рассредоточатся. Но громадные разумные птицы, наоборот, сжались в единую кучу, занимая лишь треть невзрачного помещения. Все они с опаской, а то и с откровенным страхом посматривали на своего лидера Ярзи-Дена Пикирони, который с поблёскивающей саблей в руках метался по свободному пространству и крушил остатки ни в чём не повинной мебели.
При этом он не просто плевался слюной от бешенства, но ещё умудрялся вполне разборчиво ругать главного врага собравшихся здесь сентегов, ставшего причиной, как считал Ярзи-Ден, всех их бед, горестей, утрат и лишений. Ругань перемежалась воплями ярости, треском и грохотом уничтожаемых предметов и всё новыми и новыми проклятиями в адрес Кремона Невменяемого. Утеря княжеской власти, отторжение в пользу империи громадных владений, казнь самого князя и его многочисленных сподвижников, объявление их соратников предателями с объявлением наград за их головы — вот только краткий перечень тех следствий, к которым привело появление человека с Севера на Южном континенте. И сердце княжеского отпрыска, старшего сына убиенного Восхем-Длау, — взывало к отмщению.
Ни он, ни его подданные не стали скрываться в дальних лесных чащах, горных отрогах или на труднодоступных островах в океане. Они остались возле столицы континента с жёсткими намерениями уничтожить как самого императора, так и ненавистного человека с Севера. Да только, увы, императора охраняли лучшие воины из числа сентегов и людей с целым отрядом Медиальтов. Да и уехал он куда-то, по не проверенным до сих пор данным. Ну а сам человек сумел ускользнуть из столицы и даже убраться за Барьер. Самые рассудительные из окружения княжича уже почти уговорили своего лидера отступить к границам империи, затаиться там, восстанавливая силы и собирая иных разбежавшихся сторонников. И Ярзи-Ден фактически согласился с доводами рассудка. Даже стали спешно готовить пути эвакуации оставшегося воинства.
Как вдруг проклятый всеми человечек вновь вернулся в столицу, опять проскользнув сквозь ловушки, западни и кордоны, чем и привёл наследника рода Пикирони в неописуемую ярость. Понималось, что трудно просчитать такой неадекватный ход противника, как возвращение в наиболее опасное для него место. Потому все засадные силы вокруг столицы остались с торчащими перьями. Или, выражаясь по-человечески, опростоволосились. Но всё равно молодой, родовитый сентег не смог с собой совладать. Потому и выпускал пар на бессловесном интерьере невзрачного домика. И хорошо, что до крови не дошло, его покойный папаша мог и окружающих в бешенстве покалечить или убить. Сжавшиеся подданные об этом помнили и вздохнули с явным облегчением лишь после того, как нынешний, пусть и лишённый официально титула князь понизил силу своего голоса вдвое и перешёл от бессмысленных ругательств и проклятий к конкретным распоряжениям:
— Этот пройдоха и лгун Кремон пробудет в столице всего пару дней. За это время мы должны сделать всё, чтобы приготовить для него засады на обратном пути, а потом безжалостно уничтожить! Уничтожить в назидание иным чужакам! Любыми средствами! Чего бы нам это ни стоило! Я сам, лично ринусь его убивать, если он окажется на острие атаки моего отряда. А чтобы материально поощрить всех вас и всех наших сторонников, торжественно клянусь: отдать половину сокровищницы рода Пикирони тому отряду, который уничтожит Невменяемого!
После такой клятвы присутствующие не только не расслабились, а наоборот, возбудились. Больше половины из них как раз и были командиры тех самых отрядов, прибывшие к своему лидеру на совещание и доставившие печальные новости.
И было от чего разгорячиться крови в жилах более теплокровных, чем люди, сентегов: укрытая в горах сокровищница рода Пикирони могла потягаться роскошью и стоимостью с сокровищницей самого императора. Получение такого куша стоило любого смертельного риска для жизни. Ведь определённой доли с лихвой хватило бы для каждого члена отряда на пожизненное обеспечение и безбедное существование нескольких поколений его потомков.
Сомневаться в данном молодым князем обещании никому и в голову не пришло. Всегда подобные клятвы приводились в исполнение.
Наверное, по этой причине уже через некоторое время набившиеся в дом сентеги рассредоточились по всему внутреннему пространству и перешли к обсуждениям выдвигаемых планов. Убить ненавистного им человека хотели все, а уж после оглашения такой награды за его голову подобные кровожадные желания усилились многократно. Теперь оставалось только грамотно обложить огромную столицу, чтобы человек даже случайно не ускользнул от справедливого возмездия.

Глава 1
Завершённая миссия

Кремон ни сном, ни духом не ведал о нависающей над ним опасности. Ведь в столицу континента, именовавшуюся Полюс, он добрался очень быстро и без малейших осложнений. Ему вообще показалось, что войска императора навели должный порядок практически на всех основных дорогах, в крупных городах и уж тем более в главном жилом конгломерате Центра. Настолько полное спокойствие царило везде на пути продвижения.
Откровенно говоря, ему не следовало сюда приезжать, теряя на такое путешествие трое суток своей жизни. Но пришлось, потому что недоразумения и накладки катастрофически смешали все планы. После беседы с королём Энормии и получения от него определённого задания герой переправился через Барьер Шанны и вскоре уже разыскивал в городе Аллангарн гонцов от полка «порушников», которым вменялось догнать на тракте Ягушу. Те отыскались, но, увы и ах, без вожделенной суженой. Потому что вначале не смогли её нагнать по Зелёному тракту, а потом и не сумели уговорить на срочное возвращение в пограничный город.
Точнее, не столько они не смогли уговорить, как вмешался в дело император сентегов, во дворец которого девушка успела добраться. Кенли-Кен Бассарди справедливо указал на частые стычки и беспорядки, тогда ещё царившие на некоторых дорогах, и порекомендовал конклатерре остаться под надёжной охраной возле него. Мол, жених за тобой в любом случае вернётся. Да и отыскать ему любимого человека в центре самого Центра будет намного проще. Заодно и проверишь, мол, его истинную любовь, выраженную в скорости возвращения.
Ягуша с этими доводами его императорского величества согласилась и осталась в столице. Посыльные получили должные рекомендации, кои в конечном итоге и передали герою с Севера, а теперь уже и на весь мир знаменитому Эль-Митолану Кремону Невменяемому. Ну и стоило отдать должное самому герою: он ни секунды не стал раздумывать, а сразу же помчался в столицу империи.
И вот уже непосредственно в самом дворце начались странности и непонятки. Нет, с Ягушей он встретился и с восторженным упоением миловался с любимой часа два в выделенной ей комнате. Просто держал её у себя на коленях и целовал, целовал, целовал…
Пока она наконец-то не взмолилась:
— Ты не даёшь мне слова сказать! Да и сам ничего не рассказываешь! А мне ведь жутко интересно! Я столько переживала за тебя и чего себе только не придумала…
Пришлось отрываться от желанных губ и давать отчёт о событиях на Барьере, вокруг него, о только что сформировавшемся до конца тракте Сказочный, ну и совсем кратко о встрече с королём Рихардом Огромным. После этого пересказа Кремон поинтересовался у любимой:
— Ну а ты тут как? Никто тебя не обижал? И почему во дворце такая тишина и ни малейшей суматохи, как обычно? Или я плохо осмотрелся и чего-то не заметил?
Эль-Митолана отвечать начала со снисходительной улыбкой:
— Неужели ты думаешь, что я позволю себя кому-либо обидеть? Или забыл, как сам от меня пострадал за фривольное поведение при нашей первой встрече?
Невменяемый хорошо помнил тот момент, когда после первых поцелуев получил от красавицы синей молнией по лбу, и только способность тела пропускать атакующую силу противника через себя в пол позволила остаться на ногах. Правда, шишка здоровенная осталась и пол обуглился, но это так, мелочи. Сладкие губки этого стоили.
Мало того, герой решил прикинуться непонимающим, потому что их фактическая первая встреча произошла в начале дальнего пути, когда он находился под личиной конклатерры Рионы. На это и указал с недоумением:
— Ничего такого не припомню! Мы ведь ехали в карете с Медиальтами и вполне мило и целомудренно беседовали…
— Не передёргивай! — оборвала его лепет суженая. — Ты прекрасно понял, что я говорю о другом моменте. Когда ты обманом втёрся ко мне в доверие и…
Очередной затяжной поцелуй прервал её попытки выставить себя обиженной после того случая. А когда он закончился, девушка продолжила отвечать на иные поставленные вопросы, словно разговор и не прекращался:
— …ну а тишина во дворце по весьма объяснимой причине. Пять дней назад император и его старший сын убыли к Бархатному морю. Этот факт содержится в огромной тайне, и оставшиеся придворные скрупулёзно создают видимость пребывания Кенли-Кена в напряжённой, требующей уединения работе. Даже императрица старается якобы супруга не беспокоить в его кабинете, где он просиживает круглые сутки.
Невменяемый откровенно недоумевал:
— Уехать в такое время? Да ещё и к морю? С какой такой стати? Или там в самом деле случилось нечто невообразимое?
— О! Это ещё больший секрет! — эффектно закатила глазки красавица. — Но так как я дружу с Олли… помнишь? Это главная конклатерра императорской семьи… — Получив несколько утвердительных кивков, продолжила: —…то до меня некоторые слухи всё-таки дошли. Дело в том, что на побережье отыскали легендарный летающий остров боларов, тот самый Байдри. Вот высший руководитель империи сентегов и умчался туда для осмотра и проверки.
Новость на первый взгляд казалась потрясающей. Да и на второй с третьим — тоже. Уже сам факт, что разумные птицы знали о верном названии острова, — предполагал вполне конкретное местонахождение оного именно на Южном континенте. То есть его искали давно и настойчиво. Хотя и несколько удивляло, что нашли именно сейчас. Когда резко окончилась эпоха тотальной изоляции Юга и буквально обрушилась на континент эпоха воссоединения с остальным миром Тройной Радуги.
Что-то тут было не так… А что именно?
Рассуждая, Кремон попытался сравнить обе новости:
«Находка острова — событие эпохальное. Но в любом случае оно не идёт в сравнение с предстоящим, вернее уже начавшимся открытием границы. И как можно ринуться к острову, коль он может располагаться там, где и находился сотню лет? Можно сказать, что заняться археологией в такое невероятно сложное для империи время нелогично. Ведь на носу полноценный контакт жителей империи с обитателями всего остального мира. Вот-вот в полную мощь заработает граница, хлынут потоком дипломаты, начнутся визиты королей, султанов, баронов и прочих. Вон Рихард Огромный уже инкогнито сидит возле Барьера и, не виси на нём всем своим телом Тормен Звёздный, уже наверняка был бы здесь рядом со мной… Э-э… конечно, не на этой кровати, а непосредственно во дворце… Значит, и Кенли-Кен Бассарди никак не мог податься на побережье! — Сделав такой вывод, Кремон не знал, радоваться ему или грустить, ведь наверняка разминулся с императором на тракте и не заметил этого. — Уверен, его императорское величество сейчас в Аллангарне! А то и вообще уже ведёт переговоры с королём Энормии. Хорошо это или плохо? С одной стороны, жаль, что мы не примем непосредственного участия в этих исторических переговорах, а с другой… Любимая со мной рядом, и мы преспокойно можем отправляться куда нам вздумается и в какое угодно время».
Придя к таким выводам, Невменяемый всё-таки решил поинтересоваться и мнением самого близкого ему человека:
— А ты уверена, что император отправился к морю?
— Можно и так сказать… Тем более что и Олли в этом не сомневается.
— Ага! Такая, как она, если и будет сомневаться, то даже тебе этого не скажет. На то она и личная конклатерра императорской семьи. Меня интересуют твои личные выводы и рассуждения.
Прежде чем ответить, Ягуша задумалась, мило морща носик, уклонилась от очередного поцелуя и стала озвучивать свои рассуждения. Причём в самом главном они сходились с рассуждениями Кремона. То есть умная, шикарно образованная Эль-Митолана тоже умела прекрасно анализировать, сопоставлять и верно подводить итоги своих домыслов.
Оставалось похвалить любимую, крепко обнять и наградить продолжительными и страстными поцелуями. Ну и себя не забыть во время этого награждения.
А во время следующей паузы девушка сама перешла к темам более насущным:
— В ближайший час нам надо разыскать младшего принца и добиться у него аудиенции.
— Мм?.. Зачем? Может, мы сразу же сейчас закладываем карету, собираемся и отправляемся домой? «Каменная Радуга» уже заждалась свою хозяйку!
Он внутренне уже ликовал, только представляя себе, как введёт прекрасную супругу в дом-замок и как на воротах в честь их прибытия прозвучит величественная мелодия «Зовущая скрипка». Мечтала об этой минуте и Ягуша, уже слышавшая от любимого описание доставшейся ему по наследству усадьбы, но некая законопослушность в ней всё-таки возобладала:
— Нельзя так сразу. Перед отъездом император отдал по нашему поводу кучу разных приказов и распоряжений, которые мы с тобой обязаны уважать и выполнять.
— Что за приказы? — сразу нахмурился энормианин. — Я подданный иного королевства, а ты как моя жена обязана следовать за мной без всякого согласования с иными правителями.
— Ты зря так напрягаешься! — рассмеялась девушка. — Эти все распоряжения и приказы — для нас полезные и приятные. Во-первых: я ведь считаюсь сиротой. К тому же не имеющей никакого приданого…
— Прекрати! — ещё круче вскипел влюблённый мужчина. — У нас с тобой есть всё, что нам надо, и пусть только кто-то посмеет тебя упрекнуть отсутствием родителей или обвинениями в меркантильности!
— Ой! Да успокойся ты! И дослушай меня, пожалуйста! — Уже и красавица стала хмуриться. — Слова сказать не дашь… Так вот! Не знаю, как у вас, в королевстве Энормия, а у нас за проявленное мужество в бою, славные деяния в честь империи полагаются вознаграждения. Причём отказываться от них — это тяжелейшее оскорбление не только самого императора, но и всего государства. Не знаю, что тебе полагается в награду…
— Да я и не воевал вообще! — успел фыркнуть Невменяемый во время короткой паузы. — Скорей действовал, как при банальной самообороне.
— Ничего себе самооборона! Двумя мечами положить целый отряд бунтовщиков или выстлать их трупами тракт на расстоянии в десяток километров! Ха!.. Но дело не в тебе… — Ягуша немного подумала, припоминая свои действия во время эпохального прорыва в столицу, и отозвалась о них довольно скромно: — Хотя и я никого толком даже не ранила лично. Зато получила переломы, сотрясения, отвлекала, воевала и арбалеты тебе подавала. Именно так Кенли-Кен перечислял все мои заслуги с самым серьёзным выражением своего клюва. А напоследок приказал, что мои награды — это не только моё приданое к нашей свадьбе, но ещё и отличия перед отечеством, которые я обязана буду показывать своим внукам и правнукам. Вознаграждения сейчас находятся под присмотром младшего принца Луал-Лайта, который и вручит нам их в момент свадьбы.
— Свадьбы? Любимая, мы ведь решили делать свадьбу в Пладе, столице Энормии!
— Это ты так решил, и я с тобой согласилась. Император сделал добавление, и я с ним тоже согласна. Перед нашим выездом мы проведём скромный обряд бракосочетания по здешним традициям, и в путь я отправлюсь уже твоей законной супругой. А у тебя дома отпразднуем это событие по энормианским правилам. Согласен?.. Или что-то имеешь против?..
Кремон хоть и кривился чуток, но веских возражений так и не смог отыскать. В праве немедленного путешествия в Энормию их никто не ущемлял. Свадьба по местным традициям, тем более скромная и чисто формальная, — тоже камнем преткновения не станет. Наоборот, можно ею воспользоваться в полной мере, проведя в пути как бы часть свадебного путешествия. Ну и обещанные императором награды много места в багаже не займут, а вот похвастаться перед внуками заслугами, точнее говоря, наградами их боевой бабушки, — никогда не будет зазорно.
Поэтому он и выдал своё согласие в должной форме:
— Тогда побежали искать принца, сразу отыграем свадебку и сегодня же вечером успеем отправиться в свадебное путешествие!
Ягуша глянула на него не столько с изумлением, как со скрытой хитринкой в глазах и только удивила своей покладистостью:
— Хорошо. Как скажешь. Идём искать принца…
Что-то она явно недоговаривала.

Глава 2
Непредвиденные задержки

Все её недоговорённости стали понятны очень быстро. Изначально принц на правах боевого друга и товарища потребовал полного отчёта о делах на границе. Причём отчёт были вынуждены совместить с поздним обедом. Сам обед проходил в общем зале, где за стол присаживались все те, кто путешествовал с Кремоном, знал его во время пребывания и лечения во дворце или хотя бы относился к нему искренне и по-дружески. С каждым пришлось перекинуться несколькими словами, а то и после провозглашённого очередного тоста в собственный адрес выпить. В итоге застолье растянулось на четыре часа, а гость с Севера изрядно поднабрался.
Но нити своих задумок не растерял и в конце концов плотно насел на его высочество:
— Луал-Лайт, дружище! А не пора ли нам уже перейти к делу? Показывай, что там твой папа для моей невесты приготовил, мы всё это забираем и быстренько делаем свадебку…
— Не-а! — Титулованный сентег тоже поднабрался изрядно алкоголя, но чувства юмора не потерял. — Быстренько не получится…
— Что?! — ужаснулся Кремон. — Неужели обряд бракосочетания настолько длинный?
— Нормальный… Полчаса! Тут шейтар совсем в ином месте зарыт…
А чтобы долго не разъяснять и не рассказывать, принц попросту поманил гостя за собой. Мол, на месте всё сам увидишь и быстрей оценишь. Естественно, что суженая Невменяемого тоже за ними увязалась, а уже за ней и половина всех сидящих за столом сотрапезников. Причём эту часть сентегов возглавила конклатерра императорской фамилии Олли, гордо потряхивающая красным помпоном на своём берете. Как выяснилось позже, она принимала самое непосредственное участие в готовящемся сюрпризе и теперь предвкушала эмоции со стороны своей знаменитой коллеги.
Луал-Лайт тоже напустил туману, остановившись перед маленькой невзрачной дверцей, достав ключ и начав с разглагольствования:
— Конечно, мы понимаем, что ты, Кремон, человек не бедный, да и твой король тебя обязательно наградит за новые заслуги перед отечеством…
Хорошо, что он не услышал, как «не бедный» человек пробормотал:
— Ничем он меня не наградит… Все медали и ордена уже закончились…
— …Поэтому императорский совет не стал слишком выделять в этом плане нашу подданную, девицу Ягушу из рода Анурче, Эль-Митолану Познающую, воспитанницу, ученицу и приёмную дочь прославленного Медиальта Ду-Грайта. Так… немного наград за мужество, чуток подарков за храбрость, ну и несколько безделушек в виде приданого. Только сразу предупреждение! — Это он крикнул остальным зрителям, которые топтались за спинами суженых. — Ничего не трогать, потому что ничего ещё толком не упаковано. И не толкаться, там и так каморки тесноватые.
Понималось, что за такой дверцей ничего, кроме каморки, и быть не должно, а вот на оговорку о помещениях во множественном числе Невменяемый внимания не обратил по иной причине. Впервые он узнал имя рода своей невесты и зашептал ей на ушко:
— О! Так ты знаешь, кто были твои родители?
— Естественно! — дёрнула плечиком любимая. — Здесь ведь записи любых браков и деторождений ведутся скрупулёзно во все времена. Или ты решил, что меня в капусте нашли?
— Да нет… Мне мнилось, что Ду-Грайт вырастил тебя или создал из самого прекрасного цветка нашего мира.
Судя по счастливому взгляду девушки, комплимент она оценила по достоинству. После чего первой, сильно пригнувшись, проскользнула следом за принцем в полутёмное помещение. Протиснулся туда и Кремон под аккомпанемент комментариев его высочества:
— Здесь имеется и второй выход, там, дальше… в тронном зале. Мы там и выйдем в итоге, но вначале рассмотрим то, что поручено передать Эль-Митолане Познающей. Нет, правильнее сказать: рассмотрим то, что уже ей принадлежит.
Осветление становилось обильным, стены первого помещения разошлись в стороны, чуть ли не сразу переходя в иную «каморку». Но что немедленно бросилось в глаза, так это тюки, ящики, ковры, баулы и поверх всего этого многочисленные кувшины, амфоры, блюда и горки фарфоровой и фаянсовой посуды. Также виднелись футляры с драгоценностями и особо хрупкие, замотанные в вату и ткани скульптуры.
То есть принц решил провести будущих мужа с женой, а также иных гостей по императорской сокровищнице. Что, в общем, не было странным для данного общества. Потому что на Южном континенте понятие «воры» отсутствовало вообще. Ворья и в остальном мире благодаря магическим умениям Эль-Митоланов было сравнительно мало. Здесь отношение разумных к личному имуществу доходило до абсурда: двери на ночь если и запирали в смутное время, то лишь от убийц, но ни в коем случае не от грабителей. На открытой повозке оставляли без присмотра любое оружие, а то и мешочки с деньгами. А то, что терялось или выпадало на дорогу, мешая проезду, тут же с энтузиазмом волокли к ближайшему старосте или в управление бургомистра.
Хотя то же право победителя давало ему все основания забрать имущество побеждённого или казнённого по праву сильного.
Вот и у энормианца создалось впечатление, что Луал-Лайт просто похвастаться хочет чем-то особенным в фамильной сокровищнице. А потом и на сундук укажет с нужными наградами. Но тот, несколько раз в недоумении оглянувшись на спешащих за ним людей, разочарованно воскликнул:
— Почему это вы ничего не рассматриваете?
Кремон взглянул на свою суженую, которая вдруг неожиданно замерла, словно в испуге, и пожал плечами:
— Чего на чужое добро глазеть? Ты скорей награды вручай, да что там из приданого Ягуше досталось — показывай.
Вначале принц громко защёлкал клювом, что обозначало у сентегов бурный смех. Забавно, что его дружно поддержали и все остальные присутствующие, кроме Олли, естественно. Та просто хихикала по-человечески. Его высочество поднял вверх одно крыло и пафосно воскликнул:
— До наград мы ещё не дошли! А по поводу приданого и разных там подарков, то… — теперь широко в стороны распахнул уже оба крыла, — …всё это оно и есть!
— Как это?! — всё ещё не осознавал энормианин, осторожно, носком сапога трогая ближайший к нему тюк. — И эти пыльные ткани? Хе-хе!.. И вон те перины?..
— Конечно! Или ты думаешь, что твоя супруга должна целиком зависеть от твоего постоянства?
Вот тут до героя дошло окончательно, что, как и сколько. Озираясь вокруг себя враз округлившимися глазами, он только смог из себя выдавить бессвязное:
— Э-э-э…
В этот момент взяла решительно слово конклатерра Олли:
— А чем это твой суженый недоволен? — Подхватив Ягушу под локоток, она поволокла ту в узкий проход между горами добра. — Или он собирается тебя класть у себя в доме на голый камень? Вот только пусть посмеет! Поэтому я и о подушках подумала, видишь какие? Хватит сорок штук?
Дальнейшие десять минут только и были наполнены объяснениями заведующей всего императорского хозяйства, или, иначе выражаясь, домоправительницы. Всюду невесту провела, всё пояснила, большинство вещей заставила лично перещупать, требуя подтверждения высшего качества. Мол, сама всё выбирала и не хочет, чтобы её впоследствии хаяли за товар залежавшийся или устаревший.
К тому времени Кремон обрёл дар речи и со страхом обратился к принцу:
— Ваше высочество! Что за издевательство над здравым смыслом? Или это такая особо убойная шутка среди сентегов?
— Тебе повезло, что отец нас сейчас не слышит! — словно заговорщик, отвечал Луал-Лайт. — Иначе приказал бы тебя казнить за такие слова о шутке. Ты понимаешь, вопрос ведь не только в тебе стоит или в твоей супруге, тут замешана высокая политика. На въезд твоей супруги в Пладу будет смотреть не только Энормия, но и весь мир. И что они подумают про империю великих лекарей и врачевателей? Особенно, если ты, нашедший здесь своё счастье, привезёшь его к себе домой на изголодавшемся, заморённом дальней дорогой похасе?! Это же позор на века! А нам ещё и так придётся реабилитировать себя за деяние доисторической эпохи…
От таких объяснений герой ещё больше ввалился в нирвану паники и страха:
— Так… это всё… что, теперь придётся в Энормию отвозить?!
— Да что ты так распереживался, дружище?! — Принц по-приятельски обнял человека за плечи, отводя в укромный уголок одного из очередных помещений и уже там, словно по большому секрету, дал дельный совет: — Не обязательно отвозить. Только и надо, что принять в дар от империи дом в столице, переехать с супругой туда, да и жить-поживать, детей наживать.
Невменяемый сразу сообразил, в чём главная закавыка такого щедрого предложения, и постарался его использовать себе на пользу:
— Заманчиво звучит… И уже дом такой есть на примете?
— Конечно, есть!
— И перевезти всё это можем прямо сегодня?
— Нет, сегодня — никак не успеем. А вот завтра — пожалуйста! Сразу после утреннего награждения Ягуши и вашей свадьбы отправим караван к вашему дому.
Звучало всё вроде неплохо. Только вот у Кремона сомнения не рассеивались:
— Ага… И мы в любое время имеем право куда-нибудь поехать? Например: вдруг меня неожиданно призовёт мой король?
— Не сомневайся, можешь! — с азартом заверял принц. — Что же мы, сатрапы какие, аль ты у нас подневольный? Едешь смело куда хочешь и когда хочешь. Правда, есть один закон, по которому жену не имеешь права первые пять лет оставлять дома одну.
— Так я только «за»!
— А она тот же срок не имеет права покидать свой дом без своего приданого.
Ни кандалов, ни оков рядом не просматривалось, но Невменяемый явственно ощутил, как они тяжким грузом начинают тянуть его к полу. Уж как и кто его не пытался в иных государствах охмурить, загипнотизировать, купить, а то и пленить, но такой хитрой и действенной ловушки ещё никто не придумывал. Правда, раньше он никогда голову не терял и не влюблялся до безумия. Зато здесь только и следовало воспользоваться законом (или придумать его в угоду формулировке), загрузить страстно любимую женщину немыслимым сонмом приданого, и нужный человек сам останется возле неё. Вначале временно, чтобы избавиться от ненужного (пусть и весьма ценного) имущества, потом, поддавшись на уговоры жены, пожить ещё немного, потом — привыкнув сам и обзаведясь детьми. Финал: прощай, Энормия!
Конечно, с милой и в шалаше — рай. Да и сама Энормия — это не средоточие всех чаяний, желаний и устремлений. Мир огромен, так и тянет к познанию себя. Так и хочется путешествовать, узнавать разумных, знакомиться с иными традициями и сонмом интересных мест. Но в любом случае хотелось, ох как сильно хотелось вернуться в Пладу и пожить в Каменной Радуге хотя бы десяток, а то и два десятка лет. Поработать над библиотекой, систематизировать уже накопленные знания, разобраться в отложенных на потом загадках и великих тайнах. А всё это, так или иначе, было связано с Каменной Радугой.
Кремон всё это вспомнил, явственно представил и стал продумывать вынужденный, навязанный ему вариант отъезда:
«Они думают, я испугаюсь и сдамся на волю обстоятельств? Ха! Эти тэши меня ещё плохо знают! Мне из Гиблых Топей удалось уйти, со дна океана спастись, Детище Древних упокоить, вьюдорашей к свету Занваля вывести! Неужели я собственную супругу не смогу домой, на очи своих родных, друзей и близких представить? Легко! Надо только подумать хорошенько… и сразу не отвечать категорическим отказом». — Потому и сказал вслух, качая головой, словно уже согласился:
— Вполне, вполне интересное предложение… Мы с Ягушей ночью всё обдумаем и примем окончательное решение.
Принц остался невероятно доволен. Видимо, от императора на этот счёт получил самые пространные и конкретные инструкции, но оба они опасались, что гость взбрыкнёт, начнёт качать права и попробует отказаться как от приданого, так и от всех наград. А раз не взбрыкнул сразу — то имеется отличный шанс пригреть в столице знаменитого воина, учёного и дипломата.
И ведь они всё верно просчитали. Глядя на любимую, Кремон вздыхал всё чаще и чаще. Глаза у неё сияли восторгом, щёки горели румянцем, ушки пылали от льстивых речей конклатерры Олли, которая явно была в сговоре со своими работодателями, ну и сердечко трепетало от предвкушения личного дома, в который она въедет не просто полноправной хозяйкой, но и завидной, богатой приданым невестой. Это со временем она поймёт всю мишурность как этих даров, так и этих драгоценностей с наградами, а пока её разум явно оказался растерян и, несомненно, погребён под лавиной эмоций.
«Ну ничего, всё образуется, — утешал себя Кремон, уже стоя перед стендом с наградами, которые полагалось вручить на утренней торжественной церемонии не только Познающей, но и герою из Энормии. — Главное не сломаться под тяжестью данных орденов и драгоценных подвесок! Вон как они все камни белым золотом приукрасили!..»
А попутно прикидывал количество повозок и тягловой силы, для того чтобы вывезти всё это добро из императорского дворца. Опять начал хитрить, пытаясь хоть как-то выгадать в предварительных переговорах с принцем:
— Честно говоря, я потрясён таким количеством даров и невероятным обилием наград!
— Сентеги умеют ценить заслуги разумного существа перед обществом.
— И далеко от дворца предоставленный нам дом?
— Не рядом. Зато в самом престижном районе, на правом берегу Гайды. Там расположены виллы самых видных, прославленных аристократов, учёных, Медиальтов.
— И как мы туда доставим всё это? — стал проявлять мещанскую мелочность Кремон. — Тут же сколько ходок делать придётся! Ни телег, ни похасов не хватит! Или?..
— Не стоит волноваться, — повёлся на «слабо» молодой, неопытный принц. — Любой караван обеспечат императорские обозные корпуса. Они и так все простаивают да бездействуют в лени, а тут и половины корпуса хватит. Вот завтра сам убедишься!
— Невероятно! Кто бы мог подумать?! Завтра я перееду в наш с Ягушей дом на целом караване телег и повозок!
Главное было решено и оговорено. Теперь осталось только увести Ягушу в выделенную ей комнату. А уже там спокойно расслабиться, да и о многом поговорить с любимой. Но и тут возникли непредвиденные трудности. Всё та же Олли легко придержала Эль-Митолану Познающую за руку и заявила во всеуслышание:
— Невеста по нашим законам в последнюю ночь перед свадьбой не имеет права встречаться с женихом. Поэтому Ягуша спит в моих апартаментах! Увидитесь уже на свадьбе, шафер тебе всё объяснит!
И, бесцеремонно ткнув пальцем в его высочество, удалилась с суженой Невменяемого в дальние дворцовые анфилады. А та и сопротивляться не подумала, в её глазах так и громоздились горы нежданно свалившегося на неё приданого.
Кремону тоже ничего не оставалось, как откликнуться на предложение Луал-Лайта всего лишь на час-два продолжить застолье, дабы официально завершить ужин. Тем более что герой был уверен: никто из сентегов его не перепьёт.

Глава 3
Новые земли

— Назад! Все — за черту! — Надсадный рёв старшего в отряде сорвал с места десяток воинов у него за спиной и заставил их опрометью броситься в сторону расположенных в тылу палаток.
Тогда как сам командир вместе с одним оставшимся товарищем отступал медленно, с огромным напряжением передвигая ноги и не опуская воздвигнутые перед собой защитные структуры. А те сотрясались под небольшими, но частыми ударами уродливых, величиной с кулачок младенца мух. Ещё и языки ярко-оранжевого пламени, вырывающиеся из вертикальной щели между скал, пытались слизать двух людишек, посмевших нарушить неприкосновенность данного места.
Но чем дальше отступали оба Эль-Митолана, тем больше слабели языки странного пламени и более вяло атаковали резко уменьшающиеся в количестве мухи. А как только последние два человека пересекли хорошо различимую черту на грунте, неведомые силы исчезли, словно их и не было.
Правда, тут же раздались встревоженные крики ранее отступивших воинов:
— Вверху! Скалы! Падают!
Пришлось колдунам отбегать ещё на десяток метров, потому что с верхушки покачнувшихся скал откололись два огромных куска и рухнули на то самое место, откуда начиналось отступление. После удара о землю мелкие камешки и выхлоп пыли перелетели даже черту, достигая людей и на какое-то время накрывая их облаком.
Естественно, что такая мелочь никак не могла повредить людям, так и не убравшим защиту. Да и грязь к их одеждам не приставала и не оседала, отстраняемая невидимой преградой. Зато досада и недовольство людей проявились в их восклицаниях и проклятиях.
— Да что за гадкое место?! — восклицал командир.
— Провались оно к колабам в чёрные дыры! — со злостью сплёвывал его товарищ и заместитель. — В самом деле, этот перевал Проклятый! Никто к нему не пройдёт!
Они ещё успели обменяться несколькими экспансивными репликами, ожидая, пока облако пыли осядет, как со стороны расположения лагеря опять послышались предупреждающие крики:
— Со стороны долины — атака монстров!
— Четыре скира, около десятка парьеньш и десятка три шейтаров!
Старший отряда двинулся первым в сторону лагеря, саркастически хмыкнув:
— Ну вот, пожалуйста! И отряд зачистки по наши души пожаловал. И ты ещё сомневаешься, что обороной тут руководит кто-то из разумных?
Его товарищ с ним не согласился:
— Не просто сомневаюсь, а теперь уже и уверен: никаких разумных здесь нет. Ну сам посуди, у нас никто не пострадал, кого добивать? Тем более что с большим отрядом хищников мы уже справились играючи. То есть структура обороны этого участка тупо повторяется и совершает логические сбои. В противном случае никто, будучи в своём уме, не стал бы нас сейчас травить шейтарами.
— Ну да, похоже, ты прав…
Оба приблизились к линии обороны, которая окружала лагерь со стороны огромной долины. Точнее говоря, и линии не было, потому что похожая на широкую дорогу каменная стела, лежащая наклонно, давала обороняющимся прекрасную возможность отбиваться и от десятикратно большего количества монстров. Атаковать разом и со всех сторон они не могли, шли колонной, воинам оставалось постреливать из луков, как на стрельбище, да радоваться свежему мясу на ужин. Применять литанры или иное мощное оружие — никому даже в голову не взбрело.
А ужин и в самом деле обещал быть обильным и знатным. Злобные шейтары, величиной с телёнка, прыгающие, как лягушки, имели зубастые пасти, которыми грызли стволы деревьев, когда были голодны. Обычно разумные обитатели Тройной Радуги этих тварей приручали, а потом использовали при охране дворов в ночное время. В пищу шейтары годились только в самом крайнем случае.
А вот гигантские удавы парьеньши считались благодаря своему нежному мясу настоящим деликатесом. Но, пожалуй, больше всего воинов отряда возбудило появление скиров. Эти хищники обитали в глухих лесах и выглядели как гигантские кабаны, только приподнятые природой на длинные лосиные ноги. А может, и не природой, может, кто из Древних такое чудо создал в лаборатории, а потом выпустил попастись. Но мясо у скиров, да ещё предварительно выдержанное в маринаде, жарилось на углях шикарно, с не передаваемым словами ароматом и считалось знатным блюдом на любом пиршестве.
Пока воины старательно целили трофеи для ужина, командир отряда и его заместитель продолжили разговор об окружающей местности, о своём задании и о последующих планах по прохождению Проклятого перевала.
Командиром являлся прославленный в Энормии, да и за её пределами человек. Подтянутый, атлетически сложенный, ну разве что лицо его больше подходило бы не воину, а философу или дипломату. Этакое одухотворённое лицо, располагающее к себе любого собеседника. Брюнет, выглядит на тридцать пять, хотя не так давно ему исполнилось шестьдесят шесть лет. Эль-Митолан, с прославленным именем Избавляющий, да и основное ему шло, весьма популярное в Энормии — Хлеби. Потомственный Протектор Агвана, хотя в посёлке, а точнее говоря, уже промышленном городке Агван, не появлялся более года. И виной тому частые командировки, опасные задания и высшие дипломатические миссии, поручаемые королём Энормии Рихардом Огромным и магическим Советом королевства.
Его заместитель, старый друг, товарищ и соратник — Давид, Эль-Митолан Сонный. Весьма известный учёный, экспериментатор, исследователь наследия Древних и в особенности Арок, которые когда-то служили переходом в иные миры. В своё время Давид Сонный являлся одним из первых учителей Кремона Невменяемого, когда тот ещё был юношей и только готовился стать «познавшим тайны мироздания». Потом ношу основного наставничества взвалил на свои плечи сам Хлеби Избавляющий, обучавший молодого колдуна в своём замке.
Ну и так получилось, что чем больше взрослел и геройствовал их ученик, тем больше сближались и становились дружней Хлеби с Давидом. И в последнее время этот неразлучный тандем посылали в самые загадочные места и уполномочивали на самые важные миссии.
Вот и сейчас они находились в княжестве Дикое не просто так и не по личной инициативе. Им вменялось срочно рассмотреть и опробовать с целью прорыва неприступный во все времена Барьер. И причина имелась для этого вполне основательная.
Мало того, что Кремон доставил королю подробную карту Южного материка, которой в мире Тройной Радуги не видели более трёх тысяч лет, так ещё на этой карте имелись подробно обозначенные границы всего и вся. Так, оказалось, что Барьер, направленный на уничтожение всех сентегов без исключения, замер в виде слегка перекошенного круга, эпицентром которого не являлся ни сам полюс, ни одноимённая столица империи самых лучших врачей данного мира. Пока оставалось непонятным, как можно преодолеть таинственный Барьер на водных просторах за Бархатным морем, но вот на суше скорей всего он будет развеян окончательно в самое ближайшее время.
Но что ещё оказалось загадочным на карте, так это две огромные области на материке, названные Ничейные земли. Они смотрелись на карте, словно два неравномерных уха у скособоченного колобка. Те, что справа (если судить по карте сентегов), весьма малые по площади, назывались земли Реликтовых Рощ. И всё потому, что якобы издалека там видны громадные, с великанскими кронами деревья.
Те, что слева, — Ничейные земли Лазурных Туч. Причина такого названия — протекающие порой по рекам Чарра и Гайда лазурные, светящиеся потоки или водные скопления. Считается, что именно на тех землях чуть раньше проходят обильные дожди из светящихся лазурью туч, а потом вода в реке тоже светится, сияет какое-то время.
Но самое главное, что взволновало короля Энормии и магический Совет, — это невероятные пространства, никому не принадлежащие. Они примерно могли уместить на себе пять, если не шесть, таких стран, как Менсалония. А если там ещё деревья можно будет сажать, которые приносят Сонные плоды, — то за них следовало побороться. Опыт аннексии таких земель у королевства уже имелся. В своё время, можно сказать, не без решающей помощи Кремона Невменяемого в первую очередь, да и самих Хлеби и Давида, удалось урвать более чем две трети немалых пространств Гиблых Топей. А ведь те земли тоже казались неприступными и не поддавались заселению разумными существами более трёх тысяч лет. А ведь получилось! И теперь Энормия невероятно обогащается лишь на одних находках артефактов, коих Древние оставили в той своей «лаборатории под открытым небом» немереное количество. Не говоря уже про наследие в виде удивительных животных, которых сейчас интенсивно приручают. Та же Топианская Корова, самое огромное животное планеты, чего стоит!
Вот король с приближёнными и заметались, вот и обеспокоились, вот и послали пару самых толковых и сообразительных исследователей в то место, где окружность, замкнувшая в себе сентегов, смыкалась со странным, невесть почему получившимся «ухом». Раньше во всём мире считалось, что та полоса и есть резко изогнувшаяся к западу граница самого Барьера. Хотя и странности многими учёными отмечались. Например, точно такие же сложности на некоторых участках в преодолении, которые имелись в непроницаемой прозрачной стене вокруг Зачарованной Пустыни. То есть со стороны той же Месалонии пройти через Барьер, или, как его называли сентеги, Шанну, было вдвое сложней. Именно поэтому старатели, выискивающие гигантских подземных червей, а по их ходам и сокровища Древних, в основном работали на отрезке большой дуги, соединяющей земли Реликтовых Рощ и земли Лазурных Туч. Да и то в центральной части этой дуги. Потому что к её оконечностям становилось троекратно сложней подходить из-за атак взбесившихся диких монстров.
В том же княжестве Диком, которое назвали более чем правильно, люди проживали всего в двух городах да нескольких долинах вокруг них. На остальных землях, кстати, весьма труднодоступных и никак не урожайных, хозяйничали дикие звери. А уж на перевале Проклятый, в месте резкого изгиба Барьера и добавления к нему структур прозрачной стены, вообще редко кто появлялся в истории. А место оказалось после получения карты весьма и весьма интригующим. Внутренняя окружность продолжается, намертво замыкая государство сентегов в полной изоляции. А что или кого замыкает в себе пространство Ничейной земли Лазурных Туч?
Если они просто ничейные, это отлично. Надо только попытаться прорваться туда, вполне возможно, что и на стыке барьеров. Ибо пример Невменяемого, прорвавшегося на лечение к тэшам, достоин подражания и многократного повторения.
Зная всё это конкретно, отряд под командованием Хлеби Избавляющего целеустремлённо пробился к нужному месту. А теперь пытался прорваться через перевал. При этом колдуны всё больше и больше убеждались в том, что совокупность наставленных здесь структур, а точнее говоря, их абсурдная многочисленность, может явиться ключиком к разгадке здешней тайны. А если свои действия согласовать с уже имеющимися наработками, которые используются прекрасно на местности Клин, помимо людей из иных государств привлечь на помощь боларов, таги, Садовников, драконов и сорфитов, то комплексная экспедиция обязательно прорвётся на Ничейные земли.
Резонно было спросить любому наблюдателю со стороны:
«А почему сразу иных разумных за собой не позвали?» — на что имелись вполне резонные ответы:
«Так ведь карты нам про Ничейные земли доставил энормианин. И мы имеем все права быть первооткрывателями как Лазурных Туч, так и Реликтовых Рощ. И никто не сможет оспорить это наше право!»
Другой вопрос, если не получится у самих энормиан прорваться через Проклятый перевал. Тогда придётся обращаться за помощью к союзникам. И не только к непосредственным, а и к косвенным. Потому что последние мирные соглашения обязывали допускать к подобным поискам и вьюдорашей, и мало кем любимых за угловатую цилиндрическую форму тел колабов, и уж совсем экзотических, не понимаемых людьми сулнритов или друунлаутов. Про разумного Моллюска вообще речи не шло, ему на суше делать нечего, да и нигде в описаниях к Аркам его присутствие в числе тринадцати видов не упоминается.
Но именно упоминание о нём заставило Избавляющего сделать предположение:
— Слушай, если Моллюск не полезет на сушу, то он может попытаться преодолеть водную границу Барьера. Надо будет только заинтересовать его в этом плане…
— А чем? — пожал плечами Давид. — Вряд ли такому гиганту будут интересны наши исследования Ничейных земель. Давай-ка мы лучше ещё раз попробуем «ощупать» Барьер сами, но теперь чуть левее, вон прямо по той крутой скале попробуем двинуться. Ведь когда ещё тот ужин будет готов… А?
Хлеби оглянулся на воинов, которые уже споро разделывали подтащенные к лагерю туши скиров, и согласно кивнул:
— В самом деле, два часа у нас ещё есть в запасе. Не будем потакать собственной лени. Иначе такой герой, как Кремон, нас бы не понял…

Глава 4
Свадьба

Изредка и герои спотыкаются там, где нормальный человек пройдёт и ничего не заметит. Дружеская вечеринка, названная принцем сентегов «неприхотливым ужином», затянулась далеко за полночь. И если сентеги расползались потом в позе «дракона», как они говорили о четвереньках, то Кремон мог сравнить своё движение в сторону выделенной ему комнаты как «на бровях». И хуже всего, что даже утром не хватило никакого личного колдовского могущества, чтобы снять с себя похмельный синдром. Пришедший за человеком элитный воин императорского полка Порушники несколько минут со смехом наблюдал, как жених долго усаживался на кровати, а потом с половинным эффектом пытался себя излечить. Сам гость помочь был не в силах ввиду своей военной специфики, и только минуте на пятой сжалился да проинформировал:
— После гремвина «Бархатный» до четырёх суток навеселе ходят. Свойство у него особое, долгоиграющее… И его высочество вчера явно не пожалел стратегические запасы… хе-хе!
— Как мне теперь своей невесте на глаза появиться?
— М-да… побегу за Медиальтом! — решил воин и умчался.
Кремон сильно сомневался, что такой прославленный тэш сейчас отыщется во дворце, ведь император забрал почти всех Медиальтов с собой как главную ударную силу в случае опасности. Поэтому предстоящий молодожён решил совместить магическое самолечение с народными методами: отправился в ванную комнату в конце того же коридора и попросту втиснул своё тело под струи ледяного душа. С воплями влез, словно с него кожу кипятком смывали, но всё-таки влез. Там его, кричащего, отыскал старый и грузный сентег, большинство перьев которого стали белыми от седины.
— Первый раз вижу, чтобы похмелье излечивали страшными криками, — поражался он. — Или чем больше тужишься и синеешь при этом, тем лучше помогает?
Невменяемый уже выскочил из-под воды, вздрагивая от холода и до сих пор не вышедшего из организма алкоголя, и, вытерев лицо полотенцем, рассмотрел нежданного спасителя:
— Шуин-Шан?! Какими судьбами? Неужели император вернулся?
Трёхсотлетний ветеран среди Медиальтов считался самым старейшим и самым опытным во врачевании сентегом. Разве что Круке-Кре, главный целитель империи, превосходил его в знаниях и умениях. Но оба считались убывшими к Бархатному морю вместе с его императорским величеством ещё шесть дней назад. Появление ветерана и натолкнуло энормианина на определённые выводы.
— Не угадал, — сразу разочаровал Шуин-Шан человека. — Меня по иным делам отсылали из столицы. Но вижу, что прибыл я вовремя. Хоть на твоей свадьбе побываю… если вылечу главного виновника торжества… «Бархатный» гремвин пили?
— Ага… — Усевшийся на стул Кремон с непередаваемым блаженством почувствовал, как под легчайшими прикосновениями крыльев Медиальта боль уходит из головы, а непослушные конечности оживают. Даже глаза закрылись от удовольствия. — Его… долгоиграющий… А по поводу торжества… так оно чисто формальное будет… мы так с Ягушей решили…
— Формальное? — хмыкнул опытный тэш. — Решили? Странно…
Человек, уже начавший соображать в полную силу, открыл глаза и уставился с подозрением на сентега:
— Чего тут странного? Это же наша свадьба! Да и принц говорил, что сама процедура всего полчаса займёт. Или я чего-то не знаю?
Судя по всему — не знал. Потому что ветеран отвечал слишком уж равнодушно:
— Действительно — полчаса. И нарадоваться толком не успеете… — добавил с каким-то особым сарказмом. — Хуже всего, что и мы нарадоваться не успеем…
— В каком смысле? — напрягся излечиваемый.
— Да в прямом! — чуть ли не обиделся врач. — На вчерашний ужин я не успел, думал, на свадьбе положенный срок отгуляю… А тут все церемонии сокращены…
— Вон оно что… — Лечение завершилось, и после россыпей благодарностей Кремон стал быстро одеваться, приговаривая банальности уже на ходу: — Не в церемониях счастье — а в самом счастье!
— Не могу не согласиться, — кивал сентег. — Тем более что ты себе в жёны не простую девицу отхватил, а самую, самую…
И опять Невменяемый не проникся излишней двойственностью слов, бесшабашно отмахнувшись от услышанного и не обратив внимания на хитрый блеск глаз прославленного Медиальта:
— Да! Самую красивую и самую лучшую. И мне безразлично, что она сирота и не принадлежит ни одному высокопоставленному роду.
И опять проигнорировал очередное хмыканье старика:
— Как сказать, как сказать…
Дальше они отправились вместе. То есть сам Медиальт словно взял под опеку героя и принялся водить того куда следует и давать советы, какие в таких случаях полагались. Начал с того, что попытался увести жениха к портному для придания виновнику торжества надлежащего вида.
Виновник и слушать не хотел, заявляя, что и так выглядит отлично, пусть и несколько примято, и рвался отыскать свою суженую. На совет не являться к Олли в таком виде тоже не обратил внимания. За что был наказан конклатеррой императорской семьи весьма некорректными выражениями как по поводу своего ума, так и по поводу внешнего вида. Напоследок получил самые конкретные распоряжения от женщины с красным помпоном на берете:
— У тебя ещё полчаса до начала церемонии! Постарайся успеть одеться, как полагается выглядеть избраннику её светлости! Изволь также выслушать все наставления дворецкого и вести себя потом подобающим образом. Нам только опозориться не хватает перед гостями!
— Какими гостями? — растерялся Невменяемый. — Какой «светлости»?
— А если тебе посоветовать некому… — Олли многозначительно и грозно покосилась в сторону седого ветерана. — То я приставлю к тебе кого смышлёнее и порасторопнее! — После чего прикрикнула: — И не стоять! Время пошло!
Получилось не хуже, чем у знаменитого Коперрульфа, когда тот обучал Кремона на курсах молодого Эль-Митолана. Пришлось двигаться в направлении указующего перста. Ещё и в затылок шумно стал дышать жутко недовольный Шуин-Шан:
— Предупреждал ведь тебя, не связывайся с ней! Ещё и мне досталось… Сейчас направо…
— Но она меня к Ягуше не пускает! Какая наглость!
— Тихо! Чего ты орёшь, словно тебя режут? Налево поворачивай…
— Но она не имеет права! Я хочу увидеться со своей любимой!
— Не ворчи! Или ты не знаешь, какие права для себя отвоевали конклатерры? Тем более та, которая порой помыкает самим… ну ты знаешь, о ком я… Вон в ту дверь!
Они попали в царство портных, где жениха уже, оказывается, ждали три сентега, двое мужчин и три женщины. Вскоре он уже стоял утыканный булавками, а прямо на нём кроили, подгоняли и сшивали некий церемониальный, положенный по самому высокому статусу костюм жениха. Хорошо хоть Медиальт не лишил своей опеки и пытался поднять настроение героя шутками, весёлыми свадебными историями и происшедшими на церемониях случаями.
Только Кремон не дал сбить себя с толку, уцепившись за ключевое слово:
— Почему Олли назвала мою Ягушу «светлостью»?
— Да ничего странного, — искренне моргал своими глазищами сентег. — Ты ведь видел, как они сдружились между собой, так что такие обращения вполне обычны у нас.
При этом одна из швей покосилась на тэша с явным удивлением. То есть тот врал или что-то недоговаривал. Следовало выяснять, а то и притвориться более знающим:
— Неправда! Никто так из людей или даже конклатерр друг к другу не обращается!
— Серьёзно? Хм… может, я чего и не знаю… А может, родители Ягуши и в самом деле какие графы? И вообще…
Теперь уже все портные и швеи посмотрели на Медиальта с недоумением. Ещё вчера люди в империи считались официально рабами сентегов. Их продавали как собственность, дарили, а порой и безжалостно убивали. Ни о каких титулах, пусть и среди управляющих по хозяйству обладательниц помпонов, не могло быть и речи. Правда, в самой столице людей было ничтожно мало и они тут ценились невероятно, но не до такой степени, чтобы вдруг стать бароном или, не приведи судьба, графом.
Поведение присутствующих сбило старика с мысли, и он прокашлялся, массируя горло крылом и выигрывая время. Потом, видимо, решил сказать некую полуправду, делая это заговорщицким тоном, словно находился в помещении с женихом наедине:
— Заговорщики, конечно, пытались уничтожить все архивы, которые оберегаются магией тысячелетия, но в этом они не сильно преуспели. Так что некие данные могли сохраниться ещё с того времени, когда для обитателей Полюса все остальные разумные канули в омут вымирания. Поиски и систематизация этих данных уже начались, так что вполне возможно, твоя невеста из рода Анурче является наследной баронессой. Да и магическое имя Познающая, довольно редкое и звучное, кому попало по наследству не передаётся.
Энормианин хмурился от таких объяснений, но при этом пытался сам себя утешать как мог:
«Да будь она кто угодно, какая мне разница? Главное, церемонию пережить, а потом с обозом схитрить, как задумал. А всё остальное — побоку! И хорошо, что здесь императора нет со всеми остальными его советниками и Медиальтами… Тогда бы уж точно не избежать мне долгих застолий и пышных церемоний…»
Наивный! Забыл, что сентегов по праву и давно называют особо коварными.
Нарядили его к сроку. Да и опекун вывел его куда следовало, напомнив по пути:
— Вначале награждение… а потом уже быстренько сама свадьба…
И опять нехорошие предчувствия кольнули в районе сердца при слове «быстренько». Шуин-Шан привёл энормианина в Малый зал императорского дворца, который считался всего лишь на четверть меньше Большого. Но и там можно было устраивать сражения на боевых повозках и с фланговыми атаками рыцарской конницы. Сентегов в ранге гостей, свидетелей, придворных, оказалось неожиданно много, не менее пяти сотен. На их фоне два, а может, и три десятка людей, держащихся в задних рядах, казались почти незаметными.
Троны пустовали, зато его высочество младший принц Луал-Лайт Бассарди командовал событиями, стоя на второй ступеньке лестницы, ведущей на тронное возвышение. Взмах крыльев — шум толпы стих. Второй взмах — заиграла торжественная музыка. Третий — следом за дворецким, подстраховываемая сзади раскрасневшейся Олли, в зал вплыла Ягуша. Именно вплыла, потому что обилие одежд на ней, несуразного головного убора и нескольких невероятно крикливых украшений только и позволяли передвигаться маленькими шажками. Вот и выглядела она, словно плывущий по озеру лебедь. Что ещё удивило: почти такие же одежды были на самой конклатерре императорской семьи. Разве что скромней, без драгоценных камней и золота.
Эль-Митолана Познающая замерла поблизости от первой ступеньки тронного возвышения, после чего дворецкий усиленным голосом представил девушку присутствующим и принялся перечислять заслуги перед отечеством. Тех оказалось вдруг неожиданно много. Точнее говоря, не столь самих заслуг, как подробного их описания. Даже такую мелочь припомнили, как спасение утопающего посланника Севера из вод реки Гайда ценой невероятного самопожертвования.
«Хм! А ведь на самом деле я просто с удовольствием держался за её ножку, — припоминал Кремон. — И она была уверена, что спасает свою подругу. Как это ей не записали в заслугу моё воровство яблок в саду? Дескать, спасла великого дипломата от голода!..»
Но ёрничал он по этим темам только мысленно, внешне стоя с восторженным, донельзя довольным видом. Ну и как иначе? Ведь его невесту прославляют, не чужую!
Представление затянулось невероятно долго. Чуть ли не на час!
Уже и дворецкий охрип, а всё прославлял да прославлял. Что забавно: при всём желании не покинешь зал. Раз все стоят и терпят во главе с принцем, то вроде как не положено привередничать, даже коль желудок скрутило или жажда измучила.
Затем слово дал себе его высочество:
— Первая награда, постановление на которую император подписал сразу, касается дворянского титула Ягуши Анурче. Он возрастает на одну ступень и закрепляется навечно за всеми её потомками…
«Ага! Значит, всё-таки отыскали у них в роду баронов?! — мысленно вздохнул Кремон. — А оно ей или мне надо? Если я сам — граф и прочая, прочая, прочая…»
И тут он в своих догадках опростоволосился. Принц продолжал как ни в чём не бывало:
— …А так как титул рода Анурче являлся графским, то отныне её светлость Ягуша становится маркизой!
Очередной взмах крыла, новая музыка, и два сентега, смешно выкидывая вперёд свои длинные лапы, выносят регалии, соответствующие означенному титулу маркизы. Не успел будущий маркиз прийти в себя после такого события, как чередой стали оглашаться иные, теперь уже государственные награды, вноситься и вручаться его будущей супруге. В общем итоге награждение закончилось к концу второго часа. Вот тогда появились сентеги из числа камердинеров, толкающие перед собой изящные столики, на которых стройными рядами стояли бокалы с одним и тем же напитком.
— За нашу юную и прославленную маркизу! — сказал его высочество тост и, показывая пример, выпил подхваченный бокал до дна. Никто из присутствующих в зале не посмел отказаться от напитка, тем более что пить хотелось всем без исключения.
«Мм!.. „Бархатный“ гремвин! — запоздало подумал Невменяемый, вливая в себя доставшуюся ему долю горячительного алкоголя. — Интересно у них тут отмечают присвоение титула… Не успел после вчерашнего излечиться, как вновь пьянеть начинаю. И ведь день уже практически позади! Не иначе — это полный саботаж! Они все сговорились затягивать время! И не удивлюсь, если сюрпризы на этом не закончатся…»
Всё равно пришлось удивляться… вероломству и коварству, когда дворецкий объявил:
— Как вы все знаете, титул маркизы — это высокая честь и особая роль, которую следует гордо нести перед всем нашим государством. Поэтому и свадебная церемония пройдёт по особым, полагающимся именно маркизе правилам.
Он сделал паузу, учтиво уставившись на принца, а тот по-дружески кивнул энормианину:
— Сразу перейдём непосредственно к свадьбе или сделаем перерыв на обед?
Тот с возмущением замотал головой:
— Нет, нет! Сразу! Только сразу! — Само предложение какого-то обеда его не на шутку испугало. Этак он с супругой и до вечера не сможет этот зал покинуть!
Но хорошо было видно, как грустно, с сожалением вздохнул Луал-Лайт. Ещё и крыльями в стороны развёл, как бы говоря: «Я хотел как лучше!..» Но сказал вслух совсем иное:
— Пожелания жениха, и вдобавок нашего почётного гостя — закон! Поэтому переходим к обряду бракосочетания!
И началось.
Это уже потом Невменяемый узнал, что имел право не только на обеденный перерыв, но и на перенос свадьбы на завтра. Или на послезавтра. Или на неделю. А то и на месяц. А за этот месяц, не будучи нагружен никакими обстоятельствами, и уж тем более приданым своей супруги, хоть сотню раз смотаться в Энормию и обратно. А то и через десять лет вернуться в Полюс, и уже тогда сыграть свою свадьбу с маркизой Ягушей Анурче.
А мог и не сыграть здесь, так никогда и не став маркизом империи сентегов.
Но… но он не знал этих всех тонкостей и законов, поэтому не стал устраивать хотя бы небольшой перерыв. И безостановочный процесс оказался запущен.
Усадили брачующихся на два стула недалеко от принца. Затем символически связали им головы прозрачными лёгкими шарфами и долго (невероятно долго!!!) пели. После чего заставили встать на колени, стулья унесли, а взамен их стали выносить на центр зала приданое. Уже тогда Кремон понял, как его обманули, ополчился на весь свет и был готов несколько раз прервать церемонию, подхватить любимую на руки и покинуть это скопище ушлых пройдох. И только немая просьба в глазах Ягуши не делать этого удержала от единственно верного действия.
Затем опять стали петь. Вновь вязать шарфами. Брать какие-то клятвы и заставлять повторять совсем неуместные для нормальных разумных существ обещания. Водили странные хороводы. Причём невесту вёл сам принц, а жениха — Олли. Опять становились на колени. И только когда потерявший всякую выдержку молодожён был готов взорваться огненным шаром, его и Ягушу объявили мужем и женой.
Первым полез обниматься и поздравлять принц. За ним — Медиальт Шуин-Шан и Олли. Следом — все остальные изрядно пьяные гости, свидетели и придворные. А пьяные потому, что, по утверждениям всё той же главной конклатерры, на торжественной свадебной церемонии маркизы нельзя пить ничего иного кроме гремвина. И это — несмотря на дикую жажду и зверский голод, который чуть ли не валил с ног всех участников и свидетелей церемонии.
Наверное, поэтому распоряжение принца упало на благодатную почву, и даже Невменяемый не смог возразить, когда услышал:
— Теперь все отправляемся в пиршественный зал! И пусть нам позавидуют те, кто не смог побывать на свадьбе знаменитой маркизы Анурче!
Судя по тому, какими взглядами гости на ходу рассматривали стол, заставленный яствами, это они завидовали тем, кто не присутствовал на этом марафоне из голода, жажды, многочасового стояния, топтания, кружения и пения. И наверняка многие пожалели, что в сей день польстились присутствовать на таком грандиозном мероприятии. И вряд ли даже изысканно-грандиозный пир оставит в памяти положительные эмоции. Все ведь уселись за столы далеко не трезвыми.
А там и первый тост прозвучал, обязательный для всех:
— За здоровье императора! — Пришлось пить до дна. И тут же:
— За здоровье императрицы! — Кто бы посмел отказаться? Как и при следующем:
— За наследника престола! — О молодожёнах вообще вспоминать не спешили.
А ведь все сентеги — Эль-Митоланы! Умели себя излечивать, отрезвлять и с помощью накопленных сил да магического умения держать себя на строжайшей пищевой диете долгие недели. Причём не просто Эль-Митоланы, а тэши, высшие врачи, умеющие в легендах поднимать на ноги мёртвых. Застолье и обилие алкоголя — они тоже умели переносить замечательно, высиживая за столами сутки, а если надо, то и трое.
Свадьба маркизы Анурче тоже вошла в историю хотя бы тем фактом, что никогда так быстро гости не доходили до кондиции «вынос тела». Уже через три часа половина стульев пустовала. Ещё через час — и сам Кремон, придерживая громко, но бессвязно поющую Ягушу, еле добрёл до выделенных ему с женой спален. Но так потом и не смог вспомнить, какие тосты и здравицы звучали напоследок. Лучший гремвин «Бархатный» из стратегических запасов самого императора сделал своё дело. А именно: задержал в Полюсе героя с Севера на целые сутки.

Глава 5
Опасный звонок

В первую ночь пребывания во дворце императора Кремон не ставил защитные и сигнальные структуры вокруг места ночлега потому, что был изрядно пьян. Ну и разочарован, что Ягуша не при нём.
Вторая ночь, следовавшая непосредственно за брачным торжеством, тоже могла стать беспамятной и беспробудной по вине всё того же гремвина «Бархатный». Новобрачные еле доплелись до выделенных им спальных апартаментов дворца, и будь у них до сего дня интимная близость хотя бы единожды, наверняка завалились бы бессовестно спать. Но так уж сложились обстоятельства, что прежде заняться сексом у них ни разу не получилось. Дальше поцелуев и бурных объятий дело не доходило. Вечно им что-то или кто-то мешал.
Наверное, именно по этой причине мужское самолюбие Невменяемого, его гордость и чувство достоинства проявили себя максимально. Опозориться в первую брачную ночь, да ещё и совпавшую с официальной, энормианин не позволил бы себе даже под угрозой немедленной смертной казни.
Поэтому первым делом, как только шагнул за порог спальни, стал приводить себя в порядок. Относительный, конечно. Ибо присущего Медиальтам мастерства не имел, да и не нуждался в тотальной трезвости. Хватило лишь половинчатого отрезвления, чтобы страсть и желание отторгли на задворки сознания вызванные алкоголем слабость, сонливость и леность.
Вторым действом подлечил свою законную супругу. А та и не стала скрывать, что готова ко всем тем удовольствиям, которые проистекают между влюблёнными. Вот только вдруг неожиданно заявила:
— Зря ты меня частично отрезвил. Я теперь стесняюсь.
— Меня?! — поразился Кремон, не переставая тем временем раздевать свою ненаглядную.
— Нет, мой «принц»! — маркиза красноречиво оглянулась на дверь. — Вдруг кто-то войдёт? — И на грозное мычание мужа пояснила: — В большинстве своём сентеги относятся к близости между людьми без всякого интереса и пиетета. Ну примерно как к случке между похасами…
— Скажешь такое!
— И всё-таки! Давай закроемся… ну и всё такое, а? Нам ведь не сложно?
Еле сдерживающий себя от желания Невменяемый с трудом выпустил из своих рук полуобнажённое любимое тело и бросился к двери. Ну и мало того, что заклинил оную несколькими запорными и силовыми структурами, так ещё и гроздь сигнальных оберегов сгоряча навесил такой гроздью, что у самого мысль промелькнула:
«Как же я тут потом всё это распутаю?..»
Увы, в тот момент тело думало несколько иным местом. А чтобы второй раз не отрываться от сладкой красавицы, уже присевшей на кровать, подсознание заставило забросить гроздь охранных и защитных структур ещё и на окно. Затем укрыл комнату пологом непроникновения и укутал завесой тишины.
После чего возлюбленным супругам уже никто и ничто не могло помешать. Да и они своими бурными всплесками эмоций никого не потревожили в иных спальнях. Творили что хотели, выкрикивали что чувствовали. И часа на три ушли во фривольные забавы, которые даже недавней девственнице понравились невероятно. Ещё бы! Любая Эль-Митолана в вопросах устранения ненужной боли или увеличения приятной чувствительности на две головы превосходила обычную женщину. А уж под руководством опытного любовника — тем более.
Правда, молодожёну вдруг захотелось выяснить, как же так случилось, что колдунья ему в жёны досталась девственницей. Ведь при обряде Воспламенения Крови инициированная колдунья просто обязана заниматься сексом. Вот он и удивлялся:
— Как же ты обряд сумела пережить?
Ягуша лишь дёрнула плечиком, словно это было её личное умение или особенный признак:
— А Медиальты всё умеют. И мне в тот момент никак не удавалось подобрать себе хоть какого-то мало-мальски достойного партнёра. Всё какие-то были поблизости страшные и противные… Вот я и попросила Ду-Грайта, нельзя ли устроить обряд без секса. Он и устроил игнорирование обязательного пункта с парой своих коллег. Кажется, он и сам не хотел отдавать меня в руки какого угодно мужчины, а любовника или кавалера у меня не было… — Они несколько минут полежали молча, после чего красавица встрепенулась: — Кстати, ты уже решил окончательно: куда мы, как и когда?
— Решил, любимая. Завтра же отправляемся в Энормию!
Маркиза вздохнула несколько грустно и призналась:
— Я так и знала, что тебя домом в Полюсе не прельстят. А я буду отныне всегда там, где и ты. Вот только опасаюсь, что излишнее приданое нас будет сильно тяготить в пути.
— Не переживай, это я тоже продумал. Нам ведь не обязательно ехать на тех же повозках, что будут везти надаренное тебе добро. Мы сможем отъезжать в стороны, уходить вперёд или чуть отставать, высыпаясь на местах ночёвок. Так что свадебное путешествие у нас в любом случае получится сказочное, я тебе обещаю.
— Вот и я говорю: надо будет обязательно заехать в Утиное и повидаться, проститься с Ду-Грайтом. Он ведь для меня как отец… всему выучил, Эль-Митоланой сделал… Уверена, что и титул графини для меня — это его рук дело. Потому что сомневаюсь, чтобы мои родители были потомками таких знатных дворян.
— Для меня это неважно, дорогая маркиза! — прошептал Кремон, целуя ушко возлюбленной и переходя касаниями губ на шейку. — Если бы не хитрость младшего принца и его папаши императора, я бы тебя ещё вчера вечером увёз в наш дом «Каменная Радуга». Но раз уж пришлось задержаться…
— Постой, милый!.. Ты что делаешь?.. Может, всё-таки поспим оставшиеся полтора часа до утра? — Но, судя по тону, которым не столько возмущалась, как мурлыкала Ягуша, она была совершенно не против продолжить интимные ласки с любимым. Тем более что он опять собирался показать нечто совершенно новое и неожиданное для неё. И она прикрыла глаза в блаженном ожидании…
Но именно в следующий момент мужчина дёрнулся всем телом и на парочку мгновений окаменел. После чего сорвался с кровати, начав быстро одеваться.
— Кто-то взялся за разборку моих охранных структур! — информировал он супругу скороговоркой. — Причём одновременно на двери и на окне. Одевайся и баррикадируйся в створе двери в ванную комнату! Только потом, если успеешь, глянь на полминуты отделённым сознанием, что там за дверью. Пока они шум поднимать не торопятся!.. Не знают, что мои структуры особые, с двусторонней связью!.. О! Две «паутинки» сработали! Ух!.. Ещё одна за окном! А ведь это почти три трупа… И шум! Совсем им ненужный… Наверняка сейчас начнут дверь ломать…
Сам он тоже не только успел одеться и подготовить Жемчужный орден для сброса огромного количества силы в контратаку, но передислоцировал мебель в спальне, с помощью сил левитации закрепив кровать на окне, а шкафом и комодом подперев дверь. И уже сдвигаясь в створ двери в ванную, злорадно нашёптывал:
— Не на тех нарвались, шейтары поганые! — Как раз и Ягуша очнулась после короткого подсмотра. — Ну что там?
— За дверью — около пятнадцати сентегов, все в броне и в амулетах, форма «порушников», но это не они. Мы почти всех знаем… Два тела лежат возле стены. В конце коридора видны тела дежурящих гвардейцев.
— Глянь за окном, полминуты у нас есть…
Красавица тут же послушно прикрыла глаза, обмякла и вернулась в себя секунд через двадцать:
— За окном помост, который свисает на верёвках с крыши. Готовятся нанести удар, видимо, только ждут сигнала тех, что возле двери.
Больше Кремон не промедлил ни мгновения, стараясь первым использовать удобную позицию. Сосредоточив в своём ударе четыре полные силы, он ударил жутко завывающим огненным шаром по стоящей у окна кровати. После этого грохот и шум наверняка разбудил во дворце даже самых пьяных гостей свадебного пира. Кровать вылетела не просто с рамой и стёклами, а и со всей стеной, от пола до потолка. Понятное дело, что вся эта убойная груда обломков унесла помост с мелькнувшими верёвками и изготовившихся к стрельбе лазутчиков. Никакие щиты и личные обереги не спасли нападающих после взрыва такой силы. Учитывая, что окно было на пятом этаже, куски тел неудачников разбросало чуть ли не по всему парку.
Да ещё и на крыше оказалось несколько сентегов, страхующих или придерживающих спуск помоста. Их снесло почти всех рухнувшими вниз блоками и упорами. А упасть с восьмого этажа, не покалечиться при этом, да потом выжить под выстрелами сбегающейся охраны дворца, — дело нереальное даже для Эль-Митоланов.
Ну и нападающие за дверью прекрасно поняли после взрыва, что либо обнаружены, либо их подельники по иной причине вынуждены были атаковать первыми. И сами начали выносить ударами мешавшую им преграду. Причём ради экономии собственных магических сил стреляли по двери из керечес. Их оказалось всего две штуки, чего нападающим казалось — хватит с лихвой. Вот только защитные структуры оказались магическим ружьям не по зубам, да и дворец, видимо, строили на совесть, вполне учитывая и такие боевые коллизии.
В итоге лишь после четвёртого спаренного залпа дверь вывалилась вместе с рамой и вкупе с остальными обломками стены, шкафа и комода пронеслась через изуродованную спальню и рухнула вниз, как раз на головы покалеченных подельников, упавших с крыши.
Кремон, понадеявшись на временную недейственность керечес, нуждающихся в перезарядке, сам выскочил на середину комнаты. Тем самым он выбирал самый удобный угол для своей фронтальной атаки и оставлял Ягушу чуть в стороне, под прикрытием её собственных щитов.
Враги явно мешали друг другу в проломе, поэтому из отправленных по человеку шести огненных шаров в три четверти силы по цели попало только три. Остальные улетели в императорский парк. По всем понятиям, и этого должно было хватить с лихвой для уничтожения любого противника. Но человек даже не попытался отразить огненную смерть щитами. Он попросту принял раскалённую субстанцию на выставленные вперёд руки и… пропустил всё это через себя в пол. Причём пол тут же обуглился у него под ногами в радиусе полутора метров.
А потом Невменяемый ударил сам. Три раза и почти непрерывной серией. Первый удар тройной силы вымел всех нападающих, которые маячили в проломе, и размазал их по прочной, несущей стене коридора. А два последующих удара наискосок и в стороны вместе с остатками боковых стен разметали и всех остальных сентегов далеко вправо и влево. И мгновенно после этого, с двумя мечами в руках, колдун бросился в пыльную завесу для добивания врагов. Будь он в этой неразберихе один, может, и попытался бы оставить кого-то из раненых в живых, так сказать, для допроса и выяснения причин такого неожиданного визита. Но у него за спиной оставалась Ягуша, пусть и Эль-Митолана, только вот не воевать обученная, а торговать. И лишь предположение, что кто-то из нападающих сможет в последнем движении, на издыхании нанести удар в сторону ванной комнаты, моментально испарило все мысли о взятии в плен, а уж тем более о каком-либо милосердии. К тому же с крыши послышалось два взрыва, что подразумевало наличие там выживших, оказывающих сопротивление лазутчиков. Следовало как можно быстрей возвращаться к любимой.
Вот мельница смерти из двух мечей да человека, ими орудующего, и пронеслась между вражеских тел, прибивая пыль к полу россыпями кровавых брызг. На рейд по коридору ушла минута, так что вскоре ничуть не запыхавшийся колдун уже мчался к супруге, которая осторожно выглядывала из дверного проёма в ванную.
— Ты как?! Цела?! — Он ощупал её встревоженным взглядом с ног до головы, так и не выпустив мечей из рук, и только после утвердительного кивка заметно расслабился: — Кажется, мы отбились…
Ягуша поглядывала в обе стороны, то в пыль коридора, то в пространство многократно увеличившегося окна и была настроена весьма решительно:
— Я приготовила две синие молнии, каждая в треть силы! Так что не переживай, пусть только кто-то к нам сунется! — Она была уверена, что муж потратил все колдовские силы до последней капельки и недавно просто попытался заглянуть в облако из пыли в коридоре. А зная, что там пятнадцать боевых сентегов, она предположила, что те попросту разбежались в стороны и сейчас пойдут в последнюю, самую решительную атаку. — И где это гвардейцы? Неужели до сих пор не проснулись?
Оказалось, легки на помине, потому что уже с топотом мчались к месту событий, сходясь внушительными отрядами с обеих сторон коридора. При этом кто-то попытался сразу с расстояния докричаться до людей:
— Кремон! Ягуша! Вы там? С вами всё в порядке? Отзовитесь! — По голосу удалось узнать начальника личной охраны его высочества Луол-Лайта.
Стараясь слишком не высовываться из дверного проёма (вдруг кого умудрился не добить из врагов), Невменяемый прокричал в ответ:
— Да мы вроде в порядке…
— Где вы? Что делаете? — Голоса приближались с двух сторон вместе с топотом. Слышались восклицания: «Это верноприличники! Твари, как они прошли во дворец?! Смотри, все мёртвые… И с нашей стороны нет живых! Мечом кто-то добил…»
— Да как все нормальные люди — спали… — выкрикивал в ответ тем временем энормианин. — Но тут запоздавшие гости пришли… с подарками! Теперь нам даже прилечь не на что. Нет нашей кроватки, да и остальной мебели тоже.
Шаги приблизились. Голоса стихли. В громадный, почти наравне с наружным пролом заглянули первые гвардейцы. За ними и начальник личной охраны принца. Потом показался запыхавшийся Шуин-Шан. Причем с момента своего появления Медиальт сразу взял управление воинами, гвардией, охраной и поисковыми группами на себя. Убедившись в целостности супружеской парочки, он судорожно выдохнул и разразился командами во все стороны.
В наружном проломе выстроилась цепь прикрытия с керечесами и шавасунами. По парку и его окрестностям заметались отряды наружного поиска. По крыше и чердакам затопали «порушники». Вся остальная воинская братия стала скрупулёзно прочёсывать дворец в поисках затерявшихся или спрятавшихся лазутчиков. Какие-то представители следственных органов стали утаскивать трупы на опознание, по расположению раскиданных конечностей пытаясь определить: кто откуда пришёл, куда нападал, чего хотел и как простился с жизнью.
Последний вопрос сильно заинтересовал и Медиальта. Он с самого начала удивлённо воззрился на пустое пространство вместо окна:
— Кремон, а как эта дыра образовалась?
— Наверное, что-то у них с атакой не сложилось, — пустился в рассуждения человек. — Хотели нас штурмовать, да нечаянно друг в друга угодили. Бывает… в темноте… и в спешке.
Шуин-Шан аккуратно глянул вниз, где возле фундамента зданий укладывали в рядок уцелевшие тушки диверсантов, и хмыкнул:
— Да они никак ослепли! А уж спешили-то как!.. Только вот взрыв, как мне кажется, стену изнутри спальни вынес…
— Ха! Ты бы видел, как они со стороны дверей сгустки огня и молнии метали! Нам казалось, что мы живьём в ванной зажаримся.
— Ага, ага… И пол вон как подгорел…
Пока ветеран, согнувшись, ощупывал пол, Невменяемый этим и воспользовался. Бесцеремонно покинул место происшествия, сославшись, что его жене ещё надо выспаться перед переездом на новое место жительства.

Глава 6
Неожиданный подарок

Новые комнаты распорядитель предоставил погорельцам моментально, но просто полежать там на кровати, а тем более выспаться не получилось. Примчался его высочество, уже побывавший в месте скоротечного сражения энормианина с лазутчиками и с порога начавший не так извиняться, как митинговать:
— Какой ужас творится в нашем дворце! Виновные будут найдены и наказаны, потому что явно не обошлось без предательства. Не сомневайся, подобного больше не повторится!
Ну и как было не воспользоваться подвернувшимся моментом? Вот посланник Большого мира и проявил смекалку:
— Нет уж, хватит с нас! Мы только чудом выжили и в данном дворце больше ни на час не останемся. Сейчас же начинаем погрузку приданого и отправляемся в путь! Мы с супругой уезжаем в Энормию.
— Так нельзя! — запаниковал Луал-Лайт. — Это неправильно!.. У вас же столько вещей… некоторые просто не поддаются дальней транспортировке…
— Если ты считаешь, что они нужней здесь или они повредятся в пути — мы их оставляем! — напирал Кремон. — Маркиза ни в чём не нуждается!
— Ну что ты, что ты! — Его высочество никак не мог пойти на попятную и не предоставить обещанных обозников императорской армии. Но пытался хоть как-то оттянуть неожиданный час отъезда: — Но погрузка!.. Да и людей надо собрать… упаковать всё как следует… Всё это не раньше чем послезавтра образуется, путь-то неблизкий!
Но энормианин, поддерживаемый молчаливым согласием маркизы, и не думал уступать. Наоборот, ужесточил свои требования:
— Самое позднее время отправления нашего каравана — сразу после обеда. Если что не успеем погрузить, ваше высочество вправе оставить это себе как подарок от нас за гостеприимство и всё остальное.
Вот после этого молодой принц серьёзно обиделся на приятеля и боевого товарища. Ушёл, преизрядно хлопнув дверью. Но уже из коридора раздался его сердитый приказ для подчинённых:
— Немедленно начать погрузку вещей и подарков маркизы Анурче Познающей! Караван отправляется к границе сразу после обеда!
Маска спокойного достоинства покинула личико красавицы, и она насела на мужа со своими опасениями:
— Что, если и в самом деле не успеют упаковать как следует? А там столько хрупких и ценных вещей… Может, лично проследим?
— Милая моя, давай не будем позориться, занимаясь проверкой вещей. Уже в который раз повторюсь, что у нас дома будет всё, что ни пожелаешь. Даже молоко Топианской Коровы. Поэтому веди себя достойно, как и полагается супруге Эль-Митолана Невменяемого. Я сам человек легкого обращения, из простого рода, но тебе не позволю даже смотреть в сторону вещей из этого дворца, где нас чуть ли не убили в первую брачную ночь.
— Но ведь не убили же…
— Только благодаря твоей стеснительности и мнительности! — Возмущённый супруг и сам не заметил, как распаляется всё больше и больше. — Не поставь я на двери и окна все имеющиеся у меня охранные и сигнальные структуры, это наши кусочки сейчас собирали бы по императорскому парку! Представляешь? Их ведь пришло по наши души более трёх десятков верноприличников! Уроды! Шейтар их всех загрызи!
Ягуша от такой экспансивной вспышки гнева несколько растерялась. Но тут же ухватила мужа за руки и заставила посмотреть ей в глаза:
— Успокойся! Пожалуйста… Принц ни в чём не виноват, его самого бы убили, стань он объектом атаки… Да и охрана, гвардейцы пострадали… Ты ведь слышал, что около десятка убито во время проникновения во дворец и несколько — при последней стычке на крыше. Это ведь война… Ты мне сам говорил, что так быстро она не кончится и ортодоксы ещё не раз покажут свои зубы…
Нежный голос моментально успокоил, а рассуждения быстро выстудили разгорячённую голову. Прижав женские ладошки к своему лбу, Кремон вдруг понял, что это на него нахлынул тот самый страх, который он загнал в глубины своего сознания в начале боя. Страх потерять любимую женщину, страх, который только сейчас вырвался наружу в такой вот форме.
Но ничего этого вслух не сказал, только страстно и пылко прижал возлюбленную к себе и осыпал её шею поцелуями. Кажется, она поняла, что у него в душе творилось.
А после некоторого размышления и тяжкого вздоха пришлось признаться, что был не прав:
— М-да… зря это я Луал-Лайту нагрубил… Сорвался… Но, с другой стороны, он нас и так на сутки лишние здесь задержал. Так что сам виноват… Нечего было всякие афёры со свадьбой и с вручением наград затевать. Балаган получился, а не празднество! Не будь его, мы бы уже мчались на полпути к Аллангарну!..
Его последние слова услышал появившийся в дверях Шуин-Шан:
— Я-то думаю, с кем это ты ругаешься здесь? Неужели первая семейная ссора?
— Не дождёшься, — буркнул в его сторону энормианин и тут же постарался перевести разговор в деловое русло. Слишком ему не хотелось, чтобы ещё и Медиальт начал уговаривать остаться в Полюсе на день-другой. — Ну что, отыскали предателей?
— Увы, не обошлось и без двурушничества, — опечалился ветеран, без разрешения усаживаясь в огромное кресло, стоящее возле кровати. — Нескольких ещё ловят… если выловят… двое сражались до конца, погибли… Так что худший итог событий, если не считать наших павших гвардейцев, это отсутствие пленных. Допрашивать некого… Чего хотели, кто послал — можно только догадываться…
— Ха! Да о подобном даже я догадаться могу! — опять стал заводиться Кремон. — Удивляет, как они вообще половину дворца не вырезали? Могли ведь!
Видно было, как Медиальт хотел возразить, но не стал ковыряться в болезненной ране. Вместо этого констатировал:
— Всем нам наука! — После чего тоже сменил тему: — Я к вам вот по какому вопросу… Император, как ты знаешь… — сделал паузу, как бы говоря, что его собеседник прекрасно понимает, где на самом деле находится Кенли-Кен, — …ищет летающий остров боларов Байдри. Но оставить героя без подарка — не в его духе заботливого и справедливого правителя империи. А так как у тебя и так всё есть, то удивить или хотя бы заинтересовать тебя довольно сложно. Вот ему и посоветовали сделать подарок особенный, чуть ли не уникальный. Один из действующих артефактов Древних, которых у сентегов всего лишь несколько и разных размеров. Тебе достался второй по величине… В сущности, я на нём прибыл от Бархатного моря… О! Вижу, что задело за живое!..
Невменяемый и в самом деле не скрывал своей заинтересованности:
— Прибыл? На артефакте? Неужели это самодвижущаяся повозка? Такая, как у таги с сорфитами? Или те, что у вьюдорашей полно в их царстве?
— Конечно, чего ты только в мире не насмотрелся! — не скрывал досады сентег. — Попробуй тебя удиви… Но такого ты точно не видел: это не повозка, а самодвижущийся корабль! Небольшой, но десять сентегов плюс некоторые припасы перевозит по воде запросто. И его нельзя утопить, даже полностью залив внутренности водой!
И замолк, победным взором словно восклицая: «А?! Как мы тебя?! Поразили?»
Честно признаться, не очень поразили. Но желание обладать подобным артефактом всё равно затмило прежнее плохое настроение и отодвинуло в сторону ночные тревоги и переживания. Стоило только представить, как он вместе с Ягушей поплавает по речным просторам Лакии и её притоку Вехе на виду у всей Плады, как сразу захотелось увидеть артефакт и ощупать его собственными руками.
— И где он сейчас?
— Где и положено находиться такому раритету, — самодовольно поглаживал свою шею ветеран. — В личном доке его императорского величества. Но я распорядился, чтобы туда отправили специальную повозку, на которой плавер (так его называли Древние) транспортируется по суше. Причём повозка довольно надёжная, и когда её тянут четыре похаса, скорость будет одинаковой со всем остальным караваном.
В голове у Невменяемого сразу зароились предложения, как можно использовать плавер сегодня же. Поэтому не стал строить из себя равнодушного сноба, а немедленно попросил со всей возможной вежливостью:
— Шуин-Шан, а нельзя ли сразу, сейчас осмотреть артефакт?
— Да как тебе сказать, — не удержался тэш, чтобы не перейти на ехидный тон. — Может, и нельзя… Но это уже решать только одному существу: новому владельцу плавера. То есть — тебе! С момента оглашения воли императора можешь делать с артефактом Древних что хочешь.
— Отлично! Тогда отправляемся в порт! — решил энормианин. — Ты с нами?
— Вот наглец! — возмутился ветеран и с кряхтеньем выбрался из глубокого кресла. — А кто тебе объяснит, как им пользоваться? Кто тебе поведает все его сильные и слабые стороны эксплуатации? От кого ты узнаешь про защитные свойства удивительного транспорта?
— Извини! Это я от радости соображать перестал, — покладисто согласился человек, подхватывая супругу под локоток.
— То-то! — ворчал старый сентег, вышагивая впереди так, словно только он знал дорогу к императорским конюшням. — А то я уже, грешным делом, подумал, что ты обучен и такими штуковинами управлять.
Пока седлали похасов, пока с отрядом сопровождения выехали в город и двинулись в сторону порта, Кремон решил приоткрыть слегка ещё некоторые страницы из своей жизни:
— Управлять — не управлял, но на подобных кораблях уже не раз передвигался. У королевы Спегото имеется целых два аналогичных, причём намного больших, они могут перевозить более полусотни сентегов и трёх десятков воинов соответственно.
Шуин-Шан заинтересованно хмыкнул:
— Такие и у нас есть. Даже ещё большие. Самый огромный берёт более двухсот сентегов на борт и месячный запас провизии. На нём чуть ли не постоянно пытаются обследовать участки Шанны в океане. И хотя островов возле Барьера хватает, учёные предпочитают находиться на большом плавере. А где ещё есть в мире подобные корабли?
— По непроверенным данным, чуть ли не все имеют нечто подобное, но тщательно скрывают об этом все сведения. Точно могу сказать лишь про правителей Кремниевой Орды, которые в последнее время отыскали несколько магически защищённых тайников. Хотя их нынешние находки ни в какое сравнение не могут идти с летающими Детищами Древних. Вот это были чудовища! У меня до сих пор мурашки по спине бегут и волосы дыбом становятся, как вспомню вид этих массивных летающих гор из железа!..
Сентег уже слышал рассказ о большой войне и об уничтожении общими силами Детищ. И как учёный несоизмеримо жалел о подобном уничтожении:
— И никак эти Детища нельзя восстановить и вновь поднять в воздух?
— Увы! — тяжело вздохнул Кремон, припоминая собственные геройства при уничтожении одного из двух уникальных артефактов прошлого. — Раскурочили творения знатно, восстановлению не подлежат. Легче новые построить… Правда, там работают над обломками учёные огромной комплексной компанией, пытаются вытянуть из воды поделки Древних, но это так, лишь жалкая попытка хоть что-то отыскать целое из посуды в разрушенном и сгоревшем здании.
— А на Западных островах имеют плаверы?
— Да тамошние островитяне и без плаверов — цари океана. До сих пор никак с ними дипломатические отношения не получается наладить, слишком они с недоверием к иным разумным существам относятся. Особенно после того, как прежний диктатор Кремниевой Орды устроил бессмысленную кровавую резню аборигенов на парочке Западных островов. Ну и есть подозрения, что у них имеется много чего из наследства Древних, о чём мы даже не догадываемся.
После чего энормианин в охотку поведал о некоторых сторонах жизни в Кремниевой Орде, о ведущихся преобразованиях, строительстве новых городов, изменении системы образования, да и про совершенно иные отношения этого некогда замкнутого государства с остальным миром.
В конце концов ветеран не выдержал:
— Ты знаешь такие тонкости, мелочи и детали, словно сам там живёшь. Причём непосредственно возле самого правителя. Откуда такие сведения и с такими подробностями?
— Хм! Так ведь их король, или как у них он называется, Фаррати — это Ваен Герк. Он же Великий Кзыр, или иначе — главный шаман, имеющий право ношения пояса из змеиной кожи. Он же имеет в супругах прекрасную Мирту Миротворную, уроженку Плады, которая вместе со мной воевала несколько лет и побывала во многих приключениях. Вот она, как старая и верная подруга, шлёт мне письма более подробные о жизни в Орде, чем отчёты в ведомство иностранных дел Энормии, куда она обязана отчитываться как бывшая энормианка.
Тут не выдержала Ягуша, в голосе которой слышались явственные нотки ревности:
— Как это так вдруг случилось, что твоя боевая подруга стала супругой Фаррати огромного государства?
— О-о! Это невероятно длинная история. И тебе её расскажет сама Мирта, когда мы нагрянем к ней с дружеским визитом. Договорились?
Эль-Митолане Познающей ничего не оставалось после такого обещания, как согласно кивнуть. Ведь когда женщине обещают такое удивительное и интересное путешествие, она сразу забывает о неуместной ревности.
Тем более что возглавляемый ветераном отряд уже прибыл к императорской верфи, а там и к доку с обещанным артефактом приблизился. Прошли пешком по усиленно охраняемому пирсу и оказались в сухом доке, где на подставках красовался небольшой, но невероятно изящный и прекрасный плавер. Его как раз собирались цеплять канатами и с помощью стоящей на борту дока поворотной кран-балки грузить на подогнанную к доку повозку.
Кремон попросил остановить погрузку, а оказавшись на борту небольшого кораблика, стал с жадностью впитывать все подаваемые ему Медиальтом инструкции. Тех прозвучало немало, хотя ничего сложного в управлении, навигации не оказалось. Любой разумный, обладающий тайнами мироздания, или, иначе говоря, Эль-Митолан, смог бы управлять изделием древних. Корпус его оказался не железный, как аналоги в Спегото, а лёгкий, словно окаменевшая бумага, но при этом необычайной, упругой прочности. Сентег утверждал, что скользящие удары подводных скал или камней даже царапин на днище не оставляют. В то же время лобовое столкновение, да ещё и на большой скорости, приводит к пролому неизвестного материала, и после этого уже склеить его с иным, а уж тем более ликвидировать пробоину совсем — не удаётся. Подобный случай уже имелся в истории со средним по величине плавером. Он тогда не утонул, но теперь так и вынужден плавать с уродливой заплатой в носовой части.
Ну и особый отрезок лекции посвящался защитным свойствам артефакта. Его сложно и почти бесполезно, оказалось, атаковать магическими умениями Эль-Митоланов. Как и отвечать подобными контратаками с борта плавера. А вот физические компоненты, как то: стрелы, копья и камни — могли входить в сферу внутреннего пространства почти беспрепятственно. И это следовало учитывать в случае военного конфликта. То есть пассажиры этого уникального кораблика могли прикрываться лишь личными щитами и личными магическими структурами. Ну и за небольшим заграждением вдоль борта и непосредственно перед теми, кто управляется со штурвалом.
— Ага! — с энтузиазмом уточнял Невменяемый. — Значит, если я стану стрелять изнутри мраморными шарами — они полетят во врага беспрепятственно?
— Именно! А вот уже парализующие искорки из шавасуны упадут в мощности и в дальности атаки более чем в два раза. Иные магические структуры, которыми ты можешь убить противника на десяти-тридцати метрах, здесь подействуют лишь в том случае, когда враг уже практически станет забираться на борт.
— Ну, хоть так… — хмыкнул энормианин, заглядывая в маленькое помещеньице в носовой части плавера. После чего не удержался от скепсиса: — Не каюта — а каморка! Толком даже нормальную кровать не установишь.
Хотя внутри на самом деле имелись четыре узких коечки, висящие на бортах. И Медиальт сразу понял, на что намекает человек.
— Это тебе не дворцовая спальня! — пощёлкал клювом, выражая смех, и посоветовал: — Но тебе никто не помешает втиснуть сюда большую кровать вместо четырёх прежних. Уж вам двоим с Ягушей в любом случае места хватит.
Кремон на него покосился с обидой, но вспомнил, как сентеги относятся к сношениям людей, и моментально успокоился. И решил посоветоваться по другому вопросу:
— А что, если мы отправимся к границе вначале на плавере? Прибудем раньше в окрестности Селестии и там дождёмся караван в Утином. Всё равно Ягуша настаивает на посещении её опекуна Ду-Грайта. А уже потом погрузим артефакт на повозку и двинемся дальше к границе.
Ветеран раздумывал недолго:
— В сущности, ты волен поступать как тебе удобно и как тебе нравится. Но в случае путешествия по реке ты на какое-то время или в некоторых местах остаёшься без охраны. А судя по итогам сегодняшней ночи, ортодоксы не успокоились. И наверняка по пути могут встретиться пусть и небольшие, разрозненные, но всё равно опасные отряды верноприличников. Если они узнают тебя, то могут спонтанно нападать на плавер, когда ты пристанешь к берегу. А то и атаковать его физическим оружием прямо с выступающих мысов или с мостов.
— А если я нигде не буду останавливаться и прямым ходом отправлюсь в Утиное?
— Хм… скорость у этого чуда нормальная… — стал рассуждать Шуин-Шан. — Запас хода внушителен, если учитывать, что в охрану с тобой отправим пятёрку «порушников».
— Да мы и сами справимся…
— Ничего подобного! Двух сил не хватит до Утиного. И никто вас без охраны не отпустит. Имею строгий приказ от императора подобного не допускать. Вплоть до того, что артефакт так и отправится на повозке до самой твоей родины.
По тону чувствовалось — в самом деле, не отпустит. А признаваться ему о накопленных в Жемчужном ордене силах не хотелось. Иначе личная тайна может очень скоро стать общественной. Хвастаться своими вновь резко повысившимися возможностями самовосстановления, которые как минимум в полтора раза превышали обычные нормы Эль-Митолана, тоже не виделось смысла.
Так что хочешь — не хочешь, но следовало принять на борт пять сентегов из числа воинов. Да и лишними они в свете недавнего происшествия никак не будут.
— Ладно. Тогда мы тоже отправимся сразу после выхода каравана в путь.
Ветеран всё равно не остался доволен таким ответом:
— Хорошо хоть позавтракать во дворец возвращаешься да пообедать…
— Неправда! — осадил его энормианин. — Пообедать могли бы мы и в пути. Мне надо со всеми друзьями и новыми знакомыми попрощаться. Они для нас дороже любого застолья.
К тому же Кремон не хотел пока признаваться, что в огромном столпотворении дворца сможет быстро и незаметно для окружающих вновь наполнить силами иных Эль-Митоланов свой Жемчужный орден. Пока эта «палочка-выручалочка» не набита под завязку, колдун чувствовал себе ущербным и неполноценным.

Глава 7
В дальний путь

Добрались быстренько до похасов и поспешили во дворец. Всё-таки следовало не столь присмотреть за погрузкой, как отобрать самому пятёрку Порушников из числа предоставленных в охрану, отправить на плавер нужное количество припасов, личные вещи, и самое главное — оружие. Имелось твёрдое убеждение, что при наличии на борту десятка керечес с достаточным боезапасом никто не сможет угрожать безопасному плаванию по реке Гайда. Конечно, лучше было бы заменить эти тяжеленные ружья двумя литанрами, но взять их было негде, на Южном материке они отсутствовали. А свою личную Кремон позабыл в спешке, когда после беседы с королём Рихардом Огромным устремился за Барьер в поисках своей любимой. Ведь надеялся оную отыскать быстро в приграничном городе и сразу вернуться домой. А девушки там не оказалось, вот и пришлось не до конца вооружённым мчаться в столицу империи сентегов.
И словно угадав основной поток его мыслей об оружии Древних, Медиальт на обратном пути насел на героя с вполне логичными заявлениями:
— Послушай, дружище, а почему ты скрываешь наличие у тебя литанры?
— Как скрываю? Сейчас-то у меня её при себе нет.
— Вот именно! А во время ночного сражения — значит, была?
— Откуда?! — фыркнул в удивлении Кремон. — Ты же сам знаешь, что я прибыл в столицу без этого убойного оружия.
— Знаю. Но тогда как ты объяснишь невероятную силу своих ударов? Не только по моим, но и по оценкам следователей, помост за окном ударило сводной силой трёх, если не пяти Эль-Митоланов. То же самое досталось двери, и только несущая стена на другой стороне коридора, принявшая на себя основной удар, спасла дворец от немалых разрушений.
С минуту Невменяемый ехал молча, размышляя, как бы так мягко выкрутиться, не раскрывая главной тайны об ордене. Ничего лучше не придумал, как рассказать старую сказку, которой особенно увлекались молодые Эль-Митоланы, желающие обрести огромное могущество:
— Да есть такое понятие, как «накладка» сил. Это когда противник только приоткрывает свой щит для броска огненного шара, а ты попадаешь по этому шару своим, созданным всего лишь в треть силы. Вот тогда и происходит взрыв, пятикратно больший, чем на него затрачено энергии. И у меня особые навыки и умения при создании «накладки», так что…
— Хм! Ты меня полным идиотом считаешь? — обиделся Шуин-Шан. — Или за наивного новичка боевых сражений? Подобные наложения сил крайне редки и случаются раз в сто лет, не чаще!
— Ну-у-у… — по крайней мере — это самое лучшее, что я смог придумать, — признался с некоторой наглецой человек. — И эту версию можешь подать как единственную всем остальным любопытным. Ещё и пожаловаться, что выдал я её под большим секретом.
Медиальт понял, что делиться своими тайнами человек не намерен, и сам себя укорил:
— Раньше надо было выспрашивать у тебя, раньше! Вначале показать плавер, потом потребовать ответа, а только после него — подарить. Думаю, император на меня не слишком бы сердился за такую хитрость.
— Ай, как нехорошо себя так вести! — попытался его стыдить Кремон. — Разве можно такому старому, седому уже ветерану обманывать молодых и неопытных Эль-Митоланов? И с каких это пор обман и невыполнение приказа стали считаться невинными хитростями?
Прославленный тэш только крыльями развёл на такой вопрос. И, спешиваясь возле дворца, проворчал, словно разговор и не прерывался долгой паузой молчания:
— Сам понимаешь, что такое большая политика и личная безопасность правителей. Поневоле хитрить приходится, чтобы не попасть впросак. Тем более, кто бы говорил! Тоже мне, отыскался молодой да неопытный! Мне страшно становится, если из вашего королевства ещё десяток таких умельцев сюда доберётся… Придётся армию распускать и брать их вместо наёмной охраны.
Спорить энормианин не стал, как и развенчивать лестный миф о своих земляках, а вместе с Ягушей помчался отбирать личные вещи для погрузки в плавер. Ну и с оружием следовало определиться. Благо что хватало средств и полного доступа в главный арсенал империи вкупе с неограниченным кредитом.
Завтракали на ходу, тем более что никто (а такое право имел только принц) не звал молодожёнов к официальному застолью. Все оказались заняты по горло своими делами. Правда, по поводу последней трапезы в Полюсе предупредили людей сразу: присутствие обязательно в семейной императорской столовой. Состоится прощальный обед, которым его высочество хочет проводить почётного гостя и героя в дальний путь.
Но до него было ещё часа три, и парочка в самом деле посвятила их прощанию с друзьями и знакомыми. Ведь тех на фамильном обеде у принца не окажется.
Начали прощание с Олли, которая подарила от себя лично небольшую дамскую сумочку молодой паре. Вроде невзрачная на вид, она имела внутри шесть довольно ценных, полностью заряженных оберегов, могущих защитить воина даже в весьма тяжёлом и продолжительном бою. А два — так вообще являлись не иначе как артефактами Древних.
— Откуда такие ценные вещицы? — удивился Кремон после рассмотрения. И с улыбкой добавил: — Тем более у бесправной рабыни?
— Ты явно нас недооцениваешь, — заявила Ягуша, добавив свой обворожительный смех к смеху своей коллеги конклатерры. А Олли охотно пояснила:
— Ты ведь сам знаешь, что личного имущества и у рабов хватало. Порой богаче были, чем их затрапезные хозяева. А у меня подобного добра чуть ли не две комнаты совсем по иной причине скопилось, чем жажда собирательства или накопления. Ведь каких мне только подарков разные аристократы и придворные хлыщи не вручали!.. О-о! И всего лишь в знак предварительной благодарности за возможность попасть на глаза его величества. Хи-хи! А мне что, жалко их в задний ряд провести? Только и попрошу тщательно обыскать таких просителей, чтобы чего излишне опасного во дворец не пронесли, да и пусть себе «попадают»! А то бывало ещё и императору намёк дам, попрошу к излишне ретивым присмотреться. Такие интересные встречи происходили порой!..
Энормианин с пониманием кивал. К его королю было легче пробраться на приём через личного портного или через шеф-повара, чем официальными путями через Первого Светоча магического Совета, министра внутренних дел Тормена Звёздного.
Личные подарки на память от Олли стали только первой ласточкой. Все остальные друзья и знакомые, словно сговорившись, тоже одаривали какими-нибудь памятными сувенирами или весьма полезными вещами. Не забыли и про оружие. Особенно холодное и производства древних мастеров. И хорошо, что дарить перед дальним расставанием драгоценности считалось плохой приметой. Иначе любящие сами всё блестящее сентеги засыпали бы Познающую с ног до головы брошками, заколками и диадемами.
Попутно Кремон у каждого просил треть силы «для прокачки» энергетических каналов и тут же без лишних вопросов получал половину, если не больше накопленных боевым товарищем магических сил. Так что Жемчужный орден очень скоро оказался вновь заполнен под завязку. Радовало, что он компактный и почти незаметный под верхней одеждой.
А вот все вручённые подарки пришлось нести к обозу и просить упаковать в очередной, дополнительный сундук. Чуть на обед по этой причине не опоздали.
Во время застолья в узкой компании Кремон опасался, что его высочество будет сердиться за утреннее жёсткое намерение уехать как можно скорей. Но Луал-Лайт, казалось, давно забыл об инциденте и лишь откровенно, смеясь при этом, досадовал:
— Отец меня будет страшно ругать, что не сумел тебя удержать в столице до его приезда! — После чего многозначительно добавил: — Но я почему-то уверен, что ты с ним в любом случае ещё встретишься.
Это и так было понятно, встреча на границе в любом случае неизбежна. Ведь другой дороги в большой мир, кроме как мимо Аллангарна, — пока ещё не существует. А так как было известно, что и король Энормии там инкогнито, то прекрасно понималось всеми информированными личностями, что переговоры между правителями продлятся не одну неделю. А уж если ещё кто из правителей иного мира догадается оказаться в нужное время в нужном месте, то у него окажутся лучшие преференции по размещению именно в своей стране самых совершенных в мире врачей.
Ещё его высочество жалел, что он:
— …не в гуще нынешних событий! Старшие братья с отцом! Со всем усердием исследуют найденный остров! А я — тут! Вынужден дворец отстраивать… Хорошо, что не весь!
— Если тебя это утешит, — решил Невменяемый сделать предложение, — то я тебе за такое самопожертвование делаю отдельное, ещё никому из ваших высших чиновников не сделанное предложение: посетить наш дом в Пладе в любое удобное для тебя время. Мы с Ягушей будем счастливы встречать и принимать такого дорогого гостя и постараемся приложить все усилия, чтобы твой визит запомнился массой самых приятных впечатлений. У нас тоже есть что показать, чем похвастаться и чем одарить…
— Принца ничем не удивишь! — успел вставить его высочество о себе.
— …причём одарить такими вещицами, — настойчиво продолжил человек, — от которых невозможно отказаться даже импера… ну уж принцу — точно!
— Умеешь ты уговаривать! С удовольствием принимаю приглашение, и как только кто-то из братьев меня заменит, я срываюсь в путешествие и мчусь в вашу «Каменную Радугу». При этом учитывай, что, если ты долго будешь прохлаждаться в пути, я доберусь в Пладу раньше. Приеду — а тебя нет! Не опозоришься с приглашением?
Кремон переглянулся с супругой и заверил:
— Да мы сами спешить домой будем. И только через некоторое время, месяца через полтора, подадимся в путешествие. Обязательно наведаемся в Калеццо, столицу Альтурских Гор к моим родным. Затем пересечём Баронство Радуги и побываем в столице Кремниевой Орды. Там сейчас грандиозное строительство, фактически новое возведение города затеяли, очень хочется посмотреть.
Принц слушал с приоткрытым клювом, зато сидящий за столом Шуин-Шан недоверчиво проворчал:
— Это же сколько времени у вас уйдёт на путешествие?
— Совсем мало! Мы полетим по небу, драконы легко переносят людей куда угодно, хоть и стоит это удовольствие очень дорого. А может, и друзья мои болары не откажутся со мной попутешествовать в места наших былых сражений и приключений. Правда, летят они намного медленней драконов…
Его высочество наконец захлопнул клюв и с завистью выдохнул:
— Как здорово!.. Вот бы и мне с вами…
— Легко! — бесшабашно воскликнул Невменяемый. — Ты, главное, дату в два месяца от сегодняшнего дня запомни и к нам добраться успей. И про всё остальное не беспокойся: дорога, роскошное питание и осмотр чудес света — на мне!
По затуманившемуся взгляду Луал-Лайта стало понятно, что он уже в пути и мысленно начал собирать личные вещи. Чем Кремон несколько бессовестно и воспользовался. Первый встал из-за стола, поблагодарил за всё, повторил своё приглашение в более официальной форме и поспешил на площадь перед дворцом, где уже выстроились в колонну готовые двинуться в путь повозки. Несколько коротких команд, и весь массив каравана со скрипом и грохотом пришёл в движение. А пара молодожёнов в сопровождении шести сентегов помчалась в речной порт.

Глава 8
Растерянность

Засада казалась организованной досконально и безупречно. Молодой князь Ярзи-Ден Пикирони лично проверил положение каждого воина, его оружие и защитные обереги. Успел объяснить каждому его действия и проверить знание условных сигналов. И был уверен, что придраться даже самому занудному стратегу или тактику засадных операций будет не к чему. Но напряжение в отряде всё нарастало и нарастало.
Поэтому предводитель верноприличников вздохнул с непередаваемым облегчением, когда примчался первый посыльный и доложил:
— Караван тронулся в путь! Движется в нашем направлении!
Да и куда бы этот караван делся? Непосредственно в границах столицы? Верные императору войска были уверены в своём полном контроле над городом и даже над его пригородами. И никому бы в голову не пришло, что можно устроить западню непосредственно в самом Полюсе. В том месте, где главный городской проспект переходил в широкую авеню Ромашек, и после нескольких её резких изгибов дорога выходила на перекрёсток с гигантской Госпитальной площадью. Именно от этой площади и отходило два тракта, с небольшим угловым расхождением, уходящим на условный Север. То есть в сторону города Аллангарн, возле Шанны. По какому тракту двинется караван дальше, по Оранжевому или Зелёному, князь Пикирони не знал, да его это и не интересовало. Засаду он организовал на одном из поворотов авеню Ромашек, с левой стороны, где её никто, даже наиболее подозрительные в этом плане параноики не могли ожидать.
Ну и самое главное, чего не пожалел Ярзи-Ден, так это использовать для основного удара разрушитель. Жалко было редчайшее оружие — до слёз. Ведь подобное ему, о котором было известно, имел в своём распоряжении только полк «порушников», подчиняющихся только императору. С таким оружием следовало покушаться лишь на всё того же императора, не меньше. А приходится тратить его на никчёмного человечка. Ибо вряд ли удастся после применения унести непосредственно разрушитель при поспешном отступлении всего отряда. Но боевые, проверенные товарищи ценились превыше любого оружия, и терять их было нельзя ни при каких обстоятельствах. Риск считался совершенно неуместным.
Особенно после того, как стало известно об итогах ночного покушения. Специальный наблюдатель, который следил за уничтожением гостя с Севера с противоположного крыла дворцового комплекса, сумел уйти, добраться до своих и поведать жуткую историю. Похоже, в спальне Невменяемого и его подстилки Медиальты устроили свою засаду. И за момент до начала атаки нанесли свой удар сконцентрированной силы по обеим группам разделившегося отряда. Итог невероятно печален: все воины без исключения — погибли.
Теперь следовало доказать, что дух сопротивления не сломлен, ложа «Верных приличий» продолжает борьбу, и как доказательство этого — уничтожить приговорённого к смерти человека любыми средствами. Для священного дела — и разрушителя не жалко.
И час этот близок. Оставалось дождаться иных посыльных, которые, обгоняя неповоротливый и медлительный караван, должны были доставить ещё одну важную весть: где именно находится Кремон.
Всё-таки караван огромен и растянулся невероятно. Уничтожать в нём всех и каждого банально не хватит ни сил, ни времени. Поэтому удар из разрушителя будет нанесён непосредственно по цели. Если человек будет уничтожен сразу, то и добивать его не придётся.
«…И глубоко безразлично, кто при этом погибнет из обозников или мирных горожан. Пусть даже жилые дома завалятся на противоположной стороне авеню Ромашек, но неуместных сожалений быть не должно в моём сердце! — так цинично и пафосно рассуждал молодой лидер верноприличников. — Всё равно они все заслужили смерть за отступление от своих идеалов, за связь с подлыми и мерзкими людишками!»
Рассуждал и с нарастающим нетерпением ждал новых посыльных.
Вот и новое сообщение: «Гость не передвигается в караване. Скорей всего он задерживается во дворце и выедет позже всех!»
Естественно, что князь не удержался от ругательств вслух, хоть и следовало соблюдать строгую конспирацию; со стороны могли подслушать и подсмотреть отделённым сознанием. А создавать вокруг себя сферы непроникновения — тоже подозрительно, тотчас бросается в глаза секторным жандармам.
Опомнился быстро, переадресовав ругань на торговые неурядицы. Но злоба всё нарастала и нарастала от беспричинного ожидания. И попытавшись разобраться в сложившейся ситуации, Ярзи-Ден вдруг с удивлением понял, что ему дико хочется уничтожить именно сам караван.
«С какой стати?! — попытался он проанализировать свои мысли. — Неужели мне завидно, что этой подстилке северянина надарили столько приданого? Хм! Нонсенс!.. Или нет?.. Конечно, нет! Скорей всего мне ненавистно всё, к чему прикасался руками этот человек! А он наверняка прощупал каждую тряпку… Эх! Жаль, что нельзя ударить именно сейчас, прямо в лоб надвигающемуся на нас каравану!..»
Тут же примчался следующий посыльный:
— Гостю подарили малый императорский плавер, но в хвосте колонны следует пустая повозка для него. И сам гость с супругой в сопровождении небольшой группы воинов отправился в порт.
Вот тут уже лидер верноприличников заметался в бешенстве, ещё не зная, что делать. Подобного срыва всех своих гениальных планов он никак предвидеть не мог. И когда примчался последний посыльный, то был выслушан на грани княжеского обморока:
— Гость с сопровождающими погрузился в плавер и сразу же отбыл вверх по реке, в сторону Селестии.
Наверное, так и свалился бы Ярзи-Ден без сознания с лап или впал бы в бешенство, опять круша всё вокруг себя саблей, если бы не склонившийся к его уху советник:
— Ваше сиятельство, а ведь в нашем распоряжении тоже есть плавер, тем более большой и более быстроходный. Пусть мы немножко и опоздаем с возмездием, но так будет даже интересней. Ну и по остальным всем каналам надо сообщить иным отрядам, куда враг вырвался и каким способом передвигается, пусть и другие попытают счастья в получении высокой награды за голову возмутителя спокойствия сентегов.
С минуту князь пялился на своего советника, переваривая услышанное и пытаясь вернуть себе способность здраво мыслить. Наконец шевельнулся и заговорил вполне нормальным голосом:
— В самом деле… Не всё ещё потеряно… Сворачиваемся и уходим! Быстро!
— А как же с ударом по каравану? — отозвался недоумённо воин, обслуживающий разрушитель и страшно желающий нанести верный выстрел.
Князь опять шагнул к окну, всматриваясь злорадно в вошедший в поворот караван. Кажется, он хотел-таки отдать команду на уничтожение, но вновь зазвучал успокаивающий голос советника:
— Разрушитель нам будет нужней во время погони, ваше сиятельство! А на уничтожение каравана можно натравить иные, отставшие от нас отряды. Пусть наши сторонники порезвятся, овладевая законными трофеями.
— Точно! Так и отдайте команды через посыльных! — опомнился Ярзи-Ден и бросился к выходу из помещения со словами: — А мы все — в порт! За мной!

Глава 9
Экскурсовод — знаток

Маркиза Мальвика Баризо уже который день ходила гордая, восторженная и счастливая. Такому настроению способствовало три факта: её спас лично Кремон, это именно она отыскала управляющий комплекс данным участком Барьера, и никто не смел её теперь выгнать с этого самого комплекса. Конечно, в глубины предостаточно набилось учёных, исследователей, механиков и прочих специалистов разных отраслей науки не только из Энормии, но и из Сорфитовых долин, из Спегото, Онтара, Морского королевства, и даже драконы из Альтурских Гор присутствовали. Только колабов не хватало. Садовники да болары не выявили малейшего желания опускаться в мрачные подземелья. Их не убеждали рассказы очевидцев, что с глубины пятисот метров там всё освещено как днём, сухо, свежо и чисто.
Несколько смущало молодую героиню, что её не пожелали прикрепить ни к одной научной группе, но в итоге это оказалось ей только на руку. Она не сидела сиднем на одном месте, тупо исследуя только один объект, а носилась по всем возможным и невозможным закоулкам комплекса, изучая его, нанося на карты всё новые и новые уголки и постоянно подкидывая старшим коллегам неожиданные находки. При этом она никому не мешала, всех устраивала, всем умудрялась вполне по её силам помочь и в никакие неприятности не попадала. В итоге получилось так, что лучше неё никто не умел ориентироваться в подземном строении Древних и в прилегающих к нему тоннелях.
Когда встал вопрос, кого назначить провожатым для группы высокопоставленных гостей да провести с ними экскурсию, иной кандидатуры, как маркиза, и предложить оказалось некого. Тот занят, тот убыл, тот свалился с небольшим переутомлением, и… Нет больше достойных, надёжных и знающих! Только одна Мальвика. И то, если удастся её разыскать…
Пока так рассуждали, и сама героиня подземелий появилась во временном городке, словно подслушав, что в ней нуждаются. И как ни в чём не бывало остановилась рядом с Торменом Звёздным, который громко и бурно спорил с министром иностранных дел на тему сопровождающего экскурсовода. Сам-то он заведовал делами внутренними как министр и возглавлял магический Совет как Первый Светоч. Поэтому не мог единолично принять решение о том, кто поведёт экскурсию. Ничего лучшего не мог придумать, как активно напирать на своего коллегу:
— Да какая разница, кто поведёт их на глубины?! Сопровождают их лучшие Эль-Митоланы, что с ними может случиться? Пусть просто погуляют, где им вздумается, да сами понаблюдают. Ибо лучшее — враг хорошего!
— Ты себе плохо представляешь, что несёшь! — наскакивал на тушу Тормена худенький и чопорный главный дипломат королевства. — Это же событие всемирного масштаба! Протокол должен соблюдаться в любых условиях! И на любой вопрос визитёров должен быть дан быстрый и чёткий ответ. Поэтому детское шатание по не изведанным до конца тоннелям — это не просто опасность для жизней, это — позор для нашей высшей дипломатии!
— Ну так иди сам вниз и отвечай на их вопросы! — рявкнул главный маг.
— Знал бы все ответы — пошёл бы! А знал бы ты, послал бы тебя соответствующим приказом! — кипятился главный дипломат.
— А не послал бы ты сам себя… — начал было Первый Светоч, но вовремя заметил замершую возле него Баризо и сглотнул дальнейшие слова с притворным кашлем. Потом быстро сообразил, что на ловца и зверь бежит, и уже совсем иным, отеческим тоном обратился к молодой женщине: — А мы как раз только что о тебе говорили…
— Я слышала, — с честными глазами подтвердила проказница. — Только идти с вами туда, куда вы друг друга посылаете, — отказываюсь сразу.
— Кхе! Кхе! Ты не совсем нас поняла, милая! — гудел в некотором смущении Тормен. — Речь идёт о том, что надо провести экскурсию по самым важным достопримечательностям комплекса, а лучше тебя, как мне кажется, никто с этим не справится… — После этих слов министр внутренних дел глянул на своего коллегу по иностранным делам, и тот хоть скривился, но кивнул согласно. — Поэтому мы и спорили, кто из нас пойдёт вниз, чтобы тебя разыскивать.
— А-а-а, теперь поняла! — протянула маркиза. — И рада, что искать меня не пришлось. Да и незамедлительно сообщаю, что иду спать, потому что сильно устала, почти сутки на ногах. Поэтому спокойной ночи вам и вашим экскурсантам!
Она собралась двигаться дальше, но так и не смогла обойти худого, но проворного дипломата. Причём он не только своим телом дорогу загораживал, но и на глотку давил, как говорится, и шантажировать пытался:
— Ваше сиятельство, как вам не стыдно игнорировать просьбы высших чиновников вашего государства? Или вы уже отказались от подданства Энормии? И желаете лишиться всего своего имущества в пользу казны?
Мальвика на это лишь плечами пожала:
— Никогда не отказывалась. Но спешу заявить, что у меня и имущества своего нет. Ни малейшего! Проживаю как содержанка в доме Кремона Невменяемого и ничем не обладаю.
— Неправда! Нам известно о немалом состоянии, которое вы привезли из Сорфитовых Долин как подарок от тамошнего подземного императора Растела Ботиче.
Баризо закусила губу от явно неприятных воспоминаний, но после смиренного выдоха ответила ровно и без эмоций:
— Все дары пошли в уплату господину Невменяемому за моё содержание. Так что все претензии к нему, пожалуйста!
Но теперь уже над ней навис всей своей тушей Первый Светоч.
— Милая девочка, ты несколько не поняла сложности ситуации! — говорил он тоном просительным, чуть ли не заискивающим, чем вызвал презрительную ухмылку своего коллеги. — Вопрос заключается в том, кто эти экскурсанты!
— Догадываюсь: какие-нибудь бароны или князья с соседних территорий?
— Если бы! Мы бы таких вообще не пустили вниз, применив власть и сославшись на запрет Рихарда Огромного. Ты ведь знаешь, что он здесь?
— Хм! Я его даже видела издалека, хоть он и пытался прикрываться какой-то несуразной шляпой с обвисшими полями.
Тормен с досадой ожесточённо почесал свою толстенную щёку:
— М-да! Тогда, может, ты ещё и о присутствии императора сентегов знаешь?
— Да нет, — скривилась маркиза в сомнении. — Только подозреваю. Потому что столько вооружённых до зубов сентегов увидеть в одном месте — это не меньше, чем к визиту всего императорского семейства.
— Вот! — резко ожил министр иностранных дел, апеллируя при этом к коллеге. — А ведь я предупреждал, что обилие сентегов приведёт любого наблюдателя к правильным выводам. Вон, даже… — еле удержался, чтобы не ляпнуть слово «девочка». Вместо этого вежливо поклонился и закончил уважительно: —…её сиятельство, невероятно занятый и загруженный человек, и то догадалась.
Судя по блеснувшим глазам того самого сиятельства и набираемому в лёгкие воздуху, она собиралась ответить какой-нибудь колкостью, но обозрение ей вновь перекрыла туша Тормена Звёздного:
— Речь идёт о том, против которого запрет нашего короля недействителен. Поняла, о ком идёт речь?
— Мм?.. Наверное, о личности императора или самого величества?
— Да ты просто молодец! Всегда умеешь отгадать любую загадку и прорваться в самое потайное место. Ну, прямо вся в своего Кремона!
От такой похвальбы Мальвика расплылась в глупой, счастливой улыбке и после этого уже на всё соглашалась, что только хитрый Светоч ей ни втирал в сознание:
— Поэтому надо через полчаса начать экскурсию по комплексу. В ней будут наш король и его императорское величество Кенли-Кен Бассарди с супругой и старшими принцами. Также несколько высокопоставленных чиновников наших государств, два адмирала из Морского королевства и трое высших Садовников, прибывших вчера из Менсалонии. Сама понимаешь, надо провести группу по наиболее интересным местам и рассказать всё самое интригующее и загадочное. Справишься? А то ты выглядишь сильно уставшей…
— Кто? Я?! Ничего я не уставшая! — уже фонтанировала энергией неуёмная Баризо. — Можем отправляться немедленно!
— Да? Ладно, тогда я даю команду на сбор и выход. Они как раз после застолья и ждут не дождутся экскурсии.
— Тогда я ещё успею переодеться в нечто более…
— Правильно! Я верю, ты не такая, как все, ты успеешь.
И смешно было наблюдать, как огромная туша Первого Светоча устремилась к ближайшему зданию. При этом ещё и впереди себя голосом посылая приказы и распоряжения.
Стройная женская фигурка метнулась в противоположную сторону, к стоящему осторонь домику.
За тридцать минут, конечно, не управились (имеются в виду экскурсанты). Но и четверть часа опоздания — это удивительно короткое время для величеств, которые недавно сытно отобедали, расслабились и пожизненно были уверены, что им спешить некуда. Подданные в любом случае подождут. И наверное, только Рихард Огромный прекрасно сознавал, насколько тяжело Первому Светочу удавалось удержать на месте подпрыгивающую от нетерпения и раздражительности, но успевшую переодеться в элегантный охотничий костюм маркизу. Такая никого ждать не станет, плюнет и уйдёт, не оглядываясь на растерянные портреты высших сановников. Да и на кого угодно плюнет, если…
«Если это не Кремон! — хмыкнул про себя король, личным примером показывая, как надо быстро двигаться к месту сбора. — Этого парня она наверняка готова ждать всю жизнь… И что случится, когда она узнает, что он уже женился на другой?.. Наверняка нечто страшное!..»
Но, подойдя к Баризо и не обращая внимания на её кникенс, заговорил просто и без жеманства:
— Дорогая маркиза! Мы в вашем распоряжении! Ведите нас и приобщайте к великому наследию Древних. А мы попытаемся в финале экскурсии дать соответствующую оценку вашего таланта рассказчицы и настоящего знатока истины.
И группа из высших правителей нескольких государств дисциплинированной колонной устремилась за ярко разодетым экскурсоводом.

Глава 10
Неосознанный побег

Всё-таки пришлось взять с собой в плавер шестерых сентегов, а не пятерых, как планировалось вначале. К воинам следовало добавить специалиста по управлению артефактом, сильного лоцмана, который отлично знал фарватер Гайды, да и всех остальных рек империи сентегов. Старый и опытный специалист был затребован во дворец Медиальтом и успел вовремя. Его и уговаривать не пришлось, мгновенно уселся на похаса и вопросительно уставился на энормианина.
Вот они всей группой и поспешили в порт.
А там только оставалось взойти на борт, подхватить концы да и устремиться на речные просторы. После чего окончательно расслабиться и в полной мере насладиться прелестью подобного путешествия.
Кремон уже не единожды испытывал подобное, ему невероятно нравился этот способ передвижения. Тем более что добавлялось горделивое осознание собственности на плавер, личное управление им и присутствие рядом любимой. Тогда как Ягуша, впервые путешествующая на таком чуде, первый час буквально захлёбывалась от впечатлений. Да оно того и стоило. Шелест воды за бортом, тихий шум работающих магических водомётов, крики речных чаек иногда над головой, да редкое слово-два, сказанные рассевшимися у бортов сентегами. Ну и прекрасные виды обоих речных берегов, величие проплывающих навстречу кораблей, красота мостов и стоящих кое-где замков.
Движение по реке оказалось на удивление интенсивным. Чуть ли не сплошными потоками в обе стороны шли парусные корабли, баркасы, фелюги, сплавляемые баржи, плоты. Те, что шли вниз по течению, держались стремнины, те, что вверх, — жались ближе к берегам. И довольно часто возникали ситуации, когда плавсредства чуть ли не сталкивались на параллельных, а то и встречных курсах. Тогда вся команда вызывалась на палубу частым колокольным боем, все без исключения хватали длинные багры или шесты и, упираясь в борт иного судна, старались избежать кораблекрушения.
Понаблюдав за несколькими такими случаями, новый хозяин артефакта поинтересовался у лоцмана:
— И что, всегда так удачно расходятся бортами? — тем самым приглашая того к общению.
— Если бы! Почитай, что ни день, то и крушение на Гайде. Порой и крупное, порой и с утопленниками. И ничего не поделаешь, интенсивность перевозок только возрастает, всё-таки самый дешёвый вид транспорта — водный. А у вас разве не так?
Энормианин вначале мысленно припомнил просторы Лакии и Вихи в пределах Плады и вынужден был признать, что и там порой всё начисто заполнялось белыми парусами. Тем более что течения там были не в пример медленные, вода почти стоячая, реки широкие, особенно в месте соединения, и фактически половина жителей столицы, так или иначе, кормилась с реки и с перевозок по ней.
Но и новый транспорт, интенсивно развивающийся в королевстве, да и в некоторых иных государствах, следовало упомянуть:
— У нас в последнее время громадные кареты целым составом по железным рельсам передвигаются между городами. Так что объёмы перевозок резко увеличиваются именно за этот счёт. А уж как выгодно пассажирам путешествовать! И быстро, и комфортно, и багажа можно взять сколько угодно.
Лоцман, да и воины слушали человека с недоверием и с восторгом одновременно. Молодая супруга тоже живо заинтересовалась новым видом транспорта:
— И эти кареты двигаются быстрее, чем наш плавер?
— Раза в два, а порой и в три. Ведь рельсы для них стараются прокладывать по прямой линии, сглаживая перепады местности по высоте. Вот и можно разгоняться до огромной скорости.
— Расскажи подробно, как они выглядят.
Пришлось рассказывать, попутно продолжая любоваться открывающимися пейзажами. Тем более что управлять корабликом Древних оказалось на удивление легко, всё-таки он — не парусное и не гребное сооружение. От возможных столкновений легко уходили заблаговременно благодаря высокой манёвренности. Ну а низкая просадка позволяла проходить по стоячим водам возле самого берега, что тоже значительно добавляло в скорости движения.
— Хорошо идём! Если не сбавим темп, то уже к ночи будем в Утином, — констатировал специалист по водным просторам часа через два после начала путешествия.
А чего сбавлять темп или делать частые остановки, коль сил для подпитки, а точнее говоря, управления магическим водомётом хватает? Поужинали на ходу захваченными с собой припасами, а остановку сделали только одну, для естественных надобностей. Хотя на борту и имелся некий гальюн в виде слива, в случае употребления накрываемый тентом, но разное строение тел сентегов и людей не позволяло пользоваться им в полной мере. Кстати, именно по этому подобию гальюна можно было определить, что плавер всё-таки был рассчитан на человека, а не на птицеобразного разумного. И уж тем более путешествовать было бы неудобно здесь колабам, сорфитам или драконам.
Хотя о крылатых мореплавателях вообще не могло идти речи. Зачем им непонятная скорлупка с водомётами, если они — полные хозяева воздушного океана? Куда хотят, туда и летят с завидной скоростью.
Во второй части маршрута Кремон выспрашивал у лоцмана, которого звали Виль-Ройт, о видимых на берегах городах, крепостях и башнях. А также о мостах, которые вызывали особое удивление, потому что подобных даже в Шиирнадаре, городе миллиона островов, не было. И Виль-Ройт оказался истинным знатоком не только фарватеров рек огромной империи, но и всего, что на берегах этих рек находится. За свои двести двадцать лет жизни он чего только не навидался и чего не наслушался. А уж про каждый мост знал отдельную легенду или историю. Потому что те остались в наследство сентегам ещё от Древних и за тысячелетия своего существования только всё больше и больше обрастали мифами и загадками.
Да и как рассказчик, он оказался на высоте. Умело нагнетал интригу, шокировал жуткими подробностями, акцентировал в нужном месте на страшных, потусторонних силах и довольно смачно, словно сам видел или участвовал, описывал жестокие стычки или сражения. И чем ближе к ночи, тем рассказы становились страшней и тревожней. Наверное, поэтому особенно впился в сознание рассказ, когда уже практически в полном сумрачном свете местной белёсой ночи подплывали к Утиному.
— Самый таинственный мост нашей империи находится в наиболее страшном и неприступном месте. И как раз на этой реке, в том месте, где она вытекает из Ничейных земель Лазурных Туч. Взгляду открывается широкое, уходящее вдаль дугой ущелье с отвесными скальными стенами. Вода там словно замирает на месте и как будто чернеет, — видимо, глубина огромная. Практически мост находится в черте Барьера, а потому и называется Непреодолимый. По берегам к нему подходят две дороги, но толку с этого нет. Ни по мосту, ни под ним ещё никому пройти не удавалось. Все, кто пытался это сделать, умирали в страшных мучениях. Потому что капилляры на коже лопались, кровь начинала выходить не сворачиваясь, и разумное существо, да, в принципе, и неразумное тоже, если учитывать сторожевых шейтаров, умирали в течение одной, максимум двух минут. Даже немедленное возвращение в пространство вне Шанны не спасает. Медиальты говорят, что там действуют постоянные гигантские структуры, которые используются в магическом оружии теплозар. Того самого, что кипятит кровь живого существа.
Рассказчик сделал паузу, убедился, что его слушают с неослабным вниманием, и продолжил:
— Что интересно, Барьер как бы подпускает подплыть под сам мост, да и по берегам к нему можно подобраться и даже начать переход на другую сторону, а вот дальше — только смерть. Но самое загадочное — это два жёлоба на его противоположной стороне. Они полого отходят из центра моста вниз и в стороны и упираются в отверстиях тоннелей уже непосредственно за Барьером, в стенах ущелья.
Кремон прочистил кашлем пересохшее горло и поинтересовался:
— Ну раз такие страхи вокруг того моста, да куча бессмысленных смертей, значит, и легенда имеется соответствующая?
— Как без неё, конечно, имеется! — подтвердил лоцман. И неспешно продолжил: — А гласит она о большой и сильной любви между юной Роу-Галь и красавцем Храм-Цаном. Влюблённые жили на разных берегах, в разных посёлках, которые, в свою очередь, кровно враждовали друг с другом. Встречаться при такой войне было сложно, но ловкий Храм-Цан чуть ли не каждую ночь переплывал на лодчонке реку, чтобы помиловаться с любимой хотя бы несколько часов. Они уже договорились создать семью и сбежать от родных в низовья реки, когда их последнее свидание было замечено родственниками юной красавицы, которой с той минуты грозила жуткая смерть на костре. Да и её возлюбленного заметили с другого берега его сородичи, решив казнить за сношения с врагом. Чудом влюблённым удалось сбежать из посёлков, но иной дороги не оставалось для побега, как к мосту. И когда их туда загнали, они в последнем желании обняться перед смертью бросились по мосту друг к другу. Вот тогда и произошло чудо, они остались живы! А потом, по одному из желобов, спустились на ту сторону и скрылись в тоннеле. А те, кто сгоряча погнался за ними, погибли все до единого. Их кости в назидание завистникам и не желающим жить в мире так и белеют грудами на мосту, потому что там всегда тихо и безветренно…
Опять долгая пауза, которую лоцман прервал лишь по причине скорого прибытия на место:
— Вот с тех пор и утверждается, что Непреодолимый могут преодолеть только жарко любящие сердца. Остальным он неподвластен. И многие глупые влюблённые, верящие в свою исключительность, пытались пройти по пути Храм-Цана и Роу-Галь или в тесных объятиях проплыть по водной глади под мостом… Да только увы и ах! Никто из них не остался в живых и не достиг желанных тоннелей на землях Лазурных Туч. Видимо, не настолько их любовь оказалась истинна и крепка…
Естественно, что опытный, невесть каких чудес насмотревшийся Невменяемый к сказочной выдумке отнёсся снисходительно. Уже ему-то довелось и не такие истории выслушивать. Да и не только выслушивать, но порой и участвовать в них.
А вот Ягуша невероятно прониклась историей о влюблённых молодых сентегах и тут же стала примерять историю на себя. Пригнулась к уху любимого и спросила с томным придыханием:
— А мы бы с тобой преодолели Непреодолимый?
— Несомненно, милая! — уверенно прошептал в ответ Кремон. — В этом я ни мгновения не сомневаюсь.
Они бы ещё пошептались на эту тему, но Виль-Ройт стал координировать следующие перемещения плавера:
— Если нам к Медиальту Ду-Грайту, то давай к левому берегу жмись! — Уж про пристани первых людей в городках и весях он тоже знал прекрасно. — Вот к тому тройному фонарю на набережной. После него не прозевай поворот во второй канал. Можно считать, прямо к задним дворам усадьбы и причалим…
— Точно! — подтвердила Познающая, присмотревшаяся к берегу и опознавшая родные места, в которых она выросла. Дальше она сама корректировала курс кораблика Древних, с уверенностью направляя его к практически родному дому. Не стоило и говорить, насколько она волновалась, вернувшись домой, да ещё и после прослушивания такой лирической, сказочной легенды.
На частном небольшом пирсе стали высаживаться вполне по-хозяйски, но были остановлены вопросительным восклицанием охранника, расположившегося за высоким забором:
— Кто такие?
Красавица узнала его по голосу и радостно отозвалась:
— Это я, Ягуша! Вместе с Кремоном, моим мужем, и воинами из столицы! А Ду-Грайт дома?
Тотчас заскрипели открываемые ворота, и охранник, позвав кого-то из иных домочадцев, стал радостно приветствовать вернувшуюся домой конклатерру. А там и ещё люди набежали, вперемежку с сентегами. Чувствовалось, что Эль-Митолану, заведующую всеми хозяйственными делами в поместье, здесь любят, ценят и уважают.
Из кратких восклицаний и комментариев стало понятно, что владелец дома ещё не спал, хоть и лёг, но сейчас одевается и уже радуется предстоящей встрече. И лишь при подходе к дому Кремон рассмотрел ту самую пару мужчин, которые когда-то провожали конклатерру в дальнюю дорогу. Оба, видимо, уже прослышавшие о замужестве своей богини, выглядели пришибленными, грустными и жутко опечаленными. Да ещё несколько мужчин посматривали на молодожёна явно искоса и с завистью. Но тут уж никто им помочь или облегчить страдания не мог, только всё лечащее время.
Энормианин заметил, что никто из бывших рабов Медиальта не спешил покинуть поместье и отправиться в дальние края или, иначе говоря, «к людям». Видимо, все прекрасно понимали, что, проживая на старом месте, они гораздо лучше обеспечены социально и материально. А в чужих краях — кто его знает, как окажется? Пока устроишься, пока освоишься, пока зарабатывать начнёшь. А тут живи себе на всём готовом и устоявшемся, да только посматривай в сторону тех, кто ушул, да читай от них письма. И вот если в тех письмах пойдут описания рек кисельных да берегов шоколадных, вот тогда и двинется с места основная волна переселенцев.
Ду-Грайт встречал свою воспитанницу как родную дочь. Чувствовалось, что он Ягушу любит, вложил в её взросление часть своей души и, несмотря на различие в видах, может и в самом деле считаться её приёмным отцом.
Да и к Невменяемому он отнёсся с несколько странной отцовской ревностью. Потому что, когда уселись за стол, утолили первый голод и рассказали о последних событиях в столице, Медиальт не стал скрывать своего сожаления и проворчал:
— Знал бы, что ты уведёшь у меня Ягушу, оставил бы её тогда дома. А так чувствую, что ты задурил голову наивной девочке, а она и поддалась на твои уговоры…
— Нет, не задурил, — мягко возразил ему Кремон. — А просто влюбился по уши, и этот факт не подлежит дальнейшим обсуждениям или спорам.
Зато сама Познающая набросилась на опекуна и учителя с упрёками:
— Ну и как у тебя язык поворачивается такие глупости говорить?! Неужели ты меня настолько наивной считаешь и последней дурочкой?
— Хм… нет, конечно, — замялся Медиальт. — Но ведь с книжками он тебя как лихо обманул? За дешёвый товар все дорогие вещи и артефакты у тебя выменял. Значит, мог и в остальном так же поступить…
Неожиданно Ягуша рассмеялась:
— А ведь он в самом деле так и поступил! Но ты знаешь, Ду, я ему за это так благодарна! И так счастлива!.. Что словами не передать!
Опекун хмыкнул по-отечески:
— А и не надо… Всё по твоей и по его аурам вижу… Это я просто от старости брюзжать начал… Да и самому грустно становится, когда подумаю, что ты меня навсегда покидаешь…
— А поехали с нами? — неожиданно для всех предложила красавица. — Мы тебе рядом с нашим домом госпиталь построим, и пока все остальные со своими проектами подтянутся, да герцоги с огромными целительскими комплексами, ты уже станешь самым знаменитым тэшем Плады. У тебя отбоя не будет от клиентов! Тем более что я и так знаю — ты самый лучший!
Пока Ду-Грайт отчаянно мотал головой, Невменяемый правильно оценил предложение. Для него здоровье любимой и её долгожительство считалось самым важным вопросом, а кто бы о нём позаботился лучше, чем знающий красавицу с пелёнок Медиальт? Вот он и поддержал:
— В самом деле! Было бы здорово! И уж, по крайней мере, если не навсегда, то хотя бы посмотреть, как мы живём, погостить у нас немного — следует обязательно. И лучше подобные дела не откладывать надолго, потому что они имеют свойство вообще не осуществляться. Немедленно надо ехать! Уже завтра! Вместе с нами! Все дорожные хлопоты я беру на себя! Собирайся!
Теперь уже защёлкал клювом, веселясь, и хозяин поместья:
— Ну, теперь я всё понимаю, Ягуша! Если он с таким напором, решительностью и убеждением тебя завоёвывать бросился, то ты никак не могла устоять. Такой герой все преграды сметает, даже не замечая их.
— Значит, ты согласен и отправляешься с нами? — взвизгнула от радости его воспитанница. И была осажена досадливым ворчанием:
— Как бы не так! Это у тебя никаких обязанностей нет перед пациентами, как и перед опекуном, который к тебе сердцем прирос, узел в руки с личными вещами — и в путь. А у меня врачебные обязательства перед всем Утиным и его окрестностями. И в данный момент вместо себя и оставить-то некого, по крайней мере, ни одной толковой кандидатуры в голову не приходит. Но!.. Сразу не отказываюсь окончательно и до утра постараюсь подумать…
— Ой! Ты не пожалеешь!
— Ага! Сама там ещё не была, а других агитирует.
— Так я ей всё подробно рассказал, — поддержал супругу Кремон. — И как хозяйка нашего дома она имеет полное право приглашать к нам кого ей хочется.
Но сам всё-таки не поленился и поведал Медиальту об отношениях между людьми в Энормии, о взаимоотношениях с иными разумными мира Тройной Радуги. А потом ответил на кучу уточняющих вопросов. В общем, Ду-Грайт остался удовлетворён и даже настроен отправиться в путь. Его страшно привлекала возможность не столько людей лечить, что он и делал всю свою долгую жизнь, сколько попробовать себя в лечении драконов, боларов, таги, сорфитов и даже колабов. Для истинного врача как раз этот момент оказался самым притягательным и наиболее интригующим.
Как следствие таких разговоров, легли спать только под утро, что никого не смущало. Ведь встреча с караваном чуть выше по течению Гайды, на месте пересечения с трактом Оранжевый, предполагалась только завтра, поздним вечером. И то в лучшем случае, если караван успеет доползти вовремя. Потому что его общий путь продвижения к границе укладывался как минимум в четверо суток.

Глава 11
Исполненный каприз

Несмотря на непродолжительный сон, всего часа три, молодожёны проснулись отдохнувшие, бодрые и полные сил. Ещё часик помиловались, поставив вокруг комнаты завесу неслышимости, да и стали решать, чем заняться в предстоящий день. Накануне Ягуша предполагала, что будет всё время со своим опекуном, так сказать, прощаться. А тут вдруг он почти принял предложение о путешествии и предупредил, что в течение дня обработает этот вопрос и постарается отыскать себе хотя бы временного заместителя из числа тэшей, которые по мастерству стремятся и уже находятся на подходе к таким вершинам профессионализма, как Медиальты.
Ему предстояло весь день мотаться по Утиному и его окрестностям, встречаться с коллегами и решать иные организационные вопросы. Вот его воспитанница и оказалась не у дел. А торчать в доме, в котором она провела всю свою юность и детство, а на следующий день покинет навсегда, — было тяжело. Не хотелось грустить без причины. Вот красавица и предложила:
— У меня две идеи, как нам развлечься сегодня. Первая: мы возвращаемся по течению вниз до Селестии, а оттуда по реке Данея поднимаемся к городу Коппола. Это самый грандиозный и красивый город Древних, который остался в чудесном состоянии. Помнишь, лоцман о нём рассказывал немного?
— Помню… А вторая идея?
— Мы можем проскочить по Гайде до самого Барьера и полюбоваться мостом Непреодолимым. Это ведь так романтично!..
Невменяемый наморщил лоб в раздумьях:
— Ну разве что полюбоваться…
— Конечно! И только издалека! Я тебя к нему и близко не подпущу! Или сомневаешься в том, что я не сознаю всей опасности, которая исходит от Барьера?
Её супруг никак не мог решиться. С одной стороны, он бы с удовольствием полюбовался городом Коппола, о котором все сентеги в один голос утверждали: Первое чудо света. Всё-таки в древнем городе несравненно больше достопримечательностей, чем на одном-единственном мосту, тем более осматриваемом издалека. Да и места в верховьях Гайды наверняка дикие, никакого иного интереса, кроме дикого зверья, не представляющие. Поэтому душа рвалась в город Древних.
Но решающим в выборе стали знания об империи в целом. А из них вытекало, что как раз в районе Копполы и роились рассеянные банды недобитых верноприличников, за которыми сейчас с настойчивостью валелей гонялись верные императору войска.
Поэтому осторожный энормианин высказался неопределённо:
— Назад возвращаться — не хочется категорически. Ну а мост… разве он стоит потраченного на него времени?
— Конечно же, стоит, любимый! Ты же слышал вчера про него чудесную историю!
— Слышал. Но не забывай, что это — вымысел, сказка…
— И всё-таки! — решила покапризничать Ягуша. — Выбирай, куда отправимся: по моим предложениям или предлагай сам нечто оригинальное!
— Оригинальное? — серьёзно задумался Кремон. — О! А давай двинемся к границе? Оставим плавер под охраной воинов у тракта, а сами вскачь прямо в Аллангарн. А? Там ведь тоже есть на что глянуть… Да и множество друзей моих там, мои учителя, сам король, названая сестра Мальвика. Кстати, она тоже, как и ты, маркиза.
— Мм!.. Так нечестно, мы и так договорились, что будем торчать на границе полтора дня, дожидаясь каравана. А этот день мой и проводится по моему усмотрению. Или ты мечтаешь встретиться со своими боевыми подругами? Такими, как Мирта Шиловская? Поэтому…
— Ладно, поплывём к мосту, — тут же покладисто согласился Невменяемый, и пара влюблённых стала быстро одеваться для дальней экскурсии.
Так как воины и лоцман легли спать намного раньше, то уже бодрствовали и даже успели позавтракать. А молодожёны решили перекусить прямо в пути. В итоге уже через десять минут после их выхода из дому плавер лихо вырулил из узенького канала на просторы Гайды и устремился в её верховья.
Правда, в момент выхода на открытую воду чуть не столкнулись с лодкой, в которой весьма знакомый мужчина интенсивно грёб по направлению к большому кораблю, стоящему на якоре у противоположного берега. Гребцом оказался один из страстно влюблённых в Ягушу кавалеров, тот самый, который давал в дорогу пирожки.
Заложив крутой вираж, плавер устремился по реке, а мужчина бросил вёсла, вскочил на ноги в покачивающейся от волны лодке и несколько растерянно смотрел вслед быстроходному кораблику. Что интересно, с большого корабля его окликнули, он очнулся, вновь уселся за вёсла и лихорадочно поплыл… обратно. Видимо, неожиданный отъезд гостей спутал все его планы. А может, просто решил уточнить, куда именно упорхнула его богиня в такую рань и так неожиданно.
Мелькнула мысль у Невменяемого попросить кого-нибудь из воинов отправиться отделённым сознанием к тому мужику да узнать, чего ему неймётся. Но удалялись с большой скоростью, лучше было проследить, что на обоих берегах делается, чем возвращаться тихоходным сгустком сознания назад.
А дальше предались удовольствию путешествия. Ели захваченные с собой фрукты и с восторгом выслушивали очередные россказни Виль-Ройта. А он настолько подробно и красочно живописал город Коппола, в котором бывал тысячи раз, что в сознании у людей сложилась вполне чёткая картинка. Словно сами увидали главную достопримечательность Южного материка.
Когда проплывали мост, по которому Гайду пересекал Оранжевый тракт, опять в сознании Кремона зашевелилось непонятное беспокойство. Отчего-то захотелось оставить уникальный подарок императора на берегу, нанять карету, коих тут имелось предостаточно, и устремиться к границе. Но только заикнулся своей любимой о старом предложении, как тут же и умолк под укоряющим взглядом прекрасных глаз. Даже стыдно стало за своё желание добраться быстрей до старых друзей, названой сестры и первых учителей. Ничего и в самом деле не случится, если увидится с ними на полтора суток позднее.
Дальше двигались совсем беззаботно в моральном плане. А вот в навигационном — последние двадцать километров реки перед Барьером пришлось изгаляться. Река обмелела, покрылась порогами и на стремнине неслась с порядочной скоростью. Поражало, как в такой воде ещё встречались юркие рыбацкие лодочки, и порой навстречу опасно проносились небольшие плоты связанных для сплава древесных стволов. Непосредственно в верховьях велась сезонная вырубка деревьев.
И за три километра до моста экскурсанты прошли по глубокому каналу природного ущелья, где в спокойной воде вальщики леса формировали плоты, а потом плотогоны на них устремлялись вниз. Причём на лесоповале, как было хорошо видно, работали в равных количествах люди и сентеги. Но именно о последних Кремон подумал с некоторым сожалением:
«Подобная работа для тэшей — кощунственна. Любой из этих дровосеков разбирается в медицине и целительстве намного больше, чем я. Ведь они врождённые врачи. А если ещё и подучатся, да попрактикуются, то ещё выше подымут свой профессиональный уровень. И когда до них окончательно дойдёт, что они востребованы по всему миру, то вскоре подобная картинка в данной империи станет нонсенсом. Здесь будут работать колабы, сорфиты, люди, да кто угодно! Но ни в коем случае не тэши! Не для топоров созданы их крылатые руки. Ну а пока…»
Они проплыли дальше, обменявшись с лесорубами приветственными взмахами и короткими восклицаниями. Из них получалось, что к мосту пару часов назад проследовала одна небольшая лодчонка с несколькими сентегами. На вопрос лоцмана: «Не влюблённые ли?» — с берега ответили: «Нет, скорей искатели приключений! А вы что там забыли?»
На это ответил сам Невменяемый:
— Решили на Непреодолимый полюбоваться. Уж так его Виль-Ройт нахваливал, так нахваливал!..
С берега на это только посмеялись, мол, кому чего не хватает. Но не обидно смеялись, просто от души веселились и радовались небольшому перерыву в работе.
Последний участок пути оказался проще, хотя и там перекатов да стремнин с поворотами хватало. И вскоре плавер медленно вплыл в ту самую расщелину с глубокой водой, над которой вдалеке навис красивой аркой мост. Опускающиеся вниз с другой стороны желоба только уродовали архитектурное творение Древних, но их назначение тоже не вызывало сомнений: проходы в таинственные тоннели, которые располагались всего в двух метрах над уровнем воды.
С самого начала ущелья обе дороги на берегах начинали карабкаться полого вверх по краю отвесных стен и подходили к мосту на высоте тридцати метров. Если смотреть с точки зрения целесообразности, то мост следовало строить гораздо ниже по руслу реки, в самом начале затопленного ущелья. Тогда бы, наверное, Непреодолимый не попал в поле деятельности Барьера. Но мало ли чем руководствовались строители и насколько случайным оказалось возникновение магической преграды именно в этой точке.
Только Кремон отчётливо понимал, что где-то там, в пещерах, куда вели желоба, находится главное сердце данного участка Шанны. Доберётся кто-то туда внутрь, запустит невероятный по мощности источник Древних и сможет отключить имеющиеся преграды. Знать бы только, как на ту сторону пробраться?
Тем временем лоцман подвёл судно довольно близко к небольшому шлюпу, вокруг мачты которого свисал неуместный здесь парус, и затеял разговор с тремя сентегами и двумя мужчинами, которые восседали на берегу возле костра. Искатели приключений довольно аппетитно обедали, вычищая каждый свою миску от приготовленной в большом котле каши.
— Приветствуем! Какими судьбами здесь и как умудрились выгрести на стремнинах?
Едоки больше пялились на дивное, по их понятиям, судёнышко и отвечать не спешили. Потом покосились на старшего в своей группе, и тот, не скрывая, отчитался под взглядами товарищей:
— С трудом гребли. А в особо опасных местах на верёвке шлюп тянули. А так мы разведку камней ведём, почитай уже собрали здесь образцы. Отдохнём чуток, да и в обратный путь. Ну а вы за каким шейтаром в это место наведались?
— Да вот, на него полюбуемся, — лоцман указал клювом на мост, — да и обратно. Чисто познавательный интерес.
— А-а… ну-ну…
На том разговор и иссяк. Артефакт Древних на самом малом ходу двинулся дальше по ущелью. С каждым метром стены вздымались выше, становилось мрачно, сыро и зябко. А когда осталось метров тридцать до опасной зоны, Виль-Ройт опущенным в воду веслом создал волнение в воде и посоветовал:
— Смотрите внимательно!
Концентрические круги устремились по воде в разные стороны, но, дойдя до барьера, словно уничтожались чем-то невидимым, и дальше вода стояла мертвенно спокойная. Зато в глубине просматривались светящиеся сгустки, которые этакими облаками неслись течением к выходу из ущелья.
— На той стороне прошли дожди, — дал пояснения лоцман. — Лазурные Тучи поделились своим сиянием.
— Как красиво! — шёпотом восхитилась Ягуша. — Словно вверху мрак и смерть, а внизу свет и жизнь. О! Взгляните! Там на глубине видны рыбы!
Все остальные тоже стали присматриваться, свесившись за борт. А Невменяемый поинтересовался:
— Имеются сведения о попытках пронырнуть на ту сторону на глубине?
— Понятия не имею. Только знаю, что здесь не только влюблённые шастают да искатели приключений, но и солидные экспедиции не раз устраивались. А уж там дураков нет, наверняка пробовали со всех сторон ткнуться. Такое место, да не исследовать?
Всматриваясь в глубины, вскоре и остальные заметили мелькающие там тела. Причём тела толстенные и слишком массивные.
— Да это же сталпни! — воскликнул Кремон в узнавании. — Те самые гигантские черви, которые пронзают сушу под каждым участком Шанны. Мы с братом так и проникли в империю, пройдя внутри туловища именно такого сталпня.
— Они такие огромные? — насторожилась его супруга, благоразумно подаваясь назад. — А если они вдруг всплывут и нас атакуют?
Лоцман, которому адресовался вопрос, хмыкнул да пощёлкал озадаченно клювом. И только потом проинформировал:
— Вроде таких случаев в истории нет…
— Всё когда-то случается в первый раз, — оповестил избитую истину Кремон. — Поэтому… полюбовалась? — Вопрос к жене, которая неопределённо мотнула головой и пожала плечиками. — Тогда отправляемся обратно!
Развернул плавер вниз по течению. И в тот же момент с низовий реки донеслись раскаты грома.
— Неужели гроза? — спросил один из воинов.
— Странно, небо-то чистое, — поддакнул ему второй. Но лоцман объяснил:
— В горах и не такое случается. Так что грозе не удивлюсь…
Пока малым ходом подплывали к выходу из ущелья, там уже расположился, покачиваясь, шлюп поисковиков разных пород и камня. И старший партии сразу же обратился с просьбой:
— Дивный у вас кораблик, надёжный и удобный. Грести не надо, и спускаться вы сможете преспокойно на стремнинах. А мы вот опасаемся… Не могли бы нас чуток сзади подстраховать? Так сказать, вместо якоря побудете? А то больно там два крутых участка есть, можем бортом на скалу напороться.
Конечное решение возлежало на Кремоне, и тот ничего зазорного не увидел в том, чтобы помочь искателям:
— Ладно, давайте канат! Будем сзади вашу скорость притормаживать, придержим. А вы вёслами ворочайте, отталкивайтесь от скал.
Так и двинулись, с помощью заднего хода сдерживая не только себя, но и довольно тяжёлый шлюп впереди. Первую стремнину прошли великолепно, за что получили восторженные вопли и обещания дружеского застолья со стороны идущих в фарватере символической колонны. Затем проскочили вполне нормальный участок и вошли в последнюю стремнину, которая, извиваясь среди скал, выходила в тот самый природный канал, где формировали свои плоты лесорубы.
И перед последним поворотом явственно услышали грохот прямо по курсу. Причём это грохотание уже никоим образом не напоминало громыхание грозы. Это были явные звуки боевых разрывов.

Глава 12
Неисправное наследие

Уже по первым впечатлениям можно было сказать, что экскурсия удалась. Маркиза Баризо не просто говорила без остановки, а невероятно доходчиво освещала всё самое важное, интересное, загадочное и конструктивное. Да ещё и делала правильные выводы, подводя итоги после каждого пройденного участка. К примеру, после посещения главной рубки управления, которую в своё время быстро и легко отыскал Кремон, было сказано:
— Как мы видим сейчас и понимаем после изучения комплекса, Древние и не стремились к полному уничтожению сентегов на Южном континенте. Лишь кардинально изолировали их, создав для остального мира миф о полном уничтожении тэшей. Потому что уничтожить было бы намного проще, чем строить по всей границе множество подобных невероятно сложных сооружений, функционирующих для поддержки барьера, а в более активном режиме — и для уничтожения любого живого существа на полосе шириной в пятьдесят километров…
— А что на соседних участках? — встрял со своим вопросом император сентегов. — Когда их удастся открыть для свободного передвижения через границу?
— Честно говоря, ваше императорское величество, мы ещё не до конца разобрались с данным комплексом, чтобы рисковать лучшими исследователями при попытках пробраться на соседние. Это мы вначале, ещё не понимая, чем рискуем, уселись во внутренностях сталпня и двинулись в путешествие, доверившись его личным пожеланиям. А ведь эта огромная труба, порой проходя участки со сверхпрочными породами, протискивается вот в такое небольшое отверстие, — она развела руки на полметра и продолжила: — Сжимая внутри себя всё постороннее и превращая неудачливых искателей в кровавую кашицу. В камере сброса, которую мы посетим чуть позже, я вам покажу горы костей, которые остались от тех самых несчастных неудачников. И в свете вышесказанного можно смело утверждать: первые прорывы сюда оказались уникальным стечением счастливых случайностей. И пока мы все их не изучим и не разгадаем — не имеем права рваться на пространства иных комплексов.
— Похвальная осторожность, — щёлкнул пару раз клювом Кенли-Кен Бассарди. — Особенно в таком юном возрасте! И всё-таки, когда случайности будут разгаданы и закономерности просчитаны, остальные сооружения Барьера поддадутся освоению? И как именно?
— Несомненно, поддадутся! — без тени сомнения утверждала Мальвика. — И атака будет вестись именно управляемыми сталпнями и теми механическими монстрами, которых вы уже видели и ещё увидите. Так сказать, сила на силу. И могу порадовать всех заинтересованных, что подобная атака долго не продлится. Наши учёные уже работают в этом направлении… А вот здесь вы видите операторскую, из которой ведётся управление камерой сброса. Старые сталпни, выработавшие свои ресурсы, утилизируются, а потом из переработанного материала взращиваются новые. Но ещё это место интересно тем, что…
И она с упоением принялась пересказывать историю покорения этого места. Как она с троицей соратников оказалась на груде сталпней, как рылись в грудах сокровищ, как они выбирались в тоннели и насколько агрессивными оказались вдруг проснувшиеся железные монстры. Призналась о переживаниях, когда все осознали себя на краю гибели, в момент почти полного разрушения стеклянной двери. Ну и напоследок пересказала сценку эффектного появления Кремона Невменяемого, который и монстров приручил, и отважных покорителей комплекса спас.
Несмотря на то что некоторые части устного изложения событий никак не относились к сути экскурсии, слушатели оказались заворожены артистичностью исполнения, пафосом и жаром тона и дослушали всю историю до конца с огромным удовольствием. После чего не удержался от восторженного философствования император сентегов, адресующий свои слова венценосному коллеге из Энормии:
— Да этот ваш юный Эль-Митолан — воистину герой мирового значения. Всюду он успевает! Везде он участвует! Кого он только не победил! Кого только не спасал! И всё у него получается естественно, походя, словно само собой! Ведь если разобраться, к границе я его отправил с конкретным сообщением для вашего величества и для установления контакта с другой стороной. А он ведь мог сразу остаться в нашей столице, жениться и попросту опоздать в нужный момент во внутренности резко активировавшегося комплекса. И вся бы затея рухнула с освоением этого пространства, и очаровательная маркиза могла бы бессмысленно погибнуть. Вот что значит…
Но тут Мальвика Баризо перебила его деревянным голосом:
— Как жениться? На ком?
И потомственный тэш не обратил внимания на состояние молодой женщины, не догадался просмотреть её ауру. Ну а король Рихард не успел остановить вырвавшиеся слова:
— Он влюбился в одну из наших Эль-Митолан. По утверждениям людей, невероятная красавица от природы. Ну и чувства у них взаимные. Наверняка уже и свадьбу сыграли, и в подаренном мною доме у нас в столице поселились.
Рихарду Огромному было больно смотреть на побледневшую маркизу, но государственные интересы его волновали намного больше:
— Как поселился? Он что, не собирается возвращаться в родное Отечество? Он решил игнорировать службу монархии и своему народу?
— О какой службе речь? — Сентег тоже оказался на диво информированным. — Господин Невменяемый освобождён от всякой обязательной службы, полагающейся молодому Эль-Митолану, в связи с собственными похоронами. Или я неправильно информирован?
— Увы, правильно, — скривился монарх Энормии. — Но всем известно, что ошибка произошла случайно и не по вине государства Энормия…
— Да полно вам, ваше величество, — благодушно стал увещевать его сентег. — Кремон — взрослый человек и сам разберётся, где ему лучше. Не будем же мы спорить из-за одного подданного, когда в ваше королевство вскоре переберутся сотни тысяч тэшей из нашей империи? Вот и я так думаю! Поэтому давайте продолжим увлекательнейшую экскурсию! Что ещё предложит нашему вниманию юная, но геройски отважная маркиза?
А та стояла, пошатываясь, со странно блестящими глазами, словно глубоко о чём-то задумалась. И в первый момент королю Рихарду почудилось нечто опасное:
«О! Эта малышка может выдать нечто такое „увлекательное“, что как бы мы не пожалели о нашей неосмотрительности!» — И вслух постарался грозным голосом призвать подданную к порядку и лояльности:
— Маркиза Баризо! Мы все ждём продолжения осмотра!
Получилось. Мальвика вышла из странного ступора, осознала, что от неё требуется, собралась и всё тем же деревянным голосом проговорила:
— Сейчас мы пройдём по техническому тоннелю вниз, где вы полюбуетесь на останки сталпней и на вынутые из их внутренностей кости… Прошу за мной…
И первой поспешила вниз. Только теперь уже ни слова лишнего не произносила, как делала ранее во время переходов от сектора к сектору. А когда в самом низу, у раскрытых настежь ворот, ткнула своим пальчиком в груды громоздящихся гигантских червей, неожиданно погас свет. Везде. Во всём комплексе.
Вначале в темноте подал голос Рихард Огромный:
— Это так надо? То есть — в порядке вещей?
— Ммм… да нет, в первый раз, — отозвалась несколько растерянная маркиза. К тому моменту большинство боевых Эль-Митоланов из охраны уже создали светляки для освещения. Потом и несколько трего уже окончательно наполнили тоннель и часть камеры с останками ярким светом. Но всё равно, охота продолжать экскурсию исчезла у всех окончательно. Практически не совещаясь, а лишь перекинувшись несколькими словами на эту тему, вся группа поспешила на поверхность.
Здравый смысл подсказывал, что прекращение подачи энергии может резко снизить тотальную безопасность в лабиринте комплекса. Ведь когда здесь не было освещения, сталпни и железные монстры охотились за всем живым. Могло повториться подобное и сейчас. Утеря контроля над ситуацией всегда чревата неприятностями. А тут ещё и экскурсия проводится не с простыми практикантами или с начинающими Эль-Митоланами, а с первыми лицами Империи сентегов, королевства Энормии и… Ну остальные-то ладно, функционеры рангом поменьше. Но всё равно ответственность немалая, да и потом народ за своих ставленников и «слуг» спросит: «Почему не сберегли?!»
К счастью и огромному облегчению телохранителей, выбрались без потерь и без осложнений. Если не считать попадавшихся на пути исследователей и прочей вспомогательной научной братии, которые метались по комплексу в поисках причины исчезновения освещения. Как при этом выяснилось, управление червями и техникой тоже было утеряно. Зато создания Древних пока оставались недвижимыми на местах, агрессивности к разумным существам не проявляли.
Но в любом случае была начата частичная эвакуация персонала на поверхность. Всё-таки внизу находились в огромном количестве и не Эль-Митоланы, которым защитить себя намного сложней.
Наверху, пересчитав свои ряды, обнаружили только одну недостачу: отсутствовала маркиза Баризо.
— Ещё в начале предпоследнего тоннеля я её видел, — заявил один из телохранителей. — Она шла сзади нас с трего в руке. Наверное, удостоверилась, что мы почти у поверхности, и вернулась вниз.
В праве отважной исследовательницы самой выбирать для себя направление деятельности никто не сомневался. Если уж она решила вернуться в ту же операторскую, то, следовательно, окажет именно там нужную помощь. Она всё-таки была там первой и знает очень много.
Но когда стали расходиться по выделенным каждой миссии участкам, Рихард Огромный жёстко наказал прикатившемуся Тормену Звёздному:
— Пусть как можно быстрей отыщут Баризо и выведут её на поверхность! Как бы она чего не натворила.
И в нескольких словах поведал про оговорку императора о женитьбе Кремона. Первый Светоч и сам заволновался:
— Наверняка есть взаимосвязь! Ведь Мальвика лично своими ладошками столкнула шар в углубление и запустила всю энергетическую установку Древних. А сейчас, после невероятного всплеска её душевных переживаний, могла разорваться некая связь с тем шаром. Или, наоборот, изменилось воздействие на установку. До сих пор не смогли определить, почему там и что работает…
— Вот и я говорю: вывести её на поверхность немедленно!
— Понял! Сейчас пошлю кого надо.
И умчался. Историческая экскурсия на том и завершилась.

Глава 13
Погоня

И опять Ярзи-Ден просчитался. Точнее говоря, на этот раз не успел всего лишь на какие-то четверть часа, чтобы выйти на нужную точку побережья Гайды. Его плавер быстроходней считался, чем подаренный Кремону, и просадка его отличалась в большую сторону совсем минимально, а уж Эль-Митоланов для управления судном — тем более хватало. А вот поди ж ты, опоздали!
Хотя старались изо всех сил. Но обстоятельства складывались против скорого осуществления мести. Первым делом следовало вывести фамильный плавер Пикирони из скрытного канала, где его хранили втайне от всех, и уж тем более от ищеек императора. Затем погрузка, осуществляемая на рейде с помощью шлюпок. Позже выявился и второй просчёт: на судне не оказалось ни капли питьевой воды и ни грамма продуктов. Ещё хуже оказалось с вооружением. Только то, что имелось у отряда с собой в момент засады на караван.
Пришлось делать вынужденную остановку в ближайшем городке, где имелись сообщники. Там — налаживать сложнейшую цепочку магической связи с Утиным, собирать имеющееся физическое оружие (предпочтение было отдано арбалетам) и спешно загружать на борт хоть какую-то провизию. А потом ещё оказалось, что сложнее лавировать в мелкой воде побережья, чем это делал на юрком плавере приговорённый к уничтожению человек.
Вот и набежало опоздание — всего в пятнадцать минут. Ушедший в верховья малый артефакт Древних ещё удалось заметить в последний момент. Даже последовала команда начать преследование, но из корабля сообщников, который встал на якорь у берега ещё ночью, последовал сигнал: «Не торопитесь!»
Пришлось останавливаться и швартоваться к паруснику бортом. Хотя молодой князь опасался, что враг ускользнёт от него, добравшись до тракта Оранжевый и дальше пересев на похасов.
И только разобравшись в ситуации, возликовал. Очень удачно получилось с магической связью с союзниками и своевременным наблюдением с парусника за усадьбой Медиальта Ду-Грайта. Они ещё и человека, на них давно работавшего, к делу подключили. Тот утром уже спешил с сообщением, что на сегодня гости собирались весь день оставаться дома. Но, увидев их выезд, погрёб обратно в поместье. Сентеги на паруснике тоже не спали. Несколько персон отделённым сознанием проследили и за информатором, и за обитателями дома, и поняли, что гости вернутся поздним вечером. Так что гнаться за ними к мосту Непреодолимый, куда те подались с блажью его осмотреть, нет никакого смысла.
В общем, диспозиция складывалась вполне положительная. Но Ярзи-Ден не собирался больше рисковать и давать своему кровному врагу хоть единственный шанс избежать удара Судьбы. Он решил гнаться за Кремоном к самому мосту и там его уничтожить. Тем более что в тех безлюдных местах никто не проживает, а следовательно, и свидетелей преступления не останется. Это совсем иное, чем уничтожать человека со всеми его сопровождающими прямо в пространстве речного рейда Утиного. Отсюда после нападения из засады уйти будет сложней, и день ожидания может принести массу неожиданностей. В том числе и неприятных. Один вид плавера, не учтённого имперскими лоцманами и навигаторами, чего стоит. Пойдут разговоры, нагрянут проверяющие из каботажного реестра. А оно верноприличникам надо?
В итоге большой плавер князя снялся с якоря и стремительно двинулся в верховья реки. Да и парусник союзников не стал бессмысленно простаивать у берега. Пусть и медленно, но тоже двинулся следом, для подстраховки, так сказать. Планы по отмщению всё ближе и ближе подвигались к финальной точке своей реализации.
Всё равно на длинном пути молодому князю пришлось изрядно поволноваться. Первым делом в точке пересечения с Оранжевым трактом. А вдруг пройдошливый северянин всех обманул и уже улепётывает к границе верхом на похасах? Пришлось делать остановку, опрашивать всех работников пристаней и подсматривать, подслушивать отделёнными сознаниями.
Только убедившись, что небольшой плавер проскочил это место даже не останавливаясь, двинулись дальше. Но и после этого князя преследовали параноидные мысли о чрезмерной хитрости противника. Что, если тот спрятался в одной из заводей? Или подался в один из рукотворных каналов к поместью своих сообщников? А может, сам приготовил встречную засаду, как умудрился сделать это в своей спальне позапрошлой ночью?
Поэтому приходилось максимально эффективно использовать силы своих помощников для просмотра отделённым сознанием всех проносящихся мимо берегов, затонов, пристаней, посёлков и лабиринтов из запутанных каналов. А ведь силы любого Эль-Митолана не беспредельны и на такое сложное магическое действо уходят довольно быстро. Плюс как минимум двух сентегов требовалось оставлять на управлении водомётами и менять их через каждые два часа.
Это заметно подкашивало общую боевую мощь отряда, в котором насчитывалось сорок два сентега. Зато правила сражения на плаверах хорошо были известны князю и его соратникам. Всё решала в таких случаях не магия, а физическое оружие. Тот же разрушитель окажется бесполезен при нанесении удара по судёнышку Кремона. Зато десяток болтов, выпущенных из арбалета, быстро превратят наглого северянина в дырявый, истекающий кровью кусок мяса. Ну а если человек со своими сопровождающими в момент атаки окажется высадившимся на берег, тогда у него вообще нет малейших шансов удержаться после первого же слаженного удара. И оружие Древних не понадобится, чтобы прожжённую человеческую плоть разнесло по окрестностям дымным прахом.
Двигались явно быстрей, чем те, кто уходил от погони. Да и берега реки становились всё более безжизненными и дикими. Поэтому верноприличников сильно удивила пронёсшаяся мимо очередная связка стволов с двумя плотогонами, когда оставалось до моста пройти всего ничего.
Со связкой еле успели разминуться, а молодой князь вновь впал в неописуемую и беспредметную ярость:
— Да здесь никак рубка леса ведётся?! Кто позволил?! Нет чтобы сидеть по домам, так эти сволочи наверняка незаконную вырубку ведут!
Советник попытался успокоить разошедшегося лидера:
— Ну и пусть себе рубят, нам-то это не мешает…
— А свидетели?! Эти сволочи потом обязательно поднимут вой на всю империю и вряд ли поймут, вряд ли правильно оценят чистоту и грандиозность наших помыслов. Поэтому… приготовиться к стрельбе из керечес! Уничтожать всё, что шевелится!
Советник покривился от такой кровожадности, но спорить не стал. Ну погибнет десяток дровосеков и пара плотогонов, что с того? Особой разницы на фоне последних преступлений отряда это не составляло.
Когда плавер князя вырвался в тихие воды природного канала и замер в спокойной воде, половина воинов уже была готова к немедленной стрельбе из магических ружей и ещё более многочисленных арбалетов.
Большая оплошность самих лесорубов — они до сих пор почти всей группой оставались у кромки воды, помогая вязать два плота из стволов. Да и на появление удивительного корабля, ещё большего и уже второго за сегодня, отреагировали слишком бурно:
— О-о! Ещё одни гости!
— И вы тоже на мост полюбоваться?
— Тогда почему все с оружием и клювы у вас от злости такие перекошенные?
Зря они так веселились, отыскав повод для краткого, но, увы, последнего отдыха в своей жизни. По команде лидера верноприличники открыли огонь по своим же соплеменникам без всякой жалости или сомнений.
Взрывы мраморных шаров, напичканных магией, разворотили и тела, и скалы, и собранные в бурты стволы. А потом в ход пошли арбалеты, с помощью которых стали добивать раненых и тех, кому повезло выжить во время первого залпа.
Несколько лесорубов, использовав личные структуры защиты, сумели всё-таки остаться невредимыми и отыскать за короткое время для себя укрытие на берегу, за скалами и за собранными в груды брёвнами. Всё-таки сентеги — все Эль-Митоланы без исключения. Вот именно по ним и последовали повторные залпы из керечес, потому что высаживать команду на берег для добивания показалось для князя слишком затратным по времени. Следовало как можно быстрей мчаться к мосту.
И защищающие скалы безжалостно крошились под силой взрывов, разлетались брёвна, лилась кровь…
Именно тогда из уходящей в поворот стремнины, с верховий реки выскочил вначале малый шлюп, а потом показался и плавер Кремона.

Глава 14
Смертельный бой

Кремон мгновенно оценил ситуацию: лесорубов уничтожают не императорские войска! И не какие-то местные князья устроили разбирательства между собой. Зверствовали те, кто пришёл за жизнью человека с Севера. Ну и естественно, что пощады с их стороны не будет и всем тем, кто его сопровождает, раз с ходу принялись истреблять случайных свидетелей своего чёрного дела.
Будь время испугаться и впасть в ступор от переживаний и сожаления от такого преступного личного бездействия, Невменяемый, наверное, окаменел бы. Потому что тотчас понял свой основной просчёт: следовало оставить в данном месте хоть одно отделённое сознание. Тогда бы удалось избежать данной западни. Сразу бы высадились на берег и успели уйти в горы, пока враг преодолел бы последние стремнины против течения.
Сейчас же высадка оказалась невозможна по всем статьям.
Как невозможен и прорыв вперёд.
Оставалось одно: на максимальной скорости уйти в сторону моста. Только вот течение и тяжеленный шлюп на буксире не дали бы это сделать с должной сноровкой. Счёт шёл на секунды, потому что враг тоже уже заметил сплавляющихся им навстречу, и счастье, что оружие его было разряжено после беспорядочной пальбы по берегу.
— Стрелять из керечес по кораблю! — завопил Кремон, резко разворачивая плавер против течения. — Лоцман, руби канат!
При таком резком натяжении развязать его было бы проблематично. И всё равно Виль-Ройт непозволительно долго задержался с рубкой. Видимо, не смог правильно сориентироваться в обстановке и подумал, что следовало бы попытаться спасти и сборщиков камней. В результате его промедления оба судёнышка буквально замерли на стремнине на короткое время. И только затем водомёты протянули чуть-чуть непомерный перегруз вперёд.
Этого оказалось достаточно для того, чтобы пять воинов успели подхватить керечесы и выстрелить по вражескому кораблю. Магическая составляющая в мраморных шарах не сработала, но физическая суть зарядов оказалась вполне действенна, на чужой палубе парочка сентегов упала, разнеслись вопли ярости и боли со стороны раненых.
Но не менее эффективным оказался и огонь верноприличников. Два попадания в шлюп, который не имел защиты Древних, разнесли его в щепки. Наверняка и искатели все погибли. А мраморный шарик тяжело ранил в руку одного из пятёрки сопровождения.
Канат всё-таки был обрублен лоцманом, хотя уже ничего, кроме своего веса, не держал. Плавер резко дёрнулся вперёд и стал на максимальной для себя скорости уходить по стремнине вверх. Тот же самый манёвр, и со скоростью, увы, даже большей, — предпринял и большой корабль. Причём отчётливо было видно, как поделка Древних, войдя на порожистые перекаты, вся сотрясалась от ударов скал по днищу. Но тем не менее скорость от этого не сбавляла. Скорей — наращивала.
Два раза повороты русла и нависающие над ним скалы скрывали преследуемых от преследователей. Но как только видимость позволяла рассмотреть врага, обе стороны делали частые залпы, точнее говоря, строенные залпы из керечес. Малый плавер спасало то, что верноприличников было много, они больше мешали друг другу, пытаясь протолкаться на нос своего судна. А бортом встать да нанести полноценный залп из всего оружия их рулевой никак не успевал. Поэтому больший урон своими ружьями наносили «порушники» вместе с присоединившимся к ним Виль-Ройтом. Не менее десятка преследователей были уничтожены или выведены из строя. Но оказался один убитый и на малом судне, уходящем от погони.
Точно так же, интенсивно перестреливаясь, проскочили участок со сравнительно спокойными водами и вошли во вторую бурную стремнину. Здесь спасло обилие довольно высоко торчащих скал. Преследователи теперь явно двигались быстрей и постепенно настигали свою жертву. Итог печальный: в рядах помощников Невменяемого сразу двое убитых. Один из воинов пал, да и лоцман, скорей всего получивший смертельное ранение, вывалился за борт.
Финальная развязка наступила, когда оба корабля выскочили на просторы глубокого ущелья, тянущегося непосредственно под Непреодолимым. К тому моменту ранее чёрные воды ещё более преобразились, расцветившиеся светящимися сгустками Лазури. Видимо, в верховьях бушевали приличные грозы. Но любоваться красотами было некому и некогда. Следовало давать последний бой или… А вот что «или»?
Кидаться к берегу и пытаться на него высадиться — бессмысленно. Расстреляют, как в тире. Атаковать в лоб — пусть и геройское, но тоже напрасное действо. Ничего кроме усиленного рёва радующегося врага это не принесёт. К тому же при обмене двумя последующими залпами мини-отряд Кремона лишился последних своих стрелков. Оба были убиты наповал попавшими в них мраморными шарами и арбалетными болтами. Оставался ещё один легко раненный в плечо порушник, но без возможности задействовать руку он не мог поднять тяжеленную керечесу и попросту лежал, прикрываясь высоким бортом кормы. Ещё один сентег, казавшийся мёртвым, оставался живым, но его страшные раны не гарантировали ему и нескольких минут жизни. Сидящая за спиной северянина Ягуша продолжала вести безостановочный огонь из своего магического ружья.
Что ещё оказалось важным: у врага, видимо, закончились припасы к керечесам. Потому что они дружно отставили свои ружья и ухватились за арбалеты.
Конечно, энормианин, продолжая управлять плавером, попытался предпринять нечто экстраординарное. Иначе говоря, решил садануть таким огненным ударом, в котором не пожалел соединить сразу шесть вынутых из Жемчужного ордена сил. И когда невероятный по размеру шар полетел врагам навстречу, те всё равно не могли не присесть от страха, хоть и знали о своей безопасности, надеялись на неё. В нормальной обстановке подобный сгусток магической энергии мог разнести вдребезги и троекратно больший по размерам, но деревянный корабль. Тогда как поделка Древних даже не покачнулась от рассеявшегося в пространстве комка пламени. Только страшный рёв и грохот разнеслись по горам в виде остаточного действия.
Если бы хоть кто-то среди врагов пострадал! Если бы хоть кто-то сгорел! Тогда Кремон не пожалел бы и десятка оставшихся у него и уже заготовленных для удара сил. Но никто из верноприличников даже не почесался, наоборот, все злобно завыли, досадуя на себя за проявленный страх, и вновь бросились заряжать свои арбалеты. А кто уже имел заряженное оружие, стал поднимать его в сторону людей.
Вот тут Познающая несильно ударила своего супруга локтем по спине:
— Не оборачивайся больше! И давай, двигай на всей скорости под мостом! — Голос её усилился, переходя в грохот падающей лавины. — Давай, любимый! Не бойся, я с тобой! И люблю тебя — больше жизни! Вперёд! Мы прорвёмся! Потому что я верю в твою любовь!
Она ещё что-то кричала, но Кремон и в самом деле решился прорваться под мостом на ту сторону Барьера. Всё равно ничего иного не оставалось. Лучше рискнуть с неведомым, чем сложить головы в заведомо проигрышной ситуации, от рук ненавидимых врагов. Ведь можно и собственной смертью насмеяться над супостатом, оскорбить его, но в любом случае не дать возможности поиздеваться над телом своим и любимой.
Да и до мёртвой, неподвижной воды Барьера оставалось не более десяти метров.
Последнее сомнение развеял раненый порушник, выкрикнувший от заднего борта:
— Вперёд, Кремон! Только вперёд! Я прикрою вас!
Невменяемый направил артефакт Древних сквозь Барьер. Или, как его называли сентеги, — сквозь Шанну. Услышал, как сзади в последний раз выстрелила керечеса, да почувствовал тело сентега, вместе с добавочными магическими щитами прикрывшее его спину.
Удар в сразу занемевшее плечо заставил плавер вильнуть. И несколько болтов вспенили воду как раз в пределах Барьера.
Мелькнула мысль:
«Как же меня ранили, если сентег меня прикрывает?..» — Но максимально возможную защиту, созданную из десятка упрятанных в Жемчужный орден сил, воздвиг вокруг себя, Ягуши и последнего остающегося на ногах порушника.
И в следующий миг плавер вонзился в Шанну. И мир вокруг рухнул. А время остановилось…

Глава 15
Вне жизни

Только время не просто так остановилось. Да и мир не столько рухнул, как вдруг преобразовался для Кремона в страшную мрачную пропасть, в которую он стал падать. Ну и в самом начале этого падения человек попытался закричать. Скорей чисто непроизвольно попробовал высказать всю ту душевную боль, которая сопровождает разумное сознание в последние мгновения жизни.
Не успел… Не сумел… Проиграл… Не справился… Не защитил…
Многие и многие сотни обидных укоров самому себе теснились в гортани и требовали немедленного выхода. К ним присоединялись тоска, гнев, печаль, злость, сожаление, раскаяние, любовь, горечь утраты и многие, многие другие чувства. Последний всплеск умирающего разума. Последний вопль умирающей души. Последняя попытка высказать миру о его несправедливости, коварстве и холодном безразличии к искоркам разумной жизни.
Умирающий человек напрягал все свои силы, чувствовал, как рвутся грудные мышцы и мышцы гортани, но… Но ни единого звука так и не смог выдавить из себя, как ни старался.
«Значит, я уже умер, и смерть выглядит именно так… — удивительно отстранённо подумал Невменяемый о собственной кончине… — Наверное, я свалился в воду и теперь попросту тону. Точнее говоря, тонет моё тело, а вот моя основа, связанная с мирозданием, наверняка возвращается в него обратно. Только почему вокруг всё так мрачно? И почему я всё-таки падаю вниз? И почему тело всё-таки ощущаю? Или это — просто наработанная память, как человек, потерявший руку, ощущает, как он двигает её пальцами?.. Да и вообще, разве может моё зрение существовать произвольно от всего иного разума?.. А судя по тому, что я вижу и ощущаю несколько разные вещи — может. Либо… я уже преобразовался в нечто совершенно иное, чем был раньше…»
Но всё с большим и большим удивлением человек осознавал, что продолжает именно падать. И именно в пропасть. В глубокую, похоже, совершенно бездонную пропасть. Вот только не всем телом падал, потому что оно осталось где-то в ином мире, а только сознанием.
Постепенно взгляд стал выхватывать некие иные по структуре или освещённости стены. И что поразило: эти отличные от окружающего пятна проносились мимо то безрассудно быстро, то с некоторым замедлением. А как такое могло быть? Только если падение было неравномерным или пятна сопровождали падающее, уже умершее сознание.
Наверное, умственная деградация уже сделала своё дело в исчезающем Я, потому что стало совершенно безразлично, что случилось в мире живых и кто, по каким причинам погибнет там за ближайшие миллионы лет. Вместо этого захотелось только трех вещей: покоя, ласкового лучика Занваля и последний раз представить перед собой желанное личико своей любимой. Увы! Ягуши почему-то не отыскалось в памяти. Хотя скорей всего и памяти, как таковой, не существовало.
А вот пятнышко странного света вдруг мелькнуло в пределах зрения! Понять, что это такое и принадлежит ли Занвалю, сразу показалось делом бессмысленным. Но, присмотревшись чуточку вперёд, по ходу своего падения, Невменяемый узрел новое пятнышко. Когда пролетал мимо, постарался присмотреться и понял, что падение при этом замедляется. Или, опять-таки, само пятнышко не спешит проноситься мимо.
«О! А вот ещё одно! Хм… Промелькнуло… — пытался рассуждать человек. После чего догадка переросла в уверенность: — Но это — явно свет! Словно маленькое окошко в иной мир. А если это так, то нельзя ли заглянуть туда? Может, и ухватиться за него удастся? Ах, да! Тело-то у меня отсутствует…»
После такого напоминания самому себе умерший Эль-Митолан постарался сделать такие движения, которыми он управлял ранее своим отделённым сознанием, перемещая его в пространстве. Не сразу, но некоторое смещение в сторону стало получаться уже с пятой попытки, а к двенадцатой удалось приблизиться к очередному «окошку» довольно близко. Коснуться его не удалось, а вот коротко заглянуть в него — получилось. Краткий миг, словно вспышка молнии, осветил внушительное окно, за которым ослепительно и ярко что-то сияло.
«Окно — в окошке?! — недоумевал Кремон. — Или у меня посмертные галлюцинации? А такое разве бывает? М-да… если у кого и было — он никому не рассказал…»
И в то же самое время на дне почившей, навсегда заснувшей памяти вдруг проснулось некое древнее, ностальгическое воспоминание. Окно показалось до странности знакомым:
«Если представить, что за ним — свет Занваля, то оно очень напоминает окно моей спальни в родительском доме в Пладе. Только почему оно такое преогромное? Таких просто не бывает в строениях… Ну разве что в некоторых королевских или императорских дворцах…»
Следующие несколько пятен, хоть и замедлились достаточно при сближении, всё равно не дали чётко рассмотреть, куда они ведут. То ли стволы гигантских деревьев, то ли мир, видимый с борта резко качающегося и вздрагивающего корабля.
Пришлось напрягаться, изгаляться сознанием, чтобы хоть краешком взгляда зацепиться за нечто стоящее, материальное, знакомое… И чудо произошло! В одном из пятен Невменяемый рассмотрел лицо девочки, которая заглядывала с той, непонятной, но явно иной стороны пропасти. А может, она тоже его заметила? Вся из себя такая… колючая и вредная. Лет десяти… Глаза большие… И… знакомые!
Не так чтобы сразу узнаваемая, а так, что уверен в том, что когда-то её видел, знал и лично общался. Вот только дальше этого — никакой конкретики. Ни имени, ни места, ни времени общения. Она могла быть дочерью одного из тысяч знакомых, а могла оказаться из личного детства. Даже сходство припомнилось с одной из дочек Бадуша, резидента энормианской разведки в Баронстве Радуги. Причём сильное сходство, но… всё-таки и явно не она.
Голова не болела из-за перенапряжения, ибо её — не было. Но мысли трещали в голове, вращались и тёрлись, словно мельничьи жернова, однако дельный результат воспоминаний так и не выдали. Зато появился иной интерес: как можно ближе прильнуть к очередному световому пятнышку, чтобы в краткой, яркой вспышке рассмотреть сценку из иной жизни. Или лицо… Потому что чаще и чаще стали попадаться именно женские личики. То детские, то юные, то писаные красавицы, недоступные в своём величии и неприкосновенности для простого смертного.
А потом вдруг чётко и явно удалось рассмотреть молодую женщину. Во весь рост, практически обнажённую. И узнать её…
Это была та самая красотка из Агвана, с которой Кремон, уже ставши полноценным Эль-Митоланом, несколько раз был в близких интимных отношениях. И вот тогда пришло новое понимание:
«Что-то в этих окошках не так… Та красавица никак не могла умереть и находиться сейчас за этими стенами несуществующего пространства. Или могла?.. Нет! Это явно мои воспоминания! А десятилетняя девочка — это бесспорно воспоминание моего детства… Точно! Мне нравилась одна бойкая соседка, и я ей долго симпатизировал. И это — она! Хотя странно, что я вообще смог вспомнить её лицо. Но сейчас важно другое: неужели я не в пропасти, а в мире своей собственной памяти?»
Чтобы это выяснить окончательно, пришлось опять приложить максимум не осмысленных до конца усилий, чтобы заглянуть в очередное окошко.
Там мелькнула… Мальвика! Причём не та симпатяга маркиза, которая в блеске и в роскоши выглядит словно принцесса, а та бедная, несчастная, страшно косоглазая девчонка, какой её впервые увидели в столовой Кремон и его учителя, Хлеби Избавляющий и Ганби Коперрульф.
«О! А она здесь с какого перепугу? — поразился Невменяемый. — И почему я в этих окошках не видел пока ещё ни одного мужского лица?..»
Ничего не оставалось, как присматриваться дальше. Несколько пятен промелькнули так быстро, что ничего увидеть в них не удалось. А потом вновь яркая и чёткая картинка: со злобной, хищной улыбкой из неведомого нечто взглянула Золана Мецц. Та самая наёмница особого полка в армии колабов, страшная убийца, безжалостная мегера, которую опасались затронуть даже старшие по званию, стажу или боевым заслугам. Но это в начале знакомства Золана была наёмницей. Сейчас она занимает в Менсалонии высокое положение, имеет титул герцогини Шиари и растит сына, которого зовут Кашад. Ведь именно такое имя носил отец мальчика, будучи сам лазутчиком в логове врага.
Пока умерший колдун пытался сообразить, что к чему, одна за другой промелькнули три Галиремы, царицы и повелительницы царства Огов. Последней особенно долго зависла на сетчатке глаза обнажённая Молли, мать дочурки Паулы.
После этого несколько очнувшееся от спячки сознание подсказало: «…Это неспроста! Ну не могут вот так бессмысленно мелькать перед глазами все особы женского пола, которые когда-то нравились тебе или были близки к твоему телу по разным принудительным или житейским обстоятельствам! Не бывает такого!»
Следовало подумать и сопоставить некоторые утверждения тех, которые в какой-то момент оказались на пути неподвластной уговорам смерти и выжили после этого буквально чудом. Так в них говорилось, что человек, да и любое разумное существо в течение нескольких мгновений просматривает всё, что с ним случилось при жизни. Колдун в такое не верил, потому что и сам несколько раз оказывался на грани гибели, но ни разу у него перед глазами ничего не мелькало.
«Значит, тогда было не настолько опасно, — решил он про себя. — И только сейчас — наивысшая опасность. Точнее говоря — смерть. Но тогда почему я не рассматриваю всю свою жизнь? А только выборочно? И только женские лица и их фигуры целиком?..»
Заинтересованность нарастала. Интрига пока ещё не осознанной тайны — будоражила. Как следствие, к следующим окошкам удалось чуть ли не прильнуть. Замедляя их движение на удивление сильно. И там оказалась одна красавица, скромная и тихая Сильвия, племянница асдижона Лазана. Ныне графиня, мать прелестного сынишки Сандрю.
Поэтому уже совершенно не удивил вид строго смотрящей роковой красавицы, известной чуть ли не всему миру Элизы Майве. Ныне её высочество Элиза воспитывает свою дочь Стефани, сестричку того самого Сандрю. По отцу.
«Кажется, я начинаю догадываться, к чему всё дело ведётся…» — Кремон после такой мысли воспрял духом и вновь приложил все усилия для просмотра пятен в мир своей памяти. И тут же мелькнуло хитрое, вроде даже как подмаргивающее личико Сулфи, дочери визиря и племянницы самого Таррелона Радужного, султана Онтара.
«Ага… И эта меня обманула, аннулировав древним артефактом магическое предохранение… — запоздало досадовал Невменяемый на свои ошибки озабоченного наследниками папаши. — Теперь осталось только Ягушу увидать…»
И та появилась! Причём не в одном окошке, а во всех, в которые удалось заглянуть. В разных видах, даже в разной обстановке… То сидящая и глядящая в окно… То с раскрытыми до невозможности глазами, читающая книжку и живущая сюжетом… То весело и заразительно смеющаяся… То страстная, в любовном порыве простирающая к своему любимому руки… Но везде, всегда, в любой обстановке — только счастливая. Живая, родная, близкая, желанная, единственная, непревзойдённая, величественная, самая нежная и прекрасная…
Слов любви и обожания становилось всё больше. Они теснились в сознании, взывая к жизни и к светлому совершенству. Ощущения собственного тела доносили волны горячего тепла. Память, логика, способность к анализу ситуации и резонность — просыпались всё сильней и отчаянней. Ну и желание вновь увидеть свою любимую, обнять её, взять на руки и целовать до умопомрачения разгоралось, словно гигантский костёр, в который лавиной ссыпаются сухие ветки, листья и хвоя.
Наверное, именно этот костёр помог крови прогреться до такой степени, что Невменяемый ощутил своё тело. Напрягся. Постарался шевельнуться. Непроизвольно застонал от обрушившейся на него волны боли. И только после этого, с огромным трудом удалось приподнять странно слипшиеся веки и взглянуть на мир. Причём не на иной мир, куда, возможно, попадают умершие или вновь рождённые разумные существа. А на свой, родной мир Тройной Радуги.

Глава 16
Свидетели

Трудно сказать, что помогло Виль-Ройту остаться в живых. Наложение случайностей, не иначе. Но, наверное, больше всего пригодилось выработавшееся умение плавать даже в бессознательном состоянии. Потому что за двести двадцать лет чего только с отважным лоцманом не случалось на речных и прибрежных морских просторах. Где он только не глотал воду, и где его только не норовила судьба затянуть на глубины, а там и отдать на корм здоровенным крабам. Везде выплывал.
Так и сейчас, оглушенный ударом мраморного шара и потерявший при этом сознание, Виль-Ройт очнулся в ледяной воде того самого канала, где плотогоны собирали свои плоты, а лесорубы им при этом помогали. Причём очнулся, чтобы осознать: теперь уж он тонет окончательно и без шансов на спасение. Правая рука не слушалась, а всё остальное тело окоченело от холода. Магической силы в теле — ноль. Видимо, сама ушла в дело, пытаясь вытянуть хозяина из нирваны беспамятства.
Оставалось только захлебнуться и пойти на дно…
Когда донёсся явно усиленный магией голос:
— Хватайся за верёвку! — По голове пребольно хлестнул конец тонкого, ловко брошенного каната. Обижаться за такую неосторожность было неуместно. Ну разве что, уже выкарабкиваясь на сушу, беззлобно пробормотать незнакомому спасителю:
— Чуть глаза не выпали от удара…
А тот в споры вступать не собирался. Только проинформировал:
— У меня половина магической силы, четверть отдаю на твоё восстановление и согревание. Бери!
Воздействие этой помощи оказалось невероятно действенным. От прогревания лоцман подпрыгнул, чувствуя себя словно кипятком ошпаренным. Но самое положительное, что все органы заработали в идеальном режиме, если не считать основательно выбитое правое плечо.
— Здесь одни погибшие, — информировал тем временем спаситель. — Я сейчас бегу по тропе к Непреодолимому…
— Но туда ведь… — лоцман не договорил, вызвав в памяти данный участок Гайды. Если и в самом деле существует некий прямой путь по берегу сквозь скалы, то к ущелью можно добежать за считаные минуты.
— Ты со мной? — уже на ходу спросил сентег, судя по форме одежды, явный дровосек. И больше не спрашивал, потому что спасённый собрат только кивнул и молча пристроился в фарватер движения. Так что дальнейшие несколько слов рубщик деревьев прохрипел с большим интервалом: — Всех наших эти твари порешили!.. Верноприличники!.. Один из моих друзей узнал, сообщил мне перед смертью…
Они мчались на грохот выстрелов, ясно понимая, что в ведущемся сражении ничем не смогут помочь. У них ничего кроме кинжалов да по паре метательных ножей с собой не было. Но всё равно бежали, надеясь на чудо. И в какой-то момент, когда горы вздрогнули от невероятного грохота, показалось, что чудо возможно, ведь так взрывается лишь невероятный по силе и мощности огненный шар.
— Этот колдун с Севера — много чего умеет! — прохрипел лоцман в хвост своего спасителя. А тот в ответ выдохнул:
— Тот взгорок!.. Оттуда!..
Они взбежали на покатую скалу, с вершины которой было прекрасно видно всё ущелье до самого изгиба вдали. И мост отсюда смотрелся великолепно, вызвав своим видом досаду у Виль-Ройта:
«Надо было сюда вести на экскурсию, может, и обманули бы преследователей…»
Но в любом случае, вид финальных событий в водах ущелья отсюда открывался как на ладони. И оно того стоило, чтобы на пределе сил сюда домчаться и всё увидеть собственными глазами. При свете дня и ярко подсвеченной на глубинах воды зрелище получилось феерическим. А уж память Эль-Митоланов позволила им запомнить каждую подробность увиденной картины.
Маленький плавер резво нёсся прямо в сторону моста. За ним с ещё большей скоростью пёр большой корабль верноприличников. И с него велась массированная стрельба из арбалетов. В команде Кремона только один воин оставался на ногах, да и то просто стоял, явно прикрывая спину человека. А стреляла только Ягуша. Да и то, сделав подряд три выстрела, она отбросила керечесу в сторону и бросилась своему супругу на спину. Видимо, так она постаралась, в соответствии с легендой, как можно скорее соединиться объятиями с любимым. Да и до «мёртвой» воды к тому моменту оставалось всего лишь два метра. А вот до неумолимо надвигающегося плавера врагов было уже не больше тридцати метров. С такого расстояния рой арбалетных болтов становился невероятно опасен, от него уже никакие личные щиты не спасли бы.
И в следующий миг небольшой кораблик Невменяемого ворвался в зону Шанны. Именно от него по невидимой преграде во все стороны ринулись змеящиеся молнии. Некоторые впечатались в стены вздымающегося ущелья, некоторые ударили прямо по Непреодолимому, часть — ушла в воду, буквально вскипятив её огромное количество до состояния пара. Именно последнее действо спровоцировало фактический взрыв жидкости. Кипящие гейзеры пара и брызг ринулись вверх и в стороны, на долгое время скрывая пытающихся уйти от погони.
В судьбе Кремона, Ягуши и остающегося на ногах порушника сомневаться не приходилось: они выбрали смерть, предпочитая умереть так, чем от рук численно превосходящего врага.
А вот дальше начались чудеса. Пар настолько раздался в стороны, что коснулся своими космами плавера верноприличников. Тот уже почти остановился, пытаясь дать максимальный задний ход своими водомётами. И в этот момент нос корабля, находящийся метрах в десяти-двенадцати от Барьера, накрылся волной пара. Тотчас раздались жуткие вопли боли, и первые фигуры сентегов, коснувшиеся пара, стали в судорогах корчиться на палубе. Совсем, совсем непростыми оказались вскипячённые «мёртвые» воды!
Большой плавер должен был полным ходом сдавать назад, буруны и волны, вздымаемые водомётами, явно показывали, что магические двигатели в полном порядке и работают как надо. Только судно ещё какое-то время так и продолжало оставаться на месте. Катающихся по палубе подельников никто спасать или оттаскивать из тумана не стал, оставшиеся в живых верноприличники отскочили ближе к корме. А потом туман стал словно всасываться в невидимую преграду Шанны. Как будто вскипевшая вода ни в коей мере не собиралась отдавать окружающему пространству даже капельку самой себя. Но! Вместе с туманом потянуло к Барьеру и дико упирающийся, сотрясающийся от рывков плавер верноприличников!
Теперь уже заорали все, кто оставался в живых. Одни кричали, что надо прыгать в воду, другие — что следует помочь вёслами, а третьи — что не умеют плавать. Кажется, там создалась настоящая паника, а может, и лидера не осталось в живых, который смог бы чётким приказом скоординировать действия подчинённых. Тем более что одним из них был найден прекрасный выход из опасного положения. Он подхватил огромное весло, но вместо того чтобы им грести, закрепив на борту, стал попросту размахивать лопастью в цепком пару. И космы странного тумана стали рассекаться и таять! Увидев такое дело, к носу корабля точно с таким же веслом бросился и второй подельник. И в какой-то момент показалось, верноприличникам удастся вырвать своё плавсредство из лап смертельной ловушки.
Но плавер-то всё равно продолжал двигаться вперёд! И что такое десяток метров на воде? Да во время паники, криков и неуместных команд? Тем более что добрая половина оставшихся в живых всё-таки попрыгала за борт со стороны кормы. И через пару мгновений именно они посчитали, что поступили единственно правильно. Оба сентега с вёслами, пытающиеся изобразить собой мельницы, как и третий, кинувшийся к ним на помощь, вдруг загорелись диковинным, ярко-синим пламенем. А вопли из их глоток говорили о невероятных мучениях умирающих.
Далее смерть в виде ломающих тело судорог и корчей обрушилась и на остальных сентегов, которые ещё оставались на борту. Водомёты сразу перестали работать, и весь корабль, словно после сильного рывка, целиком скрылся в клубящемся пару.
И тут очнулся от созерцания грандиозного зрелища Виль-Ройт:
— Смотри! Наш берег для них ближе! — Ему даже пришлось подтолкнуть своего спасителя, выводя его из ступора. — Да очнись ты! Если эти твари выберутся на берег, мы с ними не справимся, а вот пока они в воде…
Последнее предложение он договаривал уже на бегу, слыша за спиной топот лесоруба. Так же на бегу прикидывая соотношение сил и шансы на успех. Над поверхностью воды виднелось семь вражеских голов, хотя изначально прыгало за борт гораздо больше особей. Видимо, большинство и в самом деле не умели плавать и тотчас пошли на дно. Плыть им до удобного выхода на берег оставалось всего ничего, но ведь это плыть, а не бежать! Поэтому парочка свидетелей и мстителей в одном лице как раз успевала.
Другой вопрос, что толкового оружия при себе у них не было, и справиться имеющимися ножами и кинжалами с противником, у которого могли оставаться силы Эль-Митоланов, — дело практически безнадёжное. Но бегущий сзади дровосек подсказал на выдохе замечательную идею:
— Камни!..
И уже на самом спуске не просто стал подбирать соответствующие булыжники, но сразу и метать их в приближающиеся цели. Не приходилось сомневаться, что рубщик леса, привыкший к постоянному физическому труду, чувствовал себя одинаково превосходно, орудуя топором или метая камни.
Причём оказалось, один верноприличник утонул ещё до начала столкновения. Силёнок не хватило удержаться на плаву. А далее уже сразу по два камня летело в торчащие над водой головы. Превосходно получилось! Даже если попадания не получалось или камень оказался отражён личным магическим щитом, на это уходили у врагов последние и так мизерные силы. В результате ещё трое так и не смогли коснуться лапами скалистой тверди. Из оставшихся троих одного немедля пронзили парой метательных ножей в то мгновение, как только он показался корпусом из воды. Второго безжалостно зарезал лесоруб своим кинжалом. Хотя преступник и вопил о том, что сдаётся.
Третий тоже умолял пощадить его, обещал горы сокровищ за свою жизнь и даже пытался врать, что он целый князь Пикирони. Лоцман его не убил, но не из жалости или по причине обещанного выкупа, а просто для того, чтобы узнать точно впоследствии: кто напал на Кремона Невменяемого. А потом и для показательной казни хоть одного бунтовщика.
Виль-Ройт попросту сильно оглушил последнего врага камнем по голове и тут же быстро связал пленнику руки с крыльями, лапы и клюв снятыми с него же ремнями.
— Вначале всех своих подельников выдашь перед смертью! — бормотал он со злостью. — А уж потом тебе император особую казнь придумает!
Дровосек ему в этом не помогал, а, поднявшись на ближайший камень для лучшего обозрения, просматривал воды громадного ущелья:
— Пар рассеялся… или осел на воду…
Тотчас и лоцман присоединился к своему спасителю, стараясь увидеть: что и от кого осталось на поверхности подсвеченных из глубины вод.
Большой плавер приткнулся бортом в небольшую природную выемку отвесной стены. Причём всего лишь метрах в двадцати дальше от тоннеля, в который вёл левый, если смотреть снизу, жёлоб с моста. Течение его назад не сносило, лишний раз подтверждая, что оного здесь, наверху, не существует. Только в глубинах. На палубе лежали почерневшие или страшно изогнутые, словно изломанные трупы верноприличников. Никто не шевелился, живых не могло там быть по умолчанию.
Маленький кораблик Кремона на самом малом ходу продолжал двигаться вперёд и уже почти скрылся за поворотом, за изгибом всего ущелья. Там тоже никто не шевелился.
Виль-Ройт попытался рассуждать логически, хотя после всего пережитого и увиденного это оказалось несколько сложно:
— Водомёты не могут работать, если ими не управляет Эль-Митолан. Значит, хоть кто-то, но остался в живых на малом плавере. Возможно, что и сам Кремон… И скорей всего он ранен… или в бессознательном состоянии… И Ягуша, наверное, жива… Но тогда получается, что легенда и в самом деле имеет в своей основе реальную историю… Ведь эти двое людей так сильно любят друг друга!
— Точно? — засомневался лесоруб.
— Уже поверь мне! Насмотрелся я на их ауры… Словно созданы друг для друга…

Глава 17
Осознание

Глаза раскрылись с трудом. Голову приподнять оказалось ещё тяжелей. И хоть опознанный мир был родным, легче от этого не стало. На малом, минимальном ходу плавер приближался к невысокому, но довольно мощному, светящемуся лазурными переливами водопаду. Левым бортом судёнышко почти касалось стены ущелья, а нависшие над головой скальные выступы вызывали непроизвольный страх. Так и казалось, что они сейчас рухнут вниз, погребая под собой обессиленного человека.
Повинуясь сознанию Эль-Митолана, магические движители остановились, и кораблик замер на месте. Потому что, пройди он ещё метров сорок, попал бы под мощь падающей воды. В идеале следовало бы и из-под нависших скал отплыть, но повернуть штурвал Невменяемому не хватило сил.
И только после этого он попытался понять, что ему мешает, что на него давит, что создаёт всё большее и большее беспокойство. У него на спине кто-то лежал. И не шевелился. Даже не дышал. А судя по неприятной, застывающей субстанции на плечах, кровь из прикрывшего своим телом сентега уже вся вытекла и успела остыть.
При попытке чуть распрямиться молнией мелькнула мысль:
«Где Ягуша?! Почему молчит?!»
Переживания о любимой придали сил. Удалось упереться руками в приборную доску над штурвалом и аккуратно податься назад. Удержать бережно спадающее со спины тело не удалось бы при всём желании, и оно почти беззвучно завалилось на деревянные решётки, укрывающие дно плавера. Уже это движение вызвало страшную боль в правом плече, чуть не лишившую сознания. А ведь следовало ещё сместиться по банке вправо, чтобы упереться спиной на правый борт и осмотреться по внутренностям артефакта Древних. Пока Кремон это сделал, взмок от усилий и с минуту ждал, пока красные круги рассеются перед глазами.
А когда рассмотрел, кто лежал возле его ног, свет вновь померк у него в глазах. Неизвестно, какое время он пребывал в таком состоянии, скорее всего, подспудно не желая из него выходить. Видимо, подсознание мечтало проснуться от кошмарного сна, перенестись в иную реальность, лишь бы не видеть самое страшное, самое печальное.
Но жизнь безжалостна, даже в своём уродстве…
Сознание вновь вернулось к человеку, и он безумными глазами уставился на лицо своей любимой. Ягуша улыбалась, лёжа на боку, глаза её были раскрыты, но смотрели не на любимого, а в иной мир. Вернее — из иного мира, из которого уже не возвращаются. Охотничий костюм спереди казался чёрным от крови… Тогда как смертельные раны оказались на спине… Целых шесть арбалетных болтов. Шесть носителей смерти, оборвавших светлую, радостную, восторженно прекрасную жизнь.
Эль-Митолана Познающая пала… Пала, прикрывая собой и последними крохами магических сил своего любимого. И когда она умирала, на последнем вздохе поверила, что Кремон остался живой. Поверила и счастливо улыбнулась… в последний раз…
А Невменяемый всё сидел и не мог оторвать своего взгляда от любимой супруги. Слёзы заливали глаза, но веки их не смаргивали. Душа безмолвно вопила, разрываясь на мелкие капли от горечи, боли и беспредельной тоски. Сердце почти перестало биться, осознавая никчёмность своих потуг. Всё померкло перед осознанием самого страшного.
Она — ушла… Её — больше нет…
Больше никогда не прозвучит её смех. Не зазвучит её ласковый голос. Не удивится и не потеплеет взгляд. Не будет касаний её рук. Не повторится нежное касание её бархатной кожи на щеках. Не ударит горячим, пронизывающим чувством её искреннее объятие. И даже никогда не позовёт за собой…
Так зачем тогда жить?
Вздрагивая всем телом, мужчина понял, что до сих пор дышит. Что до сих пор страшно болит и дёргает рана в плече, откуда арбалетный болт вырвал кусок мяса. Но в сознании всё больше и больше разрастались огненные раны только одного вопроса:
«Зачем жить?»
И левая рука, словно имеющая свою волю, потянулась к кармашку на поясе. Достала напёрсток с ядом люйсан. Редкий яд в порошке уже готов был просыпаться в приоткрытый рот, достаточно лишь было сжать напёрсток с двух сторон.
— Остановись!.. — вдруг раздался еле слышимый шёпот.
И Невменяемый содрогнулся от мистического ужаса. Ему показалось, что это заговорил сентег, прикрывавший ему спину и сейчас лежащий с десятком арбалетных болтов в теле рядом с Ягушей.
Но это прошептал тот воин, который получил тяжелейшие раны ещё во время подъёма по стремнине. Он просто должен был умереть раньше всех от ужасной кровопотери, но случилось чудо: он до сих пор дышал и видел прекрасно, что вокруг происходило. Правда, своим выживанием после прохождения Барьера он несколько поколебал суть древней легенды, но зато успел удостовериться в иной истине.
— Она тебя любила больше жизни… — неслось шипение из еле приоткрываемого клюва. — Она сделала всё, чтобы выжил ты!.. Поэтому ты не имеешь права уходить следом за ней… Выбрось яд за борт… Протяни руку ко мне…
Оба распоряжения умирающего были выполнены беспрекословно. Напёрсток оказался отброшен в воду, а рука сама потянулась к приподнявшемуся навстречу крылу.
— Прими силу… она тебе нужней…
Эти слова оказались последними в судьбе мужественного воина, который, передав человеку примерно пятую часть силы — всё, что у него имелось, тут же умер. Оставалось поражаться, почему он не умер раньше, как умудрился сберечь в себе магическую энергию и сколько мужественного самопожертвования проявил в последние секунды своего бытия.
Но самое главное, он заставил Кремона не умирать. Заставил жить. Заставил осознать, что его смерть будет полностью бессмысленна. Особенно на фоне того, что сделала для него Ягуша. Особенно на фоне того, что сделали для него все пятеро воинов сопровождения и лоцман. После таких жертв энормианин просто обязан жить, чтобы сохранить память о своей любимой в веках. Обязан существовать, чтобы прославить имена героев, отдавших жизнь за его любовь. Точнее говоря: в попытках спасти эту любовь и обоих влюблённых.
И не их вина, что женщину спасти не удалось. Не заслуживают они забвения лишь по той причине, что мужчина не отыскал в себе силы подняться и пойти дальше по дороге жизни.
Так думал и оправдывал своё существование Кремон.
Так он размышлял, превращая переданную ему силу — в целительскую. Да и врождённая, а потом и приобретённая регенерация помогала. Плечо давно перестало кровоточить, а после направленного, осознанного лечения и от боли удалось абстрагироваться. Как ни странно, иных ран на теле не было, если не считать громадной шишки на темечке, довольно обожжённого паром лица и открытых участков рук да наплывающей время от времени слабости. Причём слабость эта сковывала физическое тело и умственные способности и чередовалась почему-то с периодами облегчения.
Вначале выживший герой приписал эту хилость к последствиям эмоциональной перегрузки. Поэтому долго продолжал сидеть камнем всё в той же позе. Закрыл глаза, чтобы не видеть Ягушу, и просто констатировал всё, что с ним происходит. Начни он опять горевать над любимой в те моменты, неизвестно, предотвратило бы смерть отсутствие напёрстка с люйсаном или нет. Скорей всего, что нет. Вот и пришлось вспоминать последние слова воина:
«Она сделала всё, чтобы ты остался жить. Поэтому — я выживу. Обязательно выживу, любимая! Клянусь тебе!» Чуть позже подобные мысли всё-таки сменились более мрачными: «Но как я смогу вернуться к людям? Или к другим разумным? Как я смогу существовать среди них, если каждый миг мне станет напоминанием об утраченном счастье?» Естественно, что и такие выводы последовали: «Нет! Не смогу я жить среди людей… И домой меня не тянет… Странно, даже детей видеть не желаю… Даже разговаривать с ними по нашим кровным связям — совершенно не хочется… Менсалония? Мишура сплошного сада… Спегото? Унылая скорбь, которую только углубляют любящие темень вьюдораши… Гиблые Топи? Осушенное болото с полуразумными пиявками и гигантскими ящерами… Царство Огов? Бедный край тружеников, которыми правят коварные и лживые ведьмы Галиремы…»
Про остальные государства и территории вообще вспоминать не хотелось.
Даже мать с отцом, брат, проживающие в Альтурских Горах, и пребывание в теле дракона вспоминались с полным безразличием, словно старые и ненужные вещи, заброшенные на чердак и присыпанные многовековой пылью.
Интерес к жизни — пропал. И если совершать самоубийство Невменяемый себе запретил и поклялся, что этого не сделает, то ограничить собственное общение с себе подобными он был в полном праве.
Но если интерес пропал, то боль и чувствительность тела — нет. Вроде нечто или кто-то приложились к макушке, но там и так имелась порядочная шишка! Так что ощущения оказались крайне неприятные. А открывшиеся резко глаза в первый момент не поняли, откуда взялась опасность. Мрачно, шумно… и кто-то продолжает настойчиво давить на раскалывающуюся от боли голову.
Всё оказалось достаточно прозаично. Еле ощутимыми поверхностными течениями плавер прибило к нависающим скалам, но теперь уже гораздо ближе к водопаду. Именно с нависающими камнями и столкнулась злосчастная шишка на макушке. Ну и подсознание, продолжающее непроизвольно работать, подсчитало наконец, что накатывающиеся волны слабости имеют более чем странную закономерность. Одна минута слабости — потом пять спокойствия. Затем вновь минута слабости — и уже три минуты нормального самочувствия. Дальше круг повторяется: одна — пять, одна — три. До бесконечности.
Невменяемый где только не бывал и в каких ситуациях не изворачивался, чтобы сразу не понять: дело не в его ранах, дело в окружающей обстановке. Что-то воздействует на человека, а возможно, и на любое живое существо. Да и вовремя пришло напоминание, что он не просто где-то в горах или на озере, а за Барьером. Причём за Барьером как минимум двойным, скрывающим за собой Ничейные земли Лазурных Туч. Там, куда тысячелетия не ступала нога разумного существа, куда не могли проникнуть крылатые повелители воздушного океана, куда не могли протиснуться вездесущие болары. Как следствие, родились очередные печальные выводы:
«Да я при всём желании не смог бы вернуться к людям. Обратной дороги нет. Даже для тех влюблённых сентегов из легенды — её не было… Или всё-таки есть?..»
Хороший вопрос, ответа на который может не оказаться.
Мало того, только сейчас он вспомнил о Жемчужном ордене, откуда взятые силы наверняка помогли преодолеть Барьер под мостом. Левая рука спешно расстегнула камзол, вытаскивая за прочную цепочку уникальный накопитель энергии. Само основание оставалось целым, и даже жемчужины — на местах. А вот их цвет и структуры кардинально поменялись. Белый цвет сменился на угольный, а любые качания заставляли жемчужины рассыпаться графитной пылью. Уникальная поделка Древних уже второй раз спасла жизнь своему хозяину, доведя себя до полного уничтожения.
«Выбросить или оставить? — возникла серая мысль в голове. — Ладно. Пусть валяется… — И рука уронила недавно ещё уникальный артефакт, мечту каждого Эль-Митолана, в небольшой ящик возле штурвала. — А теперь что?..»
Но для начала пришлось взяться за весло и оттолкнуться от нависающих скал. Да и от водопада, который шумел мощно и равнодушно. Такому массивному потоку труда не составит ударить плавер, затянуть и закрутить его на глубины, несмотря на всю его положительную плавучесть или непотопляемость.
Использовать крохи вернувшихся сил Эль-Митолана на управление водомётами было бессмысленно. Да и физические движения сказывались на общем состоянии скорей положительно, чем изнуряюще. Мало того, наплывы минутной слабости на расстоянии в двадцать метров от водопада вдруг резко прекратились. То есть одна загадка вроде как стала проясняться.
«Или, наоборот, усложняться? — Пристально всматриваясь в берег, Кремон заметил, что два пригодных выхода на скалы, как раз по обеим сторонам водопада, скорей всего части уходящего вверх русла Гайды. — Вроде я могу и ослабленный на берег выйти, но не лучше ли поискать иное место?»
Решил проплыть дальше, держа направление к оконечности ущелья. Там скалы резко шли на понижение. Но струящийся поток Лазурной воды из водопада, хорошо видимый и на большой глубине, оплыл по большой дуге, скорей инстинктивно избегая неприятных ощущений. Странно здесь всё-таки воды ведут себя, не смешиваются сразу.
За очередным выступом стены приоткрылась финальная часть ущелья. Там нагромождения скал словно были прорезаны в глубину и на всю высоту узенькими реками. Подобное побережье с узкими шхерами довелось энормианину видеть в Кремниевой Орде, как раз рядом с местом высадки десанта, во время последней Мировой (как её уже окрестили историки) войны. Плыть туда не было ни малейшего смысла и желания. Да и нормальный выход на берег обнаружился сравнительно быстро. Вот человек туда и поплыл, орудуя веслом и уже издалека высматривая место, где он станет строить саркофаг для своей супруги и павших товарищей.
О том, чтобы вернуться к месту сражения и хотя бы выяснить, что делают враги на большом плавере, он даже думать не хотел. В сознании царила твёрдая уверенность, что мост Непреодолимый так и останется непреодолимым для всех остальных разумных существ.

Глава 18
Тоска и безысходность

Мальвика бродила по лабиринтам оборонного зонального комплекса Древних и не знала, что ей делать. Жить не хотелось совершенно. Поэтому мысли крутились лишь вокруг способа ухода из этой жизни: то ли сразу покончить с собой в этих мрачных тоннелях, то ли отыскать всё-таки вначале Кремона и трагически умереть у него на глазах. По всем размышлениям второй вариант выглядел намного предпочтительнее, хотя и имел один огромный минус. Маркиза Баризо никоим образом не хотела доставлять Невменяемому даже малейших неприятностей. А если она примет смерть в его присутствии, могут именно колдуну приписать убийство. Тем более что повод имелся: излишняя прилипчивость, надоедливость и нескрываемая ревность.
Никто и сомневаться тогда не станет при расследовании, безотложно выдвинут обвинение: дескать, убил свою содержанку за бесцеремонное и наглое вторжение в новую семью. А в том, что она станет вторгаться, Мальвика не сомневалась. Ей уже сейчас, ни разу не видя эту выскочку и прислужницу сентегов, хотелось рвать её на мелкие кусочки голыми руками. Так что второй вариант — отпадал.
Но и первый вариант не годился. Следовало сделать так, чтобы Кремон ужаснулся, осознал всю пагубность своего поведения, а потом горько каялся всю свою оставшуюся жизнь. В таком вот контексте: «…почему я не оценил таких ярких чувств?! Почему не воспринял их с благодарностью и восторгом?! Какой же я…!»
Обзывать своего идола, пусть даже мысленно, несчастная женщина не посмела. Зато новая идея позволила ей соединить вместе оба предварительных варианта:
«Надо подстроить свою гибель у него на глазах! Чтобы он понял, что является виновником моей смерти. Но сделать это с гарантией непривлечения к ответственности, при свидетелях и в как можно более жутких обстоятельствах. То есть чтобы весь мир ахнул, все женщины заплакали в сочувствии, и крови было как можно больше… Нет! Крови не надо! И калечить своё тело и уж тем более лицо — нельзя категорически. Иначе меня не смогут хоронить в открытом гробу, такую всю спокойную и умиротворённую…»
Итог противоречивых размышлений оказался однозначен: следует вначале дождаться возвращения Кремона на границу и уже потом прощаться с жизнью. Ну а если он решил остаться в столице империи Сентегов, значит, ехать к нему и уже на месте воплощать задуманное в действительность.
«Раз придётся ждать и готовиться, то чего я здесь брожу, словно привидение? — появилась очередная резонная мысль в головке маркизы. — И куда это я вообще зашла?» Только сейчас она замерла на месте и стала внимательно осматриваться по сторонам.
Знала она комплекс лучше всех, но сейчас никак не могла сообразить, что это за сложный перекрёсток. В том, что она выберется, — сомнений не возникало. Зато нахлынули совсем иные опасения: магический светильник трего стал заметно меркнуть, запас энергии в нём подходил к концу. А запасного светильника не было. К чему носить несколько, если весь комплекс в последнее время освещался таинственными устройствами Древних? Вот никто и не носил, кроме одного трего, на всякий случай. Да и остальные исследователи лабиринта являлись через одного Эль-Митоланами, не то что Мальвика, которой оставалось ждать бездну времени до обязательного возраста в двадцать четыре года. Только тогда она сможет пройти Обряд Воспламенения Крови и стать полноценной избранной, познавшей тайны мироздания.
Баризо с тяжёлым вздохом вспомнила о своих Признаках, которые теперь смело позволяли учиться и готовиться к званию Эль-Митоланы, и печально вздохнула. Ведь так ни разу толком и не воспользовалась ими для соблазнения Кремона. Всё хотелось, чтобы он влюбился в неё, оценил и восторгался естественным путём, без привлечения магии. Увы, не получилось…
Но жалеть об утраченных возможностях и времени было неуместно. Резко выдохнув, Мальвика вновь вернулась в действительность. Бродить здесь в полной темноте — это, по крайней мере, глупо. Сталпни могут вот-вот проснуться, ринуться по тоннелям, кроша всё на своём пути. Да и механические сооружения Древних могут вновь начать зачистку комплекса от роящихся в нём людей и прочих разумных созданий.
А потому, выбрав проход, вроде как ведущий вверх, Мальвика с места перешла на бег. Судя по мерцанию трего в руке, светить тому оставалось минут пять, не больше. За это время можно очень далеко забежать, да и деятельная натура женщины, определившая конкретные цели перед собой, вновь была готова действовать, сметая любые препятствия на пути не хуже Топианской Коровы. Пусть даже эти препятствия и мешали бы собственной, добровольной смерти.
Но минута шла за минутой, а навстречу так никто и не попался. Да и начавший жутко петлять проход не соединился с каким-нибудь тоннелем и не вывел на знакомый перекрёсток. Даже стал понемногу вести вниз. Освещение совсем упало, до минимума, поэтому о возвращении и думать было нечего.
Очередной резкий поворот, где в последней вспышке магического светильника удалось рассмотреть впереди себя вроде как совершенно ровный и безопасный коридор. Метров на десять, не дальше. А потом стало темно.
Обозлённая собственной глупостью и нерасторопностью, маркиза не удержалась от горестных восклицаний вслух:
— Да что за напасть такая на мою голову?! Куда глаза мои смотрели? О чём мозги думали?.. Или я перестаралась со своими желаниями?.. И помру здесь, без вести пропавшая?.. Так никогда и не найденная?..
Умирать так глупо и бессмысленно не хотелось. И главная причина — что на это никак не отреагирует Кремон. Ну, напомнят ему об исчезновении маркизы, ну, вздохнёт он несколько раз с грустью по своей названой сестричке. И всё? А терзаться и мучиться укорами совести не станет?
— Нет! Так дело не пойдёт! — решила заблудившаяся женщина и, выставив руки вперёд, двинулась дальше. — Всё равно выберусь! Да… и на всякий случай кричать надо, вдруг кто рядом находится? Эй! Э-ге-ге!
Ну да, зачем колдунам свет? Они ведь и ночным зрением в глубинах могут пользоваться. Так что крики — вещь весьма полезная. Ага, и голос разрабатывается… Командный в том числе…
Сделала шагов десять, когда за спиной что-то скрипнуло, а потом зашуршало.
— Эй! Кто здесь?! — занервничала маркиза. Но останавливаться не стала, продолжая идти вперёд. Хотя громкость своих криков непроизвольно снизила: — Кто-нибудь! Отзовитесь!
Метров через двадцать не то что эхо пропало, а и отголоски исчезли. И тут же руки упёрлись в преграду. Вначале показалось, что это сталпень, и смелая до крайности Баризо чуть не дошла до той самой крайности, но уже от страха. И с минуту просто, стоя на месте, тряслась, прижимая руки к груди. Бежать в ужасе назад — тоже не было никакого смысла. Но если не решиться на новое касание преграды, то точно ничего больше не останется, как умереть на этом же месте.
Мужество всё-таки собрать удалось. А потом и коснуться дрожащей рукой немного выпуклой, шершавой поверхности. Это оказался выпирающий валун. То есть коридор сделал очередной резкий поворот, что в темноте рассмотреть невозможно.
Уже с нервным смешком маркиза продолжила поиск дальнейшего пути. Но сколько ни ощупывала, сколько ни рычала от недовольства или ни попискивала от страха, пришлось сделать неутешительный вывод: тупик! Глухой!
Со временем мысли стали работать в направлении анализа. Тупиков, как таковых, в комплексе не существовало. Все тоннели, переходы и ответвления являлись функциональными. То есть всегда заканчивались либо дверью, либо открытым помещением, либо перекрёстком. А здесь наблюдался резкий отход от правил. Неужели начали строить тоннель, но так и бросили это дело на полпути? Или это выдвижная стена, которая открывается каким-то особым или магическим способом? Можно ли такую преграду вскрыть существу, не обладающему магическими возможностями? В ином случае бессмысленно и копаться.
Но Мальвика попробовала. Часа полтора провозилась, но так ничего дельного и не нащупала. Как ни не хотелось, но пришлось возвращаться. Благо что имелись надежды: проход непрерывный, достаточно добраться до перекрёстка и уже оттуда выбрать новый, скорей всего верный путь наверх.
Но не тут-то было! Примерно в том месте, где что-то скрипнуло и зашуршало, обнаружился новый тупик. На этот раз проход перегородила рукотворная стена из каменных блоков. Подогнаны они друг к другу идеально, на углах со стенами — тоже нет стыков, а значит, маркизе приходилось признать самое печальное: она в ловушке! И наверняка ловушка не открывается изнутри. Не придавал оптимизма и тот факт, что о подобных ловушках вообще, а об этой в частности раньше не было известно.
Стало совсем грустно.
И с всхлипыванием Мальвике пришлось признаться самой себе:
— И чего меня всегда тянет невесть куда? Постоянно влипаю в неприятности! Почему я дома не сижу, как все нормальные девушки? Что у меня за доля такая несуразная?.. Я ведь если и хотела умереть, то не так!.. Совсем не так…

Глава 19
Освоение

Вытащить плавер на берег не было ни возможности, ни необходимости. Кремон привязал артефакт канатом к внушительной скале. Да и то на всякий случай, подсознательно, чтобы не отнесло дрейфом воды. А вот над выносом тела супруги задумался. Следовало сразу её помыть в воде, удалив предварительно все болты, уложить на высоком камне и хоть таким образом отдать первую дань её светлой памяти.
Но тут до слуха донеслось пусть и отдалённое, но рычание. Чуть позже эхо донесло ответное взрыкивание. То есть здесь явно не безжизненные просторы с полным отсутствием фауны, раз хищники имеются. В таких обстоятельствах тело на берег выносить нельзя. Потому и пришлось оставить его пока в кораблике. А чтобы и в него какой монстр не забрался с берега, пришлось привязать плавер двумя канатами, с носа и кормы, а потом поместить его в центре небольшой бухты. Такое решение казалось наиболее верным.
После этого Невменяемый подхватил керечесу и поспешно отправился осматривать берег. Ибо с досадой сообразил, что уже вечер, через полтора часа стемнеет полностью, а значит, и хищники всех мастей могут резко активизироваться. Полноценному Эль-Митолану они не столь страшны… если их не слишком много, а уж такому потрёпанному и всё ещё раненному — следовало быть крайне осторожным.
Тропы не было, приходилось карабкаться по крутому взгорку напрямик, но зато, взобравшись на небольшую седловину возле самого берега, энормианин во всей полноте увидел водопад и часть устья реки. Срез находился на высоте четырёх метров, ширина потока в финише — метров восемь. И толщина срывающейся в водопад воды была около метра. Красивое зрелище получалось: переливающийся перламутром поток, словно загнанный в сужающееся устье, ровный сток и могучая тяжесть потока, почему-то чётко уходящая сразу на глубины.
Вот только слишком ровный срез, само сужение и последние пятьдесят метров потока, забранного в жёлоб, не оставляли сомнения в искусственности сооружения.
«Ну да! Древние и тут свой след оставили! — ворчал мысленно Кремон, продолжая внимательно оглядываться по сторонам. — Наверняка и чередующаяся минутная слабость возле водопада — их рук дело. Словно предупреждают: „Сюда нельзя!“ Хм! А почему, собственно, нельзя? Слабость пусть и неприятна, но легко контролируется, особенно здоровым организмом… Да и вон тот овальный вход под русло реки явно не для тупых монстров предназначен. Надо заглянуть…»
Наличие керечесы придавало уверенности в действиях, да и вообще никакой монстр сейчас не испугал бы убитого горем, игнорирующего угрозы и опасности человека. Он вполне спокойно спустился с седловины и двинулся в тёмный, но, несомненно, рукотворный зев тоннеля. Первое, на что он наткнулся уже на пятом шаге внутри, — оказались ивовые корзинки. Примерно такие используют крестьяне, рыбаки, охотники и сборщики даров леса для переноса на спине каких угодно грузов. Причём корзинки недавно сделанные, судя по зелени на прутьях ещё не успевшей иссохнуть тоненькой коры. Две — совершенно пустые, а в третьей на дне смиренно возлежали четыре солидные рыбины. Свежие! Уснувшие, конечно, но всё равно свежие. Чтобы убедиться в этом, не следовало кинжалом потрошить внутренности, хватило неуловимой толики сил Эль-Митолана.
«О-о-о! — затянуло удивлённо просыпающееся, ещё не свихнувшееся окончательно от свалившегося на него горя сознание. — Да тут никак очередное царство?! Неужели иная ветвь вьюдорашей проживает? — Ему живо представились эти разумные носители меха, самые высокие из которых достигали ему до груди. — Нет… эти корзины для вьюдорашей слишком большие. У их рыбаков были вдвое меньше… Тогда кто?..»
Немедля пришла на ум врезавшаяся в память легенда. Если пара влюблённых пробралась в Ничейные земли, то за тысячелетия здесь могло основаться гигантское государство. Женская особь сносит яйцо раз в полтора года. Значит, численность населения могла, при благоприятном стечении обстоятельств, достичь миллионов.
«А чьё рычание мне тогда слышалось? — сам себе задал резонный вопрос энормианин. И сам себе на него ответил: — Да чье угодно! Может, тут у них некий заповедник? Или зоопарк? Тогда почему никто из них возле Барьера никогда не показывался? Неужели трудно построить плот и с этой стороны подать знак? Или подобное действо тут под запретом? М-да… может и такое быть. Вон всё тем же вьюдорашам под страхом смертной казни запрещали из недр выходить к свету Занваля. Диктатура — страшная вещь!..»
Припомнились примеры из современной истории, совсем не относящиеся к изолированному царству вьюдорашей. В той же Кремниевой Орде, когда там правил Хафан Рьед, — чего только не творилось ещё совсем недавно. И в Менсалонии — только недавно рабовладельческую теократию свергли. Следовательно, здесь тоже могли проживать люди. Много людей…
И это заставило удвоить внимательность, напрячь магическое ночное зрение и лишь затем двинуться дальше. Но вот далее оказалось сравнительно светло, из-за срывающихся вниз за окнами с левой стороны… лазурных вод. Русло, его устье, находилось прямо над головой, примерно через метровую толщу рукотворного желоба.
Помещение получалось раза в четыре шире прохода, метров пять, да в длину — восемь. Два окна, широких и довольно высоких, открывали вид на падающие воды. Сквозь них просматривались просторы ущелья. То есть место являлось точкой уникального вида, может даже, здесь гуляли раньше, приходили на экскурсии. Но давно… очень давно.
А сейчас здесь покоилась печаль сразу по двум причинам. Первая: приступы слабости в этом месте резко участились и теперь следовали каждую минуту из трёх. Вторая: у стены справа, на возвышении из камней, лежала женская особь сентега, а в её головах, прямо на полу — мужская. Причём создавалось первое впечатление, что умерли они сегодня. Ну, в крайнем случае, вчера. А вот при втором…
Как ни влажно это место, как ни чист окружающий горный воздух, пыль существует даже здесь. И как раз её, пусть и тонкий, слой подсказывал: сентеги умерли давно. Очень, очень давно!
Кремон не поленился и вернулся ещё раз взглянуть на «свежую» рыбу. Её тоже покрывал слой пыли, не замеченный раньше. Как и зелёные, «свежие», ивовые прутики. Но на этот раз внутренности одной из рыбин были безжалостно выпотрошены ножом. Итог: ни запаха, ни гниения! Ни той осклизлости, которой рыба подвергается после сравнительно непродолжительного хранения. Нонсенс? Ещё какой!
Вернулся в помещение и с минуту недоумённо взирал на сентегов. Даже поверхностный осмотр говорил, что умерли старые, с белыми перьями тэши словно вчера. Прошёл дальше, выйдя по такому же проходу за противоположную сторону потока Гайды. Там отыскал ещё пять корзин, но пустых. Зато между скал снаружи отчётливо просматривалась тропа. Так сказать облагороженная и цивилизованная. Кое-где виднелись даже вырубленные для удобства в камне ступени.
Значит, и жилище скорей всего там, в скалах. Пройти к нему будет несложно, только вот никак не хотелось оставлять за спиной неразгаданную тайну, и Невменяемый вновь поспешил к телам сентегов. Он уже догадывался, что скорей всего это тела тех самых влюблённых, о которых сложена легенда. Но одних догадок, откуда тут взялись разумные существа, казалось ничтожно мало.
На этот раз человек стал ощупывать руками и просматривать магией одежду. Вот тут пришло первое понимание ситуации. Любая ткань превратилась в тлен! Как и большинство ремней, которыми тэши так любят себя опоясывать во всех направлениях. Сохранились лишь некоторые участки ремней, явно подвергавшиеся когда-то обработке магических структур, парочка оберегов, кошели с драгоценными камнями, напитанными остатками силы, да изъеденный ржавчиной кинжал, висевший у старика на груди.
Получалось, что в данной комнате, под воздействием Лазурного водопада, неизвестных лучей слабости или ещё какой тайны, всё, что являлось недавно живой плотью, сохраняется в неизменном состоянии вечно.
Как только этот вывод окончательно утоптался в сознании энормианина, он поспешил с максимальной прытью к своему планеру. Подтянул к себе, сам спрыгнул внутрь и перегнал вплотную к водопаду. После чего поставил средний периметр магической сигнализации, на который ему уже хватало сил, и приступил к похоронам своей супруги. Намерения возводить что-то самому отбросил, так как мавзолей для Ягуши и павших боевых товарищей уже оказался построен Древними.
Работал долго, наверное, потому, что медленно. В минуты слабости замирал, стараясь вслушаться в шум водопада и в нём найти успокоение, ощутить в его рокоте музыку траурного марша. Может, и не всегда это получалось, но помогало однозначно. Печаль разрывала сердце при каждом касании к любимому телу, и процесс растянулся до полуночи. Но в конце концов и эта, самая тяжкая и скорбная часть долга завершилась.
С телами сентегов, хоть и гораздо более тяжёлыми, справляться было легче. Но когда, пошатываясь, на дрожащих ногах, вносил второго воина в тоннель, совсем недалеко послышалось грозное рычание. То самое, которое разносилось в предвечернее время. Некое чудище ещё не дошло до сигнальной линии, но уже подавало голос, заявляя свои права на данную территорию.
Логика подсказывала: раз монстры сюда не добрались за прошлые века и не сожрали оставленную в корзине рыбу, значит, резонансы минутной слабости их отсюда однозначно отпугивали. Так что вряд ли некая образина приблизится настолько, чтобы напасть. Другой вопрос, что хищника наверняка привлекал запах свежей крови, который он учуял издалека. Если он невероятно голоден и взбешён, то может ринуться в атаку, несмотря на неприятные ощущения.
Только человек, прошедший не одну баталию с дикими монстрами и сумевший выжить в их скоплении даже в Гиблых Топях, и этот момент предусмотрел в рабочем порядке. Он попросту разложил все имеющиеся у него керечесы в важных стратегических точках своего передвижения от воды к мавзолею и обратно. Поэтому после услышанного рычания не стал паниковать. Даже донёс тело в помещение, а уже там подхватил магическое ружьё и с ним осторожно выглянул наружу. И хмыкнул от увиденной картинки.
Перед самой сигнальной линией, весь дёрганный, с мечущимся в стороны кончиком хвоста, стоял огромный тигр. Подобных экземпляров, как казалось раньше, просто не должно было существовать в природе. Его спина находилась на одном уровне со спиной породистого рыцарского коня, способного нести всадника в полном вооружении. Но голова поднималась намного выше, лапы напоминали стволы деревьев, а зубы в приоткрытой и порыкивающей пасти утверждали только одним своим видом:
«Да мне любой Эль-Митолан — на один укус!»
Мало того, животное однозначно замечало висящую в пространстве магическую линию и находилось в связи с этим в явных сомнениях. А это уже говорило совсем об иной природе зубастого чудовища, вполне возможно, что и искусственной.
На таких созданий Невменяемому тоже довелось насмотреться. Да и страху натерпеться — тоже. Взять хотя бы того же чудовищного Стража, которого он на дне озера Печали победил чисто случайно и буквально в последние мгновения отпущенного судьбой времени. И хуже всего, что многие подобные твари имели в себе Заливной Щит. Ту самую структуру, которая сводила на нет, вбирала в себя все магические атаки Эль-Митоланов.
В данном случае со своим мраморным шариком керечеса являлась наиболее действенным оружием против подобного хищника. Даже лучше, чем литанра, выстрелы из которой разносили при должной массовости целые скалы. Но в любом случае человек предпочёл бы уход зверя, чем сомнительную победу над ним. Потому и замер в арке прохода, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.
Ну и стал перебирать в памяти те умения, которые помогали в приручении любого зверя. Уроки отшельника Малихана из Себерецких гор не только не забылись, но были не раз усовершенствованы и часто практикуемы. Великий мэтр дрессуры знал, как учить, знал, как воздействовать на мозг неразумного существа, и сумел в своё время передать эти знания Невменяемому.
Пригодится ли это в данный момент? Увы, пока силы не накопились для такого действа, и не позволяло расстояние воздействовать на тигра. Хищник находился очень далеко, а когда он ринется в атаку, попросту не останется времени на душевную с ним беседу. Зато оставалась надежда, что такая огромная туша не втиснется в данный проход, застрянет. Два метра в высоту и сантиметров семьдесят в ширину — это не иначе как нора для такого клыкастого мастодонта.
Раздалось очередное, особо громкое рычание, словно зверь подбадривал сам себя. После чего полосатая туша спокойно и нагло двинулась вперёд. Да и чего такому гиганту бегать и метаться, если жертва уже давно и надолго парализована страхом?
Объект атаки не вздрогнул, лишь приподнял немного тяжеленную керечесу. В то же самое время начав интенсивно посылать в зверя пучки нужных структур. Затратное по силе дело, но ведь выстрелить всегда успеется. Три шарика — даже для такого монстра — не булавочным уколом окажутся. Потом можно отойти, подхватить второе ружьё и вновь влепить тремя шарами по глазам зверя. Как ни крути, а именно разумное существо — царь природы. Пусть даже это природа, искусственно взращенная для сопротивления этому самому царю.
Уже и стрелять собрался, ибо расстояние сократилось всего до пяти метров, как тигр замер на месте. И крутя громадной головой, стал внимательно рассматривать выступающую часть человеческого тела. А Кремон с какой-то злой отрешённостью продолжал всеми силами чуть подсобранной энергии воздействовать на неразумное существо:
«Уходи! Здесь для тебя гибель! Здесь для тебя смерть! Это — чужая территория!»
Рычание зубастого монстра перешло из грозного — в озабоченное. Он явно заволновался, потом несколько раз оглянулся назад, словно проверяя пути к отступлению. Даже интересно стало, потому что поведение слишком соответствовало поведению разумного существа.
«Чего это он? Никак подмогу дожидается? — размышлял человек. — Или у него в тылу может возникнуть некий ещё более опасный враг? Почему бы и нет? Может, кто-то и пострашней здесь пожелает нарисоваться?..»
И точно! Откуда-то с верховий Гайды донёсся один рык, приглушенный расстоянием, за ним другой. Причём другой — ну совершенно не тигриный. Скорей напоминающий визг взбешенного шейтара.
Тигр поступил странно: попятился на пару шагов и уселся на грунт. При этом его левое ухо так и осталось повернутым в сторону гор. И через минуту раздался новый визг, но теперь уже совсем в иной тональности и продолжительный. Дойдя до наивысшего крещендо, визг оборвался.
«Не иначе там тоже велась не менее интересная охота, — попытался отгадать Невменяемый. — Вот только кем? Самкой или товарищем этого красавчика? — Он и сам не заметил, как мысленно стал симпатизировать тигру. — А может, он только полюбопытствовать сюда заглянул? С самыми благими намерениями? Но ты уж извини, дружище, место занято! Постарайся меня не беспокоить, и мы вполне мирно уживёмся… Уходи!»
Самое занятное и невероятное, что зубастый монстр на это покладисто кивнул, встал, довольно грозно рыкнул, да и… подался обратно, откуда пришёл. Не останавливаясь, пересёк сигнальную черту и перешёл на бег трусцой.
Не спуская с него взгляда, Кремон отставил ружьё и рукой вытер обильный пот со лба:
«Ну и великан! Такого в любой зоопарк — гвоздём показа будет. Хотя нет… такой повелитель гор и леса в неволе не выживет… М-да… А чучело с него уже совсем не так будет смотреться… Интересно, как мы с ним уживёмся? — И только сейчас обратил внимание на мокрую от пота руку: — Это кто испугался? Я или моё подсознание? Хм! Наверное, оба!..»
Правда, логика подсказывала, что виной такому состоянию — регулярно продолжающиеся наплывы слабости. Видимо, разумное существо может бороться с ними, но неизвестно, как долго. И уж во всяком случае, ночевать в мавзолее живому человеку явно не следовало. Поэтому энормианин быстро завершил церемонию этого странного погребения, ещё раз напоследок окинул прощальным взглядом тело погибшей супруги и поспешил в плавер.
Отогнать его на водомётах в более удобную бухточку, привязать по её центру оказалось делом совсем несложным. Зато там тело окончательно ощутило, как давят, насколько угнетают неведомые силы вокруг водопада. Вроде и недалеко отплыл, а насколько легче дышится и ясней думается!
Поэтому засыпал Невменяемый в сравнительном покое, смирившийся с судьбой и уже определивший своё будущее.

Глава 20
Всемирная паника

Наступила ночь, а лоцман с лесорубом по очереди всё всматривались на ту сторону от Шанны. Им казалось, что если беглецы остались живы, то они вот-вот вернутся или как-то иначе дадут о себе знать. Уже и костёр разложили огромный, и пленника так скрутили бубликом, что тому никакие восстановившиеся силы колдуна не помогли бы, и все сомнения свои да предположения вслух высказали… А с той стороны — ничего! Ни малейшего сигнала или отблеска!
— Как это ни печально, — решил наконец Виль-Ройт озвучить мысли вслух, — но могло и такое случиться, что никто не выжил. Просто некая сила смогла протащить малый плавер за поворот, тогда как большой — только до ближайшего затона у стены. Вполне возможно, что на той стороне и течения какие-то особенные.
— А раньше что случалось с кораблями или лодками, проплывшими за Шанну? — Лесоруб оказался совсем молодой, ему ещё не было и тридцати. Да и в этом месте был всего второй раз. Легенду-то он слышал, но подробностей о дальнейших попытках пересечения не знал. — Ты ведь говорил, что пытались многие.
— Да в том-то и дело, что больше к легенде подробностей не прилагалось. Только и говорится, что никто и никогда. Само собой разумеется, что учёные тут и разные экспериментаторы что только не делали, но… Меня с ними не было, и мне они не докладывали.
— Так что тогда будем делать дальше?
— Ждём до утра. Если никакого знака с той стороны, грузимся на плот с этим ублюдком и несёмся к ближайшему населённому пункту. Там организуем магическую связь — и поднимем тревогу.
— Ну да, — кивнул головой дровосек, — наверняка всполошатся разные… Событие-то неординарное, огромный плавер верноприличников уничтожен, наших сколько полегло…
— Э-э! Ты даже не представляешь себе, насколько неординарное и насколько всполошатся. Уверен, что уже всполошились, ведь мы должны были к этому времени в Утиное возвратиться. И уничтоженные преступники с их большим артефактом — это лишь самая малая причина для переполоха. Да и все наши смерти лишь печаль и горе для наших родственников.
А так как рубщики леса торчали в этой глуши чуть ли не месяц, то только отголосок последних преобразований до них донёсся, а бывалый моряк рассказал о событиях, и особо остановился на заслугах Кремона Невменяемого перед империей и перед всем миром. Слушатель более чем впечатлился:
— Надо же?! Если так обстоят дела, то нас и наказать могут за то, что не спасли этого Кремона?
— И поделом накажут… Ты и представить себе не можешь, насколько принц сурово наказывал нам беречь каждый волосок на голове этого человека…
Ночью дежурили по очереди, непрестанно посматривая за линию Непреодолимого да карауля пленника. А чтобы тому меньше думалось о побеге, заставляли его сбрасывать всю накопленную магическую силу по существующей между Эль-Митоланами методике. И сами при этом быстрей восстанавливались, и мнимый, как они считали, князь меньше о пакостях думал.
Утром загасили остатки костра и поспешили к месту формовки плотов. Отыскали там один, почти доделанный, укрепили его как следует да и начали сплавляться по Гайде вниз. Пленника тоже не забыли, привязав его накрепко в центре плота, а как только добрались до первого большого городка, немедленно сдали его местным представителям императорской власти.
Связь наладили быстро, и предположение Виль-Ройта, что их отсутствие вызовет переполох, оказалось не просто верным. Судя по поступающим приказам, в том числе и от самого императора, возможная гибель знаменитого героя, исследователя и дипломата обещала в ближайшие часы всколыхнуть весь мир в целом.
Обоим спасшимся в кровавом бою сентегам было приказано оставаться на месте, ждать несущихся к ним спасателей, а потом уже вместе с ними возвращаться к Непреодолимому и на месте оказывать всяческую помощь и содействие следствию.
Но только прозвучали последние слова данного приказа, как донёсся по магической связи следующий:
— Быть готовыми к скорому отправлению к месту событий! Ничему не удивляться, потому что к городку уже вылетел сборный отряд драконов и боларов. Они также несут по воздуху нужных специалистов, следователей и даже учёных. Отряд фактически летит прямиком к месту координат с мостом, а за вами могут залететь лишь два дракона. Выложить для них на берегу косой крест из белой материи, чтобы им хорошо было видно с неба место посадки! Немедленно! И ждать!
После таких приказов, а также новости о прилёте мифических, никем тут не виданных боларов и драконов обитатели всего городка чуть сами летать не начали в поднявшейся суматохе. И крест выложили чуть ли не собственными телами, и свой караван судов и лодок моментально сформировали да немедля отправляли вверх по течению, как только команда оказывалась на борту. Как-то у всех единовременно родилась в сознании мысль, что непреодолимую прежде Шанну на этот раз будут проламывать всем миром и обязательно проломят.
А уж как напряжённо всматривались в небо все сентеги и люди! Каждый надеялся первым заметить в густой голубизне крылатого разумного или зелёную сферу болара. Как те выглядели, в империи знали почти все хотя бы из школьных учебников. Другой вопрос, что в обозримой истории считалось: весь остальной мир пустыня, а всё живое в нём вымерло. Естественно, что увидеть мифических существ собственными глазами желал каждый.
Заметить первую группу царей воздушного океана удалось самому глазастому из сентегов.
— Вон там! Чуть севернее! — закричал он. — Группа летит!.. Клином!.. Восемь… нет, девять особей!
В самом деле, на большой высоте девятка летящих, как молнии, драконов шла чуть в стороне, ближе к границе. Но в любом случае придерживалась реки как главного ориентира. Но самым непонятным оказалось, что к городку они своё движение не подкорректировали, а так и стали пролетать мимо.
На земле поднялся вой, крик. Буквально все прыгали, махали крыльями и руками, мотали огромными кусками материи, пытаясь привлечь внимание.
— Здесь мы! Здесь! Куда же вы?! — Крылатые пролетели мимо и стали удаляться, даже не снизившись. Разочарование нарастало невероятное. Пока всё тот же глазастенький тэш не заметил новую группу:
— Там! Ещё больше!
Вторая волна спасателей выглядела массивно и солидно, сразу три клина по девять драконов. Удалось рассмотреть и восемь человек, которые висели на длинных ремнях. Причём одна из девяток, идущая без пассажиров, изменив маршрут, стала с набором скорости полого опускаться прямо к городку. Лихая посадка повелителей неба на белый крест из тканей вообще произвела фурор среди населения. Наверное, гостей затоптали бы, окажись встреча более продолжительной, но те не стали даже глядеть в сторону накрытого на всякий случай стола, а тотчас рыкнули на хлебосольных хозяев:
— Приветствуем вас! Но на большее времени нет. Где те сентеги, которые выжили в бою с бунтовщиками?
Лоцман и лесоруб тут же шагнули вперёд, заявляя о себе. Им были вручены сложные ременные конструкции, в которые следовало облачиться. При некоторой помощи и советах оба справились с этим за минуту, ещё через две каждый оказался поднят в воздух парой летающих разумных. И если бы не грустная причина столь грандиозного переполоха, то молодой лесоруб и старый лоцман орали бы от восторга и удовольствия.
Затем, на небольшой высоте, пролетела первая, малая группа боларов. Плотной кучей, сцепившись корнями, их было особей двадцать. Ещё позже — огромная стая этих летающих философов, несущая в своих корнях корзины с грузом и людьми. Те вообще уже не поддавались подсчёту, наверное, сотни две, не меньше.
Впоследствии по реке стали подходить разные корабли, быстроходные лодки, изредка плаверы, превратившись почти в сплошной караван.
На что губернатор городка только удивлённо помотал головой:
— Они же там, в верховьях, просто все не поместятся!..
К берегу никто не приставал, и только третий по счёту проходящий плавер с императорским флагом кого-то из принцев буквально на ходу прихватил приготовленного на пирсе пленника и ринулся с прежней скоростью вверх по руслу. Эпическая операция по розыску и спасению всемирно известного героя вступала в свою полную фазу, и видно было, что ни средств, ни усилий, ни даже собственной крови участники этой операции не пожалеют.

Глава 21
Заброшенное хозяйство

Сны оказались неспокойными, переходящими в какие-то сумбурные кошмары, и выспаться Кремону толком не удалось. Тем более что при свете Занваля, которое пока ещё не заглянуло в затопленное ущелье, спать не хотелось совершенно. Как ни печально было на душе и какая горечь ни одолевала по поводу невосполнимой утраты, потому, чтобы просто лежать в плавере и пялиться на небо, претила укоренившаяся в сознании, въевшаяся в кровь привычка действовать, действовать и действовать.
Хотя первым делом Невменяемый спросил мысленно сам себя:
«Не тянет ли меня к людям? И не попытаться ли пробить обратную дорогу под Непреодолимым?»
Не было ни малейших сомнений: совершенно не тянет! Что к людям, что к сентегам, что к кому угодно! А по поводу попыток — логика резонно подсказала: не стоит даже пытаться. Потому что выживший сам переход и только потом умерший раненый однозначно доказывал этим, что легенда несколько однобоко подаёт версию событий о влюблённых. Ни в коей мере не чувства помогли сентегам выжить, а скорей всего наличие у каждого этакого артефакта, подобного Жемчужному ордену. Только многократно усиленная мощь Эль-Митолана, его удесятерённые по силе структуры защиты могут спасти организм от явной смерти в объятиях двойной преграды в Ничейные земли. Да и то, дело скорей всего нечаянное, зависящее от сотен мелких деталей и тысячи невероятных совпадений.
Повторить подобное на себе, даже имея в распоряжении полноценный, заряженный по максимуму Жемчужный орден, не позволит ни один хоть немного здравомыслящий экспериментатор. Так зачем, спрашивается, стараться? Зачем подталкивать на бессмысленные жертвы молодых и глупых?
В общем, решение остаться здесь, возле мавзолея, навсегда только окончательно окрепло. И никакие больше мысли или страдания об остальном мире не терзали сознание энормианина.
А вот врождённое любопытство — осталось. Оно манило пройтись по тропе с другой стороны потока, отыскать жилище сентегов и осмотреться в нём. Ну и естественные надобности организма никуда не исчезли. После вчерашнего морального и физического перенапряжения следовало хоть чем-то подкрепиться.
С последней проблемой Кремон справился, не выходя на берег. Достал все имеющие запасы, которые они прихватили в дорогу, да, приступив к завтраку, стал рассматривать их, прикидывая, насколько и чего хватит. Еды было мало. Настолько мало, что, пока подсчитывал, пока прикидывал, пока задумался о наличии тут гигантских тигров да о методах возможного с ними противостояния, всё… съел. Буквально всё! Ничего не оставляя на обед и на ужин, как планировалось изначально.
— Как-то я слишком задумался… — забормотал он ошарашенно. — Или мозги мои переехали жить в желудок?
Фыркнул и постарался забыть о поспешном уничтожении запасов. Раз подсознание распорядилось так, значит, организм нуждается. И нечего ему отказывать. А с едой проблем быть не должно, ведь жили же здесь долгое время, если не столетия, те самые сентеги? Вот и человек не пропадёт! Только надо встать и приложить руки куда следует.
Сердце кольнула поселившаяся там навечно боль, когда представил, что придётся проходить через помещение под водопадом и видеть тело Ягуши. Поэтому Кремон решил причалить на плавере попросту с другой стороны от впадающего в ущелье потока. Там тоже отыскались удобно торчащие скалы, чтобы не только привязать артефакт Древних, но и чуточку завести его под нависающие скалы. После такой предосторожности никакой тигр не сможет запрыгнуть на кораблик с берега. Ну а если они умеют плавать и так уж мечтают обломать зубы о неизвестный, сверхпрочный корпус плавера, то «приятного им аппетита!».
Поднимаясь по тропе, держал керечесу на изготовку, часто оглядываясь назад, по руслу реки и на окружающие горы. Тигры ведь могут затаиться на скале, а потом и спрыгнуть на голову. Сомневаться не приходилось, эти монстры чем-то питаются, и не обязательно травоядными тушканчиками. Вчера однозначно на кого-то охотились, и явно не на маленькую дичь, раз она так громко визжала.
Тропа привела к громадным каменным осколкам, отколовшимся от скалы, и нырнула между них. Потом резко стала карабкаться на один из осколков с его тыльной стороны в виде вырубленной в камне крутой лестницы. А когда человек взобрался наверх, его взору открылась небольшая трещина в скале. К ней можно было пройти лишь по острой грани всё того же осколка, и не иначе. Вдобавок с данной точки, стоя над лестницей, можно было отлично просматривать все ближайшие подходы и сто пятьдесят метров береговой линии вдоль русла. Отличная наблюдательная позиция, из которой можно рассмотреть любого притаившегося хищника. Ну а из отверстия, явно ведущего в пещеру, отлично и сама лестница просматривалась.
«Неплохо тут сентеги поработали, — размышлял Кремон. — И судя по их седым перьям, прожили в полной безопасности и довольстве до глубокой старости. Наверняка совершенно не боялись тигров или удачно высчитывали время, когда можно рыбной ловлей заниматься. Правда, в самом водопаде я ни одной рыбёшки не видел, но раз рыба, сохранившаяся в мавзолее, есть в наличии, значит, где-то её выловили. И вряд ли далеко отсюда…»
Ещё раз осмотрел окрестности и подался к скальной трещине. Протискиваясь в неё, заметил следы некоего расширения. Нетрудно было догадаться, что сентегам, с их несколько птичьим корпусом, гораздо сложней здесь пробираться.
Далее тоннель выровнялся, стал шире, потом и выше. Затем вообще плавно перешёл в расщелину, образовавшуюся в глубокой древности после землетрясений. А там и пещера показалась. Что сразу бросилось в глаза, так это ровные и узкие террасы по краям, поднимающиеся, в общем, на трёхметровую высоту. Заполненные землёй, они местами изобиловали кучками прозрачных грибов, каких-то перекрученных, в большинстве засохших стебельков да напрочь ссохшихся пеньков величиной с мужской кулак. Подавляющее пространство подземного огорода пустовало. Видимо, выродилась флора без постоянной поддержки. А может (если судить по пенькам), и сами хозяева к старости резко сократили урожайные посадки.
И в данном месте, достаточно сыром, с витающим запахом перегноя, никто никогда не жил. Пришлось топать дальше. Очередной тоннель вывел в иную, круто наклонённую расщелину. Тропа вела дальше, вполне удобно пересекая образование в нижней его части, но по склону ввёрх уходила иная протоптанная дорожка. Порой и там виднелись следы обработки породы. А далеко вверху, метрах в тридцати, виднелось пятно тусклого, но явно дневного света.
Естественно, что исследователь не мог пройти мимо такого интригующего места и полез не спеша наверх. И не пожалел впоследствии, потому что многое стало понятно после осмотра. Крутой склон позволял добраться до дна некоего провала, углубления между гор. Небольшое, радиусом метров в сорок, оно было окружено отвесными двадцатиметровыми стенами, и внутри его имелся достаточно толстый слой грунта. Вот в этом грунте и выращивалось здешними отшельниками несколько редчайших, не приживающихся во всём остальном мире, деревьев.
Невменяемый их сразу узнал, потому что сам взращивал в своё время, да и в Менсалонии насмотрелся на уникальные рощи этих заколдованных растений. Сонное дерево, дающее удивительные Сонные плоды! Причём после съедания плода на ночь сознание спящего разумного существа переносится на Маргу, где вселяется в только что родившегося дунита. Иначе говоря, засыпающее существо становится нечаянным создателем нового, сразу уже взрослого, полноценного жителя иного мира. И вот в тельце этого сказочного, летающего дунита спящий всю ночь веселится, водит хоровод в стае таких же, как он, трубит весёлые мелодии и вступает во фривольные связи с такими же особями противоположного пола. В общем, проводит время более чем радостно и весело. Наутро возвращается в своё выспавшееся, отдохнувшее тело, а вот образовавшийся дунит остаётся жить в реальном Сонном мире, обретая уже новое, своё собственное сознание. При этом получает весь спектр магических сил и умения своего создателя.
Учёные в данный момент прикладывают все усилия к разгадке этой великой тайны и пытаются понять: кто же создал дивные плоды и каким образом с их помощью можно резко увеличивать поголовье разумных дунитов на соседней планете. Потому что подобное, при всём безмерном уважении к Древним, даже им не подвластно. Ну а Кремон в своё время внёс главную лепту в то, что Сонные плоды, раньше продаваемые в количестве не более одной тысячной процента, теперь невероятно упали в цене и продаются на каждом углу по вполне приемлемой стоимости. Наверное, уже и не осталось в мире Тройной Радуги существ, которые не побывали во сне в ином мире, в Сонном, пользуясь волшебными плодами.
Но это — для взрослых, путешествие, развлечение и фривольная забава. А если плодами пользуются дети и прочие несовершеннолетние разумные особи, то они попадают не в лес, а в бескрайнее поле луны Марга, где только тем активно и занимаются, что высаживают новые деревца да просто водят вокруг них обязательные хороводы с песнями. Иначе деревца не принимаются и засыхают.
Сейчас Кремон рассматривал деревья и диву давался:
«Так вот как эта пара влюблённых проводила ночной досуг! Не по этой ли причине у них не было детей? Ладно, допустим, дети есть, но перебрались в иные места жительства… Но где они взяли саженцы? Хм! Тоже не проблема. Если Менсалония сравнительно недалеко, то и на Ничейных землях Лазурных Туч может произрастать то же самое. А за долгие годы можно пересадить что угодно…»
Три дерева были засохшими намертво. Два — на пределе и давно не плодоносили, а вот на следующем виднелись плоды, пусть и редкие, но сотня, а то и другая обязательно насобиралась бы. Кстати, Сонные плоды, при всей своей сказочности, могли служить и простой, точнее говоря, весьма энергетической пищей.
«Значит, с голода не умру, — цинично размышлял энормианин, подхватывая в карман десяток плодов и начав спускаться вниз. — Если съедать их с самого утра — ночью никакого эффекта…»
Это он вспомнил по той причине, что после смерти любимой даже представить себе не мог, что посмеет отправиться в Сонный мир. И мысли не возникало, что можно хотя бы одним глазом взглянуть на трубящие рои дунитов, не говоря уже обо всём остальном.
Продолжив путь по тропе, к следующей пещере подкрадывался уже очень осторожно и в полной боевой готовности. Оттуда доносился некий прерывистый храп, порой переходящий в рычание. Логика подсказывала, что там не могла располагаться обитель хищников, а уж тем более тигров, но воображение живо нарисовало парочку разлёгшихся монстров, отдыхающих после удачной охоты. Пришлось и назад оглядываться чаще, примеряясь к быстрому отступлению. Мелькнуло, правда, желание создать светляк да отправить его далеко впереди себя, но мужчина не стал малодушничать. В любом случае успеет с помощью своего ночного зрения рассмотреть опасность раньше, чем она до него доберётся.
Пещера оказалась странная, слишком круглая, чрезмерно резонирующая, наполненная эхом. А тот, кто храпел, находился у дальней, противоположной от человека стены. По первому взгляду кто-то там поблескивал глазом. По второму: глазом слишком странным, словно он струится вниз. И только присмотревшись, удалось рассмотреть небольшую струю воды, падающую с шестиметровой высоты в небольшую, но глубокую лужу. Струя неравномерная, колеблющаяся, потому и звук, пробивающий воду, казался прерывающимся храпом.
— Да уж… — пробормотал исследователь. — Неужели я, после увиденного тигра, уже и воды стал пугаться? — Но тут же вспомнил золотые слова своего наставника Хлеби Избавляющего: «Лучше сто раз испугаться, чем один раз без головы остаться». — Ну да… Кого мне тут стесняться? А и подсмотрит кто… да пусть хоть со смеху умрёт. Не умрёт сам… так я могу помочь…
Дальше продолжал двигаться с достаточной осторожностью. Как ему казалось. Однако должной бдительности так и не проявил. В третьем по счёту пустом пространстве, напоминающем пещеру с несколькими странными трещинами на дне, следовало перепрыгнуть всего чуть более метра. Пустяшная преграда, казалось бы… Но как раз то место, на которое резко наступил опорной ногой для дальнейшего прыжка, вдруг легко сдвинулось вниз, увлекая за собой и всё тело человека.
Спасло то, что не выронил из рук керечесу. Артефакт Древних, своей длиной за метр и невероятной прочностью на излом, оказался заклинен, словно жесткая перемычка между двумя стенами. Причём ниже от верхнего края на полметра. Несколько мгновений казалось, что она не выдержит и таки прогнётся, и тогда падение вниз можно было бы считать делом свершённым. Но магическая поделка продержалась так необходимое время, а потом уже колдун задействовал левитацию собственного тела, облегчая его чуть ли не втрое.
Но даже при таком весе плечо словно разрывало болью. Рана, так и не успевшая зажить за ночь, раскрылась, пошла кровь. А сжавшиеся на керечесе пальцы свело судорогой. Чуть передвинуться в сторону, ближе к стене, оказалось делом архисложным. Пришлось особой, расслабляющей структурой убирать судорогу и лишь затем сдвигаться в нужном направлении. Там имелась всего одна выемка для ноги, что было маловато для прочного зацепа. Кремон крайне измучился, пока выкарабкался! Не будь облегчающей левитации, вряд ли смог бы выбраться с повреждённым плечом на поверхность…
Когда выбрался, потратив непозволительно много для воина времени и сил, ещё с полчаса просто лежал на краю трещины и пытался отдышаться.
«Может, зря я так за жизнь цепляюсь? — опять нахлынули пессимистические мысли. — Ну упал бы вниз, ну разбился бы или утонул, главное, что не сам себя жизни лишаю, всё вроде как естественно получается…»
Но вспомнив, что сам себе пообещал, и глаза воина, который отдал ему последние крохи собственных сил, застыдился, тяжело вздохнул и стал подниматься. Ну и конечно же, решил осмотреться, выяснить причину того, почему он так опростоволосился с падением. Не пожалел зажечь трего и, улёгшись на самый край провала, стал рассматривать место скола. Хватило одного внимательного взгляда: ловушка!
И сомневаться не приходилось, что устроил её тот самый старый сентег. Или его возлюбленная вместе с ним. Потому что скол сделан был ударами клиньев, а чтобы отколотый кусок не свалился вниз под собственным весом, его тщательно закрепили упорными планками. А чтобы дерево не гнило, наверняка пропитали планки специальными отварами и укрепили магической структурой. Со стороны тропы получившуюся трещинку тщательно замаскировали каким-то подобием клея. Вот оно всё и держалось веками. Но на соплях, образно выражаясь.
Затейники!.. Тэши!.. А сами ставили ногу чуть в стороне. Прыжок на десять сантиметров дальше получался зато совершенно безопасно. Даже во время быстрого бега не оступишься, если изучил на тропе каждый камешек и выступ.
Совсем другой вопрос возникал, если отбросить раздражение и досаду: а на кого ловушку ставили, если только сами здесь жили? Обычная паранойя или от безделья руки чесались? Или захотелось развлечься? Придать остроту серым будням? Всё-таки врождённые врачи живут долго, могли тут и три века протянуть. Вон какие Сонные деревья успели и сумели вырастить. Возможно, нечто интересное, кроме грибов, выращивали и в подземном парнике.
Предположений много, но единственно верного — нет. Может, в самой обители нечто поясняющее отыщется?
Глубина трещины оказалась более тридцати метров. Внизу — острые скальные обломки. Для гибели — более чем достаточно. Только и оставалось, что благодарить прочность поделки Древних. Правда, при тщательном рассмотрении пришлось констатировать, что керечеса уже непригодна к действию. Заметно прогнулось всё ложе для зарядной планки с мраморными шариками. Теперь даже теми, что оставались в ружье, стрелять нельзя, могут взорваться сразу же.
А раз оружия нет, что делать? Возвращаться за иным экземпляром? Немного подумав, Кремон решил двигаться дальше. Коль за многие годы здесь никто не прошёл, значит, и непосредственной угрозы от живых существ нет. Ну а подобные ловушки теперь придётся высматривать более тщательно.
— Если они есть… — ворчал человек вслух, вновь двигаясь по тропе. — Но смысла в них не вижу…
Жившая здесь когда-то парочка была иного мнения, потому что в следующей пещерке оказалась новая, довольно мудро устроенная ловушка. Проходящее существо наступало на массивную плиту, та, качнувшись, задействовала систему натяжек, а уже те опрокидывали на тропу массивный круглый валун, который, прокатываясь, словно мяч-каток, сминал всё живое.
Только за века натяжки сгнили, система сработала самопроизвольно, и валун уже покоился в финале тропы, став совершенно безопасным. Прикинув его огромную массу и размеры в полтора человеческих роста, энормианин поразился:
«Как они его сумели закатить на исходную позицию? Навскидку, тут и десяток Эль-Митоланов не справятся. Ах да, у них было самое главное: время. Ну и желание, конечно…»
А вот дойдя до валуна и начав перебираться через него, резко изменил своё мнение о напрасности созданного устройства против незваных гостей. Потому что в самой финальной части желоба просматривались чьи-то кости. То есть это не растяжки сгнили! Это кто-то тут проходил и попался! Видимо, пытался убежать от рухнувшего на него сзади валуна, да проворства не хватило.
Но самое загадочное, что пострадавшим оказался человек! Мужчина. На поверхности торчала только одна рука, всё остальное оставалось под валуном, раздавленное и распотрошенное. Одежда и плоть превратились в прах, местами осыпавшийся, местами чудом державшийся на костях. В глубине, между каменными пространствами, просматривалось некое оружие, тоже смятое и насквозь проржавевшее. Каких-либо магических амулетов или носителей энергии заметить не удалось. Но именно плачевное состояние остатков оружия заставило серьёзно задуматься о дате случившейся смерти.
«Получается, что пара сентегов имела врага, — стал рассуждать Невменяемый. — Похоже, что единственного. Они с ним боролись, боролись и наконец-то победили. Пусть и не в прямом столкновении, а таким вот сложным путём. И судя по тому, что валун откатить назад они не попытались, и даже тело для досмотра им не потребовалось, — достигнутым они остались весьма удовлетворены. Врагов больше не осталось. И стали они жить-поживать, да Сонные плоды на ночь кушать… М-да… где-то так…»
И всё равно, увиденное казалось более чем странным, а предварительные размышления — притянутыми за уши. Ведь, судя по косвенным деталям, сентеги и в самом деле последние годы своей жизни, а может, и не только последние, жили прекрасно, ничего не опасаясь. Но зачем тогда отколотый краешек глубокой трещины? На всякий случай? Опять неясность… Теперь только и оставалось, что добраться до их жилища и разобраться во всём окончательно.

Глава 22
Странная обитель

На последних метрах тропы пришлось изрядно повозиться. В закруглённом, весьма коротком переходе оказался завал из камней. Изначально не просматривалось: то ли прежние обитатели устроили преграду сознательно, то ли тут была ловушка, задействованная кем-то уже после смерти сентегов, то ли это чисто природное явление. Хорошо ещё, что препона в самом широком месте не превышала полутора метров. Поэтому, повздыхав над препятствием, Кремон приступил к его разборке.
По ходу выяснилось, что перед ним и в самом деле ловушка. Некогда свод был на одном участке вырублен колодцем вверх, потом перекрыт несколькими плитами, и уже сверху опять заложен камнями. Ныне остатки, а когда-то цельная система пускового механизма провоцировала падение вниз плит вместе с нагруженной на них породой. И скорей всего настройка или выключение механизма производились с обеих сторон прохода. Но никого и ничего постороннего под завалом не оказалось.
Спрашивается: почему тогда каменная западня сработала? По первым итогам расследования получалось, что сентег, уходя в последний путь к мавзолею, сознательно перекрыл за собой дорогу. Или, в крайнем случае, механизм повредился от времени, и падение плит произошло самопроизвольно. А строили это коварное препятствие явно Древние со своими механизмами. В крайнем случае — таги. Потому что кроме них никто не смог бы пролезть через малую дыру в конце уходящего вверх колодца.
«Что же строители пытались упрятать? — размышлял Невменяемый, заканчивая расчистку. — И по какую сторону от данного прохода? Потому что и шар с жёлобом — явно не результат титанического труда парочки влюблённых сентегов…»
Судя по общему направлению тропы, анфилада пещер и проходов между ними вела к тому самому тоннелю с левой стороны ущелья, к которому и спускался крутой жёлоб с Непреодолимого. Оставалось, по прикидкам, пройти не так уж и много, километров пять, чтобы преодолеть толщи скальной породы и выйти к точке видимости моста. А так как обилие древних ловушек впечатлило, следовало утроить осторожность и не спешить. Тем более что после завала тропа взяла круто вправо, пошла вверх и почти сразу же привела в открытое пространство. Причём точно такое же по размерам, как и тот провал, в котором произрастали Сонные деревья. Разве что глубина окружающих стен здесь не превышала пяти-шести метров.
Ну и сразу бросилось в глаза, что здесь наверняка пара сентегов устроила приусадебный огородный участок. Лучи Занваля сюда проникали, света хватало, и на многочисленных грядках, наверное, росли собранные по округе и нужные в питании растения, пряности и овощи. Вот только за последние столетия без хозяйственной руки они все вымерли, а пригодное для использования пространство уверенно захватил многолетний кустарник свала. То же самое растение, которое снискало славу посёлку Агван и из которого давили замечательное масло для технической смазки. Видно было, что свал сейчас несколько одичал, но всё равно был великолепен. Да как раз вступил в пору своего цветения.
А раз пора цветения, то можно собирать пух. Потом формировать его в серый шарик, создавая Флор, годный для значительного взрыва. Взрыв, конечно, не сравнится с зарядом литанры и даже взрывом мраморного шарика из керечесы, но в любом случае опытный Эль-Митолан может сотворить с помощью Флора (и уж тем более из огромного количества Флоров) массу полезных атакующих и бытовых действий.
«Хм! Да у них тут были все условия, чтобы горы свернуть, — озадачился Кремон. — И за сотню-вторую лет жизни с Флорами можно такое наворочать… такое!.. Что и Барьер бы не выдержал!.. Видимо, парочка ни за что не хотела возвращаться в цивилизацию. Допекли их основательно… Да и одним — влюблённым было тысячекратно лучше. Ведь они и в самом деле любили… а большего для счастья и долгой жизни — и не надо!»
Позавидовав с горечью и тяжко вздохнув, заставил себя двинуться на исследование жилищ. Потому что назвать его единым у него вначале и в мыслях не было. Входы темнели чернотой практически по всему периметру овала, и насчитывалось их целых двадцать шесть штук. Но чем больше просматривал внутренние помещения, чем больше анализировал, тем больше приходил к выводу, что перед ним единая многофункциональная обитель. Иначе говоря: многокомнатный дом, практически со всеми удобствами. Ну а сам провал с огородом являлся как бы внутренним двориком. Скорей всего так и было изначально, и только пара сентегов нанесла сюда земли и устроила приусадебный участок.
Шесть, а то и восемь комнат можно было назвать спальнями. Две палаты — некое подобие огромных гостиных. Причём одна сделана в толще пород в виде единой квадратной пещеры, а вторая в виде анфилады комнат, соединённых широкими арочными проходами. Имелось четыре помещения, пригодных как для кабинета, так и для лабораторий. Все вышеперечисленные объекты имели как минимум отхожее место с подачей воды и канализацией, максимум — с ванной и отдельным душем. Правда, несущие воду аксессуары оказались начисто уничтожены временем. Только дыры в стенах остались да некие куски свисающей ржавчины.
Ещё пять комнат — некие складские помещения с каменными полками вдоль стен. Один квадратный зал служил входом в три преогромнейших в глубине подвала. И в них было неожиданно прохладно, не более чем пять градусов тепла.
Две горницы имели некие подобия печей, духовых шкафов и плит. Вокруг этих кухонь наблюдалась куча мелких кладовок. Ну а остальные комнаты могли использоваться для чего угодно. Но сразу понималось: подобное жилище — не для одной или пары особей. Тут наверняка когда-то жила внушительная семья. Или общность разумных созданий, занятых одним делом. Судя по некоторым предметам каменной утвари — скорей всего именно людей.
Не вызвала удивления и такая мысль, что речь может идти про общность тех самых людей, которые когда-то строили мост Непреодолимый, а то и занимались созданием местного участка Барьера. А может, здесь обитали наблюдатели, оставленные для присмотра за новой границей после её создания?
Естественно, что логика рассуждений повела Невменяемого дальше. Тем более что он прекрасно знал про технические комплексы, которые управляли каждым подобным участком. А благодаря проштудированным книгам по этой теме располагал сведениями, как управлять этими комплексами. Но сейчас додумался до определённых выводов:
«Если здесь жили наблюдатели — значит, пульт управления комплексом где-то совсем рядом. Или отсюда имеется прямой переход к этому пульту. Как минимум! Только вот… почему же пара сентегов за долгие годы так ничего и не отыскала?.. Хотя… чего это я так решил, что не отыскала? Надо самому вначале тщательно осмотреться… а уж потом делать правильные выводы».
Надписи, вырезанные в камне, отыскались быстро. Видимо, сентег время от времени вносил на одну из стен исторические даты. Причём делал записи краткие, на излишние пояснения не отвлекался, да и всё количество строчек не превышало десятка. Прибыли, освоились, убедились, что потомства у них не будет, разобрались с оставленным наследством, прокляли всех живущих, поняли, что выхода отсюда нет, даты нескольких путешествий в верховья Гайды и вдоль Шанны по обоим направлениям, потом ещё проклятие для всех, и последней стояла запись о смерти любимой.
Вряд ли мужчина намного пережил женщину, если вообще не помер в тот момент, когда уложил её в мавзолее на возвышения из камней. Так что общая биография здешних отшельников просматривалась довольно скучной. Прибыли они сюда тысячу восемьсот лет назад. Легенда-то оказалась воистину древняя! Прожили — сто семьдесят три года. Проход сквозь Барьер выжег у них так впоследствии и не восстановившиеся детородные функции. Проклятия — тоже вполне понятны, не от хорошей жизни они здесь оказались. Как и повторное проклятье, после путешествий. Наверное, убедились окончательно, что умирать придётся именно здесь.
А вот фраза «…разобрались с оставленным наследством» — интриговала. Если прикинуть даты, то получалось, человека придавило каменным шаром в желобе несколько раньше, чем здесь обосновалась парочка влюблённых. А судя по отсутствию чего-либо интересного в жилище, никакого «наследства», как такового, здесь и в помине нет. Ни устройств, ни артефактов, ни толковой, сохранившейся с помощью магии мебели. Тогда как дата перед таким утверждением даёт понять, что сентеги «разбирались» очень долго: пятьдесят один год.
Спрашивается, что так долго стоило исследовать? За полвека можно плевками каменную стену пробить, а шлепками — ту же стену в песочек рассеять. Ну и не простые же они смертные, а Эль-Митоланы. И Флоры имели, прессуемые из пуха свала, и еды вдоволь, и…
«Вот тут, пожалуй, и всё! — оборвал свои перечисления энормианин. — У них даже оружия нормального не было. Ни на нём, ни возле неё, ни здесь… Бежали с той стороны — вполне возможно, что голышом. Свои ремни — уже здесь из шкур животных создавали. Не удивлюсь, если они простыми палками землю копали, в листьях носили, а потом и взрыхляли на огороде. Придавленного покойника и то не разоружили. А почему? Есть у меня подозрения, что некто им всё-таки мешал… И очень сильно! А кто? Кто мог быть такой злобный и коварный, что после его уничтожения сентег сподобился на сотворение записи? Ведь нечасто такое делал, в среднем раз в двадцать лет, образно, говоря… Хм! А ведь и мне спешить некуда!»
Сразу просматривать все стены он возможности не имел. Вернее, не стоило себя истощать отделённым сознанием, когда две трети собственной силы уходит на устранение раны на плече.
Поэтому первым делом, после первичного осмотра жилища и выбора спальни для себя, попросту выспался. Вечером доел жалкие крохи припасов и вновь завалился спать.
Утром, наевшись Сонных плодов, отправился ловить рыбу.
К вечеру отыскал первую съестную зелень и кустарники со специями, годными для добавления в пищу. На пятый день наткнулся на шахту с грязной, но самое главное — что существующей каменной солью.
Через неделю, убедившись, что гигантские тигры покинули эту местность, заставил приблизиться чуть ли не к самому водопаду упитанного лесного кабана.
А в остальном… Дни потянулись за днями, ничем друг от друга особо не отличаясь. Проснуться, поесть, проведать любимую, грустно вздыхая, полюбоваться её неподвластным тлену личиком, поработать на огороде, в пещерах с грибами, вокруг Сонных деревьев, и вновь, с ленцой и почти полным безразличием, прочёсывать отделённым сознанием окружающие горные массивы. Ни шага в сторону от тропы, ни взгляда в небо, ни мыслей об иных разумных, которые словно перестали одновременно существовать во всех мирах. Про желание вернуться домой — и подобия мыслей не возникало, да и само понятие «дом» — полностью абстрагировалось с найденной обителью.
Желания умирают вместе со смыслом жизни.

Глава 23
Пересмотр приоритетов

Осознав, что она в ловушке, выхода из которой нет, Мальвика не стала рыдать или бесцельно биться головой о стены. Нащупала для себя наиболее подходящий по удобствам и сухости уголок да и предалась рациональным размышлениям.
«Ну да, наплакаться я всегда успею, вначале следует разобраться, чего же я хочу. Слишком уж странно стали исполняться некоторые мои желания в последнее время. Да и не только в последнее… Ещё в Сопле я мысленно вопила о помощи, призывая к себе кого угодно, но Кремона в первую очередь. И чудо свершилось, он меня не только услышал, но и свалился вниз, а потом меня спас от стаи гигантских крыс. Хм!.. Если на то пошло, то следует вспоминать с самого первого дня нашего с ним знакомства. Меня тогда только чудом чуть не сожрали пленившие колабы, и молодой колдун со своими учителями расправился с уродами более чем своевременно. В свете этих совпадений моё спасение из тюрьмы в Пладе или совсем недавнее, от взбесившихся механических монстров Древних, можно смело считать закономерностью. То есть во время смертельной опасности он приходил и успевал меня спасти. Не странно ли это?.. И какие из этого мне надо сделать выводы?..»
А вывод напрашивался только один: взаимосвязь между нею и Невменяемым существует. Следовательно, и сейчас имеется прекрасная возможность для спасения. Достаточно взмолиться, воззвать, попросить, а то и потребовать, как стенания пленницы будут услышаны. Всемирно известный герой сорвётся со своего места и поспешит на помощь. Ну и финал — тоже будет закономерен. Спасение из данной ловушки и… и жёсткий приказ вернуться домой, в Пладу.
На подобные приказы маркиза Баризо уже давно реагировала с шокирующей избирательностью. Точнее говоря, всегда выполняла их на свой лад или вообще игнорировала. И если бы только приказами своего названого брата пренебрегала! Она самому королю осмеливалась перечить. Так что ругань со стороны Кремона, а то и жёсткие распоряжения сидеть под домашним арестом её совершенно не пугали.
«Тогда что меня останавливает от призыва в его адрес о помощи? — продолжала размышлять попавшая в ловушку Мальвика. — Неужели именно тот факт, что он женился? Неужели я стала его за это ненавидеть? И не хочу о нём даже вспоминать? Или причина в том, что я и в самом деле решила умереть? Странная взаимосвязь!»
Попыталась проанализировать поставленные самой себе вопросы. Да и в своих желаниях разобраться. Получалось, что увидеть героя она очень хочет, и немедленно. Можно сказать, мечтает об этом. Но не в такой же ситуации! Она вдруг поняла, что ей станет очень стыдно, что вдруг появится Кремон и опять её вытащит из смертельной ситуации. И если ничего вслух не скажет, то обязательно подумает: «Вечно она куда-то вляпывается! Как была глупой и некогда косоглазой выскочкой-непоседой, так ею и осталась! С годами ни капельки не поумнела!» И это понимание казалось невыносимым. Позориться в глазах самого совершенного и желанного мужчины совершенно не хотелось.
«Уж лучше умереть, чем так глупо (и уже в который раз!) опозориться! — приняла она жёсткое решение. — Причём насмешки с его стороны я бы ещё выдержала, но если надо мной станет ехидничать его… эта… та самая приворожившая его ведьма, то я их обоих на кусочки разорву! Мм!.. Только вот… нельзя так. Ну да, я не права… Поэтому лучше остаться здесь и мирно уйти из этой жизни…»
С такими мыслями и уснула. По внутренним часам, спала долго, часов шесть. Потому что последние сутки не прилегла ни разу, вымоталась, распереживалась, да и перед лицом гибельной опасности очутилась. То есть отдых оказался более чем своевременным. Наверное, и дольше бы спала, если бы не жесткое каменное ложе под спиной да некая излишняя сырость в тоннеле.
Мало того, сон вернул ясность мышления, бодрость духа и банальную жажду к дальнейшей жизни. Инстинкт выживания оказался всё-таки сильней, чем моральная и психологическая подавленность, зовущая к бесславной кончине. Захотелось кушать, пить, увидеть свет, пообщаться с людьми или с любыми иными разумными. Само пребывание внизу показалось абсурдным и неуместным. А уж от мыслей о добровольной смерти и следа не осталось.
«Надо отсюда выбираться! — После такого решения жажда действий подвигла юную маркизу на повторное тщательное исследование замкнутой ловушки. — Или как-то подать сигнал тем, кто меня разыскивает. Иначе эти ротозеи так до меня и не доберутся!»
Она нисколечко не сомневалась, что пропажи давно хватились и сейчас разыскивают всеми возможными и невозможными силами. Тем более что король обязан был понять, насколько маркиза расстроилась от известия о женитьбе Кремона, и осознать тот факт, что она, несколько растерянная и задумавшаяся, могла банально заблудиться.
Также имелась уверенность, что из любой западни имеется выход. Надо только его отыскать. Да и логика подсказывала, что Древние всегда всё делали со скидками на разные обстоятельства, сами могли здесь нечаянно оказаться, и уж для себя лазейку всегда бы оставили.
Но час проходил за часом, были ощупаны каждый камень, щёлочка или выемка, а ничего похожего на рычаг или кнопку так и не было найдено. Небольшой кинжал, скорей декоративный, чем боевой, тоже ничем не помог. Разве что, уже пойдя по третьему кругу, маркиза отыскала не совсем глухое место в стене, после ударов по которому звук хоть немножко получался более звонкий. С таким создаваемым грохотом хоть имелись шансы, что его услышат спасатели.
За этим однотонным долблением по камню прошло ещё невесть сколько времени. Часы шли за часами, изнуряющее действо порой сменялось сном, порой новыми прощупываниями стен и простукиваниями. Но хуже всего, что отчаяние усиливалось. Безысходность всё больше и больше сжимала сознание невидимыми обручами паники и страха. Всё-таки погибнуть так глупо в каменном мешке от голода и жажды никак не прельщало будущую Эль-Митолану. Она вдруг чётко и ясно осознала, что ещё и не жила на этом свете! Ещё и не познала массы того счастья, о котором рассказывали иные люди. И хоть побывала в невероятных ситуациях и приключениях, считать себя пожившей и всё осознавшей личностью было бы слишком наивно.
Наверное, это осознание заставило вновь продолжить анализировать все события, которые привели к нынешнему положению дел:
«Именно я запустила энергетическую установку Древних. Кремон ещё утверждал, посмеиваясь, что память обо мне в установке останется навсегда, как о второй матери. Ну и когда я узнала о женитьбе — меня накрыло с головой ураганом самых сумбурных мыслей и желаний. Я хотела умереть сама, хотела уничтожить весь мир и хотела отомстить Кремону самыми страшными карами и наказаниями. Но если установка Древних сохранила некую связь с моими эмоциями, то она ведь могла и среагировать на них… А как именно? Распылить в песок весь мир — ей не по силам. Наказать отсутствующего здесь человека — тоже слабо. Запустить для моего уничтожения сталпней и механических монстров — возможно… но! Те скорей всего запускаются только переключением соответствующих рубильников на пультах управления. Что остаётся?.. Только отключение всего освещения! Ну и некоторые мелочи… К примеру: создание этой ловушки. Мол, хотела умирать? Так на здоровье!»
Интересные получились выводы. Продолжая уже скорей неосознанно ощупывать камни да стучать по ним рукояткой кинжала, Мальвика раз десять прогнала свои догадки в разных интерпретациях, но ничего нереального в них не отыскала. Вокруг и так — сплошная мистика и чудо. Так что одной идеей, тем более весьма продуманной и дельной, эта мистика не разрушится. Следовало попробовать. Причём немедленно, пока ещё есть некоторые силы в теле и ясность мыслей в сознании.
Придя к такому решению, Баризо стала думать «громко» и целенаправленно:
«Мне надо срочно выйти наверх! Пусть откроется выход из ловушки! Немедленно нужен свет!» — и подобное, пусть некогда изменяемое в интонации или в словах — звучало постоянно, с напором и без тени сомнений повторялось.
А главное: с истинной верой в свою правоту и в положительный конечный результат. Даже стучать в стену больше не пыталась. Только сидела и «требовала» немедленно выпустить её на волю.
Голод и жажда наваливались на сознание, мешая думать. Руки и ноги стали коченеть и плохо слушаться от медленного, но всё-таки переохлаждения. Часы шли за часами, словно издеваясь над смешными мыслями человека, наглухо замурованного в каменном мешке и наивно пытающегося с этим мешком разговаривать.
Ни одного постороннего звука внутрь не проникало. Ни один спасатель или поисковик не подал знак и не пробрался в глухое пространство отделённым сознанием.
И всё равно… чудо случилось!
Мальвика уже не могла пошевелить пересохшими губами, когда послышался шорох и негромкий скрип, а потом в лицо донеслась волна свежего воздуха. Ловушка раскрыла свои смертельные запоры.
С огромным трудом женщина встала на ноги, да так и двинулась вдоль стеночки, придерживаясь за неё руками и нисколько не сомневаясь, что выйдет куда следует. А в голове крутились уже совершенно иные мысли:
«Ну вот, я и без Кремона справилась! Не стала его отрывать от молодой жены… Ведь чем дольше он с ней будет находиться, тем скорей… она ему надоест. И тем скорей он с ней расстанется… Ведь ещё не было такого случая в нашем мире, чтобы пара Эль-Митоланов жила вместе больше чем пятьдесят, максимум семьдесят лет. В любом случае настанет час, когда они расстанутся… А уж я обязательно дождусь этого часа. Обязательно!»

Глава 24
Новый город

В течение нескольких дней окрестности и берега реки Гайда, предваряющие пространство ущелья и моста Непреодолимый, стали весьма походить на новый город. Настолько массовое там велось строительство и настолько огромное количество разумных туда прибывало. Спасательная операция приняла невероятные масштабы всемирного значения.
Естественно, что просто так вести исследования и начинать попытки прорыва за Барьер никто не стал бы. Ведь если герой погиб, то какой смысл рваться на ту стороны Шанны за его телом. Для этого следовало иметь мало-мальские, хоть мизерные подтверждения того факта, что Невменяемый жив.
А для этого, как ни странно, подтверждения лоцмана Виль-Ройта и чудом спасшегося лесоруба оказалось мало. Вроде бы движение плавера на самом малом ходу подразумевало наличие на борту живого Эль-Митолана, который давал импульс управления водомётами, но отыскалось несколько примеров из истории, отрицающих это. Говорилось, что управляющее существо убивали, но, повиснув на штурвале, оно (уже будучи фактически мёртвым) ещё некоторое время отдавало остаточные жизненные силы на контур управления. Именно физические силы, а не магические! Вот водомёты ещё какое-то время и могли действовать. Тот факт, что герой до сих пор не вернулся к мосту или ещё каким образом не дал о себе знать, только подтверждал реалии его смерти.
Но имелась ещё одна возможность проверки состояния жизнедеятельности Кремона. Его несомненная, можно сказать, постоянная связь с детьми. И если малютки попросту прочувствуют своего отца, значит, уже есть смысл предпринимать любые по масштабности спасательные акции.
Поэтому первым делом был дан запрос по магической связи в Спегото. Конечно же — с полным разъяснением всего случившегося. Ответ не замедлил себя ждать:
«Что Стефани, что Сандрю — в огромных сомнениях. С одной стороны, утверждают, что рассмотреть отца им мешает некая толстенная стена и огромная дальность. То есть они до него ни „достучаться“, ни „докричаться“ не могут. При этом они слишком нервничают, переживают, и вполне возможно, что чувствуют самое печальное. А вот с другой стороны, на прямой вопрос о самочувствии родного человека отвечают каждый раз иначе. То говорят: „Его нет“. То весьма туманно и неоднозначно заявляют: „Он отправился куда-то очень далеко. Навсегда. И никогда больше не вернётся“. А то чисто по-детски предполагают, спрашивают, заверяют: „Наш папа не мог умереть, правда? Ведь он самый сильный и самый ловкий!“»
Вот такой ответ.
Причём все с пониманием к нему относились, разумея, что деткам, пусть и невероятно развитым, имеющим по нескольку Признаков, трудно правильно понять существующие реалии. С их мизерными силами практически невозможно «докричаться» до отца, который всегда раньше только на себя взваливал тотальный расход магической энергии при сеансах связи. То есть малыши могли ошибаться как в одну, так и в другую сторону.
Но сам факт заявления о «толстенной стене и огромной дальности» придавал оптимизма. Невменяемый-то как раз и находился буквально за двойным Барьером, да и не на близком расстоянии. Если, будучи среди сентегов, он мог общаться через Сандрю и Стефани с их мамашами, а следовательно, и со всем миром, то на пространстве Ничейных земель эта возможность становилась мала до исчезновения.
Ну и кто-то решил, что, окажись детки здесь, один мешающий фактор (расстояние) — исчез бы сразу. Вот и пошла в ответ просьба в Спегото:
«Постарайтесь устроить так, чтобы дети прибыли в верховья Гайды как можно скорее! Это очень важно для спасения их отца!»
Увы! Это они не подумали и забыли, с кем общаются. Наследная принцесса Элиза Майве выезжать из королевства не имела права, а уж отправиться с дочерью невесть куда, в дикие условия, да ещё и срочно — для неё оказалось полным, неприемлемым абсурдом. О чём она и заявила со всем своим красноречием и категоричностью.
Естественно, что и графиня Сильвия Лазан, во всём зависящая от своей титулованной подруги, тоже не могла и помыслить об отъезде со своим сыном. Да и всем прекрасно было известно, насколько Сандрю и Стефани становились неуправляемы, капризны и плаксивы, когда их разлучали хотя бы на несколько минут. По этой причине принцесса в своё время и не избавилась от соперницы, не сослала её в ссылку, а наоборот — сделала её графиней и поселила рядом с собственными покоями.
То есть учёные, которых скапливалось на месте главного удара по Барьеру всё больше и больше, получили жёсткий отказ, да ещё и в весьма нелицеприятных выражениях. Они, конечно, руки не опустили, продолжив попытки прорыва, но разочарования скрывать не стали. Мол, уж для такого дела её высочество могла бы и прогуляться в империю сентегов. Тем более что полёт в креслах под драконами завоевал наивысшую популярность к тому моменту за скорость, комфортность и калейдоскоп ощущений. И детей тоже перевозили подобным образом, начиная с только что родившихся младенцев.
Другой вопрос, что непомерно дорого драконы брали за свои услуги. Выражение даже пошло — «драконьи расценки», но ведь о таком для самой богатой наследницы престола и вспоминать стыдно. Это не говоря о том, что приглашение и доставку оплачивали чиновники Энормии. И не вспоминая о том, что лишь демонстрация Сторожа, подводного монстра, которого уничтожил Невменяемый, приносила казне Спегото каждый день чистую выручку в пять тысяч стасов. А это равнялось стоимости пятёрки великолепных скакунов.
Чисто формально был отправлен вызов-приглашение и в царство Огов. Точнее, был передан находящейся на границе с империей Огирии, представительнице правящей верхушки царства. Как ни странно, Огирия чуть ли не сразу заявила:
— Её величество Галирема Молли постарается прибыть с дочерью в самое ближайшее время!
К её заявлению отнёсся скептически каждый, начиная от молодых Эль-Митоланов и кончая монархом Энормии, Рихардом Огромным. Все хорошо знали о крайних противоречиях, которые возникли между царицами огов и всемирно известным героем. Именно по причине возникших разногласий Кремону и пришлось покинуть Галирем после так и не состоявшегося излечения. Ушлые правительницы, считавшиеся самыми великими целительницами в мире, заставляли героя чуть ли не силой остаться у них на вечное жительство, чем и довели его до ненависти в свой адрес. Всякие отношения были расторгнуты, а так и не вернувший себе силы колдуна герой после определённого этапа подготовки отправился на поиски сентегов.
Сентеги его излечили, да они же теперь чуть не убили. А то и убили…
Но виновные попали под наказание, а все остальные принимали самое активное участие в его поиске. А для поиска следовало бы убедиться, что герой остался в живых. В этом могли помочь только дети знаменитого энормианина. Детей нет, и ждать не приходилось. О чём с прискорбием заявил король в своём окружении, не поверив Огирии:
— Будем надеяться только на свои силы и верить в бессмертие нашего подданного до тех пор, пока не обнаружим его тело!
Лучшие колдуны мира Тройной Радуги продолжили массированную атаку на Барьер, применяя все свои знания, наработки, древние артефакты и максимально стимулированную сообразительность.
Но пока они воевали с преградой и пока город вынужденно и спешно строился, случились для всех весьма неожиданные события.
Вначале аудиенции у короля потребовала примчавшаяся из Спегото вместе со своим маленьким сыном герцогиня Шиари. Причём потребовала немедленно, угрожая скандалом. Ставшая только недавно вдовой и всё ещё облачённая в тёмный костюм, Вилейма всем своим видом, невзирая на красоту, внушала опасность. Как-то спорить с ней и возражать никому не захотелось, и было доложено по инстанции наверх. Правда, тут же служба безопасности стала попутно выяснять всю подноготную о наглой дворянке, а также доставать на свет уже имеющиеся на неё данные. То есть пока весть дошла к королю, конкретные данные оказались систематизированы, и первый секретарь уже докладывал без запинки:
— Ваше величество, хочу напомнить, что вы уже давали распоряжение выяснить, за кого вдруг заступился господин Невменяемый не так давно. И у нас на руках полные данные, подтверждённые господином Шиндаром, нашим главным резидентом в Баронстве Радуга. Просто в суматохе последних дней ещё не было оказии вам доложить о результатах.
— Давай короче! — досадовал Рихард на излишнюю многословность. — Тут не дипломатический приём!
После чего секретарь перешёл на деловую скороговорку. Из поданной информации подчёркивалось самое главное: герцогиня не могла родить ребёнка от своего супруга, тогда уже неизлечимо больного. Ну и на самом деле она никакая не Вилейма, а Золана Мецц, бывшая наёмница особого полка, собранного колабами лет пять назад для войны с Энормией. Как раз того полка, в составе которого молодой Невменяемый, будучи в роли беглого уголовника Кашада Низу, проходил обучение в Ледонии и в царстве Огов. А затем в Гиблых Топях уничтожил весь полк собственноручно, отправив заодно в пасти монстрам и трёхтысячную дивизию колабов, идущих воевать против родного королевства.
Уверенность в идентификации дамы имелась почти стопроцентная: описания внешности сходились ещё с теми описаниями, которые лично Кремон передал в своё время непосредственно резиденту. То есть ещё в самом начале создания полка и на первом этапе его обучения. Плюс ко всему и присутствующие сейчас в ставке болары Спин и Караг, лично видевшие наёмницу в полку, подтвердили её нынешнюю идентичность с Шиари. А от разумных растений скрыть внутренние параметры за наружными, видимыми изменениями своей внешности даже теоретически невозможно.
Король прекрасно уловил самую суть, но всё-таки уточнил:
— Как бывшая преступница, она подлежит аресту и допросу…
— Но как влиятельная дворянка Менсалонии имеет высокий иммунитет, — мягко напомнил секретарь. — Тем более именно вы за неё заступались перед королём Садовников, когда на герцогиню начались гонения.
— …Кто и чем поручится, что она не готовит на меня покушение?
— Она сама. И фактом наличия здесь её сына. Мальчик имеет имя — Кашад. Как раз он, по всем нашим расчётам, является сыном…
— Ну с этим-то понятно, — прервал Рихард секретаря, — как понятна и цель прибытия. Вилейма хочет заручиться для себя и для ребёнка гарантией своей неприкосновенности. А уже потом опробовать возможную связь сына с отцом.
— Совершенно верно, ваше величество. К таким же выводам пришли и аналитики службы вашей безопасности. Если связь не получится с данной точки границы, уже готовятся силы доставки непосредственно к мосту Непреодолимый.
— Да, да! Готовьте немедленно! Причём учитывайте… — Рихард сразу с угрозой подвигал указательным пальцем чуть ли не под носом секретаря, — …что я тоже скорей всего отправлюсь к мосту вместе с герцогиней и её сыном.
— Ваше величество! — попытался тот воззвать монарха к благоразумию и должной осторожности. Потому что до сих пор всё окружение короля считало бессмысленной авантюрой пребывание первого лица Энормии в невероятно неприспособленной, опасной, страшной дали от благоустроенной Плады.
Но тут уже Рихард, которого прозвали Огромный как раз за его невероятно сильный голос, гаркнул:
— Молчать! И выполнять мои приказы! — И уже вслед метнувшемуся прочь секретарю добавил: — И эту Вилейму — немедленно ко мне! Вместе с её сыном! — И когда остался один, удовлетворённо проворчал себе под нос: — Будут они мне тут указывать!.. Сам император сентегов — уже давно там и меня звал, а я всё ещё тут топчусь… Хе-хе! Хорошо, что Светоча повезло домой сплавить, а то бы он мне точно плешь проел своим нытьём…
Только вчера Первого Светоча удалось отправить в Энормию по не терпящим отлагательства государственным делам. И только его давление на сознание уменьшилось, как и первая радостная весть разнеслась: отыскалась маркиза Баризо. Точнее говоря, сама вышла, добравшись с трудом почти до самой поверхности. А ведь до того почти пять дней поисков прошло, уже и сочли несчастную погибшей. Только она выжила, просидев в какой-то странной ловушке всё это время. Исхудала, осунулась, вроде и ростом уменьшилась, но зато вполне здорова оказалась, без единого синяка.
Врачи пообещали её за несколько дней на ноги поставить. А она сама, неожиданно для всех, пообещала помочь с восстановлением энергетического функционирования всего комплекса. Мол, она уже точно знает, что и как надо делать. Вот только поднаберёт силёнок и вернётся в хорошо знакомые ей подземелья.
Подобная заявка вызвала скепсис у одних исследователей: «…мы и сами ничего понять не можем! Куда уж этой непоседливой девице?» И оптимизм у других: «…она тут всё знает, первой, с неё освещение и началось. Так что наверняка знает некие секреты!»
Многие не просто симпатизировали Мальвике, но и верили в счастливую звезду этой будущей Эль-Митоланы. Верил в эту звезду и сам король, сейчас с сожалением припомнивший, как неосторожно была донесена весть маркизе о скоропостижной женитьбе Невменяемого:
«Вот её и накрыло. Без подготовки-то! Не удивлюсь, если вскоре выяснится непосредственная связь между её тогдашним состоянием и сбоем в работе всего комплекса Древних. Хм!.. И как только таких разных, но сильных личностей вокруг Кремона судьба сводит?..»
Долго размышлять ему в одиночестве не дали. Вернулся всё тот же секретарь.
— Её сиятельство ждет вашей аудиенции в приёмной! — заявил он настолько торжественно, словно действие происходило не во времянке из брёвен и неоштукатуренных камней, а в королевском дворце в Пладе. И пока монарх раздумывал, не слишком ли он спешит, прозвучал доклад о второй, нежданной новости: — Только что в городок прибыла в сопровождении нескольких лиц Галирема Молли. Вместе с инфантой Стефанией. В представительстве Огов — переполох. Причём большинство посыльных отправлено в эту сторону, наверняка Галирема Огирия потребует немедленной аудиенции.
— Сговорились они, что ли?! — ворчал Рихард, хотя при этом не скрывал довольной улыбки. — Но то, что сразу двое деток нашего Кремона здесь, вселяет оптимизм. Вполне возможно, что уже через полчаса мы будем знать, жив ли наш герой. Поэтому… не отказывайте Галиремам в аудиенции. Просто пусть посидят в приёмной до моего особого разрешения. Попробуем свести детей вместе и понаблюдать за их поведением…
— Это может быть опасно! — взмолился секретарь. — Вы не имеете права так рисковать! Вспомните, что творят со своими нянечками Стефани и Сандрю! А ведь они на полгода младше этих!..
— Вот поэтому мне и интересно! — предвкушал монарх с загоревшимся взглядом. — До сих пор у меня перед глазами стоит картинка с малышами Сандрю и Стефани, когда им не было ещё и годика. И до сих пор завидую тем, кто имеет возможность наблюдать за такими детьми постоянно. Так что не спорь! Моё терпение небезгранично!
— Но безопасность… — всё-таки осмелился оспорить чуть не плачущий секретарь приказ его величества. — Господин Звёздный нам не простит подобной неосмотрительности!..
— Ну так осмотритесь, кто вам не даёт?! — ехидничал монарх. Но ругань со стороны Первого Светоча в адрес своего окружения предвидел. Поэтому пожалел приближённых: — Ну ладно, принесите мне парочку амулетов самых мощных, да нескольких боевых Эль-Митоланов за моим троном поставьте. Уж по-всякому такая защита с детскими шалостями справится.
Пришлось герцогине с сыном ждать ещё лишних десять минут, пока пространство вокруг его величества не посчитают вполне защищённым и пока лучшие колдуны из службы безопасности не займут свои места.
Рихард распорядился подать лёгкие закуски, в том числе и сладости. Всё-таки гости прямо с дороги, и не воины какие, закалённые и привыкшие к лишениям. А женщина и ребёнок.
И только по завершении всех приготовлений аудиенция началась.

Глава 25
Аудиенция

Герцогиня Шиари выглядела неоднозначно. Пока шло представление, пока она раскланивалась и усаживалась на широкую лавку у стены, Рихард Огромный постарался её хорошенько рассмотреть. Если в двух словах, то увиденное укладывалась в определение: жутко красивая и в то же время не менее жутко опасная. Или иными словами: замершее во льду буйство стихий. А ведь лёд тоже может стать паром, разрывающим самые прочные сплавы. Какая-то постоянная насторожённость просматривалась в женщине, её готовность немедленно действовать. Причём не обязательно ласкать или смеяться, а скорей убивать или калечить. Странное сочетание несочетаемого.
Следовало признать, что только такая неадекватная красавица могла вскружить голову Кремону, могла подтолкнуть к неуместным действиям вопреки логике и здравому смыслу. Иначе как можно было объяснить сам факт её существования? Все наёмники полка погибли, а она чудом осталась в живых? То есть не чудом, а явно при поддержке и покровительстве всё того же Невменяемого. Случайности, конечно, случаются, но не в данном случае! И если так уж глубоко копать и выискивать, можно было смело выдвигать веские обвинения против подданного. Первое: за спасение врага в самом преддверии войны. Второе: за сокрытие самого факта подобного спасения.
Поэтому первой своей фразой монарх постарался вывести гостью из ледяного спокойствия:
— Хочу из ваших уст услышать историю вашего спасения из Гиблых Топей.
Само пожелание подразумевало, что король знает всё. А теперь только желает проверить лояльность и правдивость напросившейся на аудиенцию особы. Попробуй тут ускользни от правдивого пересказа!
Герцогиня Шиари — попробовала:
— Ваше величество, с удовольствием поведаю вам сию долгую историю в иной раз. А пока покорнейше прошу немедля оговорить наши действия по спасению Кремона Невменяемого.
Пришлось Рихарду притвориться циником и самодуром:
— Здесь я решаю, чем заняться и что обсуждать. Тем более что наш герой из любой ситуации живым выпутается.
— А если…
— Если не выпутался, то и нам уже спешить нет смысла. Поэтому, дорогая герцогиня, не стесняйтесь, рассказывайте.
Вилейма нервно закусила верхнюю губу, успокаивающе погладила сидящего рядом малыша по голове и кивнула:
— Хорошо, я расскажу. Хотя стесняться нечего, вполне нормальная житейская история. А всё началось с того, что я, по сигналам некоего наёмника Низу, научилась забирать силу у особо приставучего Эль-Митолана…
Она рассказывала, а сынок продолжал сидеть на удивление спокойно и чинно. Хотя его глаза выдавали явно проказливый, непоседливый характер. Взгляд так и бегал по всему помещению, словно примеряясь, с чего начать непосредственное знакомство в новой обстановке.
Повествование получилось сухим, лаконичным, несущим только факты и не передающим никаких эмоций. Так что главный слушатель несколько разочаровался в услышанном:
— Такое впечатление, что вы нисколько не обозлились на виновника всех ваших смертельных злоключений.
— Чего уж тут злиться? — двинула плечиком Вилейма. — Наш проводник был вправе уничтожить всех поголовно. Да и мы, спасшиеся, в своё время подались в полк от безысходности. И то, знай мы, куда и как отправимся воевать, не пошли бы в тот полк под страхом немедленной казни.
— Верю. Потому что нам известно о вашем огромном вкладе в уничтожение рабовладельческого строя Менсалонии. А это характеризует любого человека, пусть в прошлом он и оказался запятнан в сношениях с государственными преступниками, только с положительной стороны.
— Спасибо, ваше величество, что не сомневаетесь во мне, — чинно, но без всякого угодничества поблагодарила герцогиня. — Ну а теперь вы позволите рассказать о том, что и как чувствует Кашад?
Рихард Огромный согласился считать первую часть аудиенции завершённой. Тем более что ему уже подали условный знак: Галиремы, вместе с маленькой Стефани, готовы к аудиенции и ожидают в приёмной. Весьма интригующе было перейти к основной части встречи:
— Конечно, разрешаю! Только, пожалуйста — самое основное.
Вилейма, она же Золана Мецц, прекрасно понимала, какие слова монарх желает услышать первыми, поэтому не стала тянуть:
— Как утверждает мой сын, его истинный отец скорей жив, чем мёртв. Но окончательно ему мешает определиться слишком толстая виртуальная стена. Ну и большое расстояние остаётся немалым препятствием для контакта.
— То есть непосредственно у моста он постарается определиться более конкретно?
Монарх смотрел только на ребёнка, но отвечала всё равно его мать:
— Именно! Мы хотели было рискнуть и сразу самим пересечь границу. Но драконы не пошли на это, заявив, что граница есть граница, а они разрешение на свободный перелёт не получали.
— Правильно сделали, — скривился король. — Туда даже я без особого уведомления сентегов и согласования с ними податься не могу. Зато сейчас у меня есть прекрасный повод наведаться к Непреодолимому вместе с вами. Соответствующие распоряжения уже отданы, запрос сентегами обрабатывается, драконы готовятся.
Герцогиня вздохнула с видимым облегчением:
— Скорей бы!..
— Но у меня имеется ещё одно, встречное предложение. Не мог бы попробовать ваш Кашад объединить с сестрой свои усилия для контакта? То есть с малышкой, которая приходится ему единокровной сестрой?
— Как?! — поразилась Вилейма. — Разве принцесса Элиза здесь? — Несомненно, она знала о том, что было известно почти всему миру. Но вот восклицая это, пыталась заглянуть сыну в глаза. — И Стефания здесь? — О том, что Кремон успел отметиться ещё и в царстве Огов, она только смутно догадывалась, но ничего конкретно не знала.
Четырёхлетний наследник рода Шиари смешно нахмурился и с минуту сидел в странном сосредоточении. Все тоже затаили дыхание, ожидая, как он отреагирует на вопросы матери. Он и ответил, развеивая малейшие сомнения в своей идентификации по крови:
— Нет, это не Стефани! Её зовут иначе… Паула! И она тут, совсем рядом. — После чего неожиданно улыбнулся с искренней, детской непосредственностью: — И она меня тоже «услышала»!..
Монарх не стал затягивать дальнейшее знакомство:
— Тогда посидите некоторое время молча. — И распорядился: — Пригласите их величества вместе с инфантой.
Две женщины не вошли, а вплыли в скромную горницу. Словно они только одним своим присутствием могли осчастливить полмира, а уж короля Энормии тем более. Ни на кого больше царицы не обращали внимания, а вот идущая между ними славная малышка с хитрой улыбкой смотрела только на единокровного брата. Даже создавалось впечатление, что между ними уже начался безмолвный диалог. Да наверное, так оно и было, ведь узнал же как-то маленький Шиари имя своей сестры?
Зато с их величествами, которые остановились в двух метрах от вставшего им навстречу короля, чуть ли не сразу стали просматриваться проблемы. После положенного обмена любезностями буквально с первых слов делового разговора стало понятно, чего они добиваются: многого! То есть в обмен за свои услуги в поиске Кремона и определении его состояния они собрались выторговать невесть какие льготы, преференции и чуть ли не всемирное признание.
Довольно жёстко, с позиции силы и превосходства выступала Огирия. Деликатничать или сглаживать острые углы она не пыталась, видимо, хотела хоть таким образом отомстить Рихарду Огромному за узурпаторство гигантских территорий в Гиблых Топях. Тогда Энормия по праву первооткрывателя и первопроходца оставила за собой две трети уникальных земель, одну треть отдала Сорфитовым Долинам и лишь жалкий кусочек, словно обглоданную кость для шейтара, бросила непосредственно царству Огов. Тогда как сами Оги испокон веков считали территории Топей своей собственностью.
Понятно, что Галирема и об этом унижении напомнила, в конце своего горячего монолога добавив:
— Ну и за наше участие в спасении героя мы требуем возвращения под наш протекторат тех земель, которые от недавнего времени называются Заповедником. Как минимум в составе одного полигона.
Название «Гиблые Топи» и в самом деле уже почти нигде не употребляли. Некогда непроходимые хляби, кишащие агрессивными хищниками, теперь превратились в нормальные холмы с травой, кустарником и лесными рощами, да и с выжившими после осушения животными там происходили странные метаморфозы. Что для биологов, что для исследователей флоры там находился истинный рай. Вот потому и назвали бывшие болота Заповедником. Ну а военные уже своей властью разбили гигантские пространства на территориальные единицы, полигоны. И вели глобальные исследования доставшегося от Древних наследства.
Полигонов насчитывалось девять, и теперь вот на один из них претендовали царицы Огов. И не будь сейчас у короля козырной карты, ему бы пришлось тяжко в неожиданной торговле. Отдать бы полигон он не отдал, но как бы пришлось выкручиваться, представлял ясно.
Сейчас же решил поиздеваться над Галиремами за несусветную наглость:
— Ну как же так?! В тот момент, когда нашего героя надо спасать и все бросаются это делать безвозмездно, вы пытаетесь торговаться, словно нищенки на базаре. Не слишком ли это унижает вас, ваши величества?
— Мы не торгуемся! — гневно сверкала глазами Огирия. — Мы требуем вернуть принадлежащее нам по праву! Тем более что открыл Заповедник для всего мира именно Невменяемый, именно он имеет все права на эти территории. И если бы он не был запуган своими учителями, если бы не оказался введён в заблуждение вашими чиновниками, то остался бы с радостью нашим подданным. И тогда…
— Тогда мы всё равно бы прилагали все силы для его спасения, — преспокойным тоном продолжил за неё Рихард. При этом он давно наблюдал за поведением малышки. — И не теряли бы время на неуместный торг.
Галирема и после этого не успокоилась, разразившись речью о тяготах своего царства, о всемирной несправедливости и о неправомочности разрешения территориальных споров грубой силой. Хотя наверняка и сама прекрасно понимала всю абсурдность своих измышлений. Никто ведь ничего силой не захватывал, просто силы Энормии влились на пространства Заповедника раньше всех, вот и застолбили за собой полигоны. Сорфиты с тагами успели тоже часть пространства пометить как свою новую границу. Ну а кто не успел, тот не успел! Чего уж там…
Внимание почти всех полностью переключилось на детей. Изначально Паула сделала шажок назад, потом ещё один, выходя из зоны присмотра своей матери, которая тоже требовательно сверлила взглядом короля. А потом уже довольно смело и бесцеремонно двинулась прямиком к Кашаду. Мальчик тоже не стал рассиживаться рядом с мамой на лавке. Ловко с неё соскочил и шагнул навстречу сестре.
Замерли они на расстоянии всего полуметра друг от друга. С минуту просто всматривались, чем-то напоминая двух взрослых родственников, которые встретились после долгой разлуки и теперь пытаются зафиксировать все изменения на лице и в телосложении своего кровника. Да и со стороны нельзя было оторвать от них взгляда. Та же герцогиня сидела как на иголках, прикрывая рот рукой, словно не давала выхода неосторожно рвущемуся наружу окрику.
Неожиданно Паула оказалась чуточку выше своего брата и даже чуточку взрослее. Лёгкая, стройная и эфемерная, она казалась ярким, сказочным мотыльком. Тогда как приземистый и упитанный Кашад поражал своей уверенностью и какой-то надёжностью. Словно всем своим видом показывая: «Со мной не пропадёшь!» Он же первым сделал ещё один маленький шажок вперёд и протянул левую руку.
Стефани не хуже взрослой дамы-кокетки закатила глазки, презрительно улыбнулась и уже без всяких сомнений протянула и свою правую ладошку. После чего губки обоих детей стали шевелиться, словно они разговаривали. Как потом впоследствии утверждали Эль-Митоланы специально для монарха, им тоже ничего расслышать не удалось. Подозревали, что разговор прикрывался пологом неслышимости, но так как детям такое магическое действо неподвластно, значит, они просто шептались. Или… или и в самом деле общались мысленно!
Дальше нельзя было без умиления наблюдать, как брат с сестрой, словно самостоятельные, взрослые личности отошли к противоположной стене и там попросту облокотились на иную лавку, словно на перила. Перед лицами у них стояла сплошная стена, но впечатление создавалось, словно дети её не видят, а смотрят куда-то дальше… И переговариваются между собой…
К тому моменту уже и Галиремы поняли, что король не просто так, в некоей прострации смотрит им за спину. Первой глянула справа от себя Молли и тут же испуганно обернулась всем корпусом, высматривая, куда исчезла дочь. Даже качнулась в её сторону, собираясь, видимо, прикрикнуть, позвать, а то и немедленно подхватить на руки. Но так и замерла в шатком равновесии.
Затем аналогичные действия совершила и Огирия, прервавшая с сестрой свои причитания. Старшая царица пересилила неприятный барьер запрета и всё-таки прикрикнула:
— Паула! Ты как себя ведёшь? Ну-ка иди сюда! — После того как малышка даже не оглянулась, Галирема требовательно обратилась к Молли: — Ну и чего ты стоишь? — Когда та мелкими шажками двинулась к дочери, с укором обратилась к Рихарду: — Кто это такой? Чей ребёнок?
Королю Энормии хотелось бы ещё подразнить Галирем, оставляя их в незнании, но палку тоже не следовало перегибать. Поэтому он снизошёл до объяснений:
— Его зовут Кашад. И он родной сын нашего Кремона… — После чего, глядя в раскрытые от изумления глаза царицы, добавил с улыбкой: — Правда, малыш великолепен? Солидный такой крепыш, весь в отца.
Неизвестно, стало ли стыдно Огирии за свои речи, но поняла она в любом случае, что распиналась напрасно. Ни о какой торговле за помощь и речи не могло быть. А вот позора за своё поведение — не оберёшься.
Но оправдываться — не в духе великих Галирем. Только укоры и нападение:
— Ну и почему вы нам сразу об этом ребёнке не сообщили? Стоило ли нам, желающим немедленно помочь Невменяемому, пускаться в такой далёкий, нелёгкий, можно сказать смертельно опасный путь? Да ещё и с ребёнком?!
— Увы! Герцогиню Шиари с сыном я принял буквально за пять минут до вашего прихода, — многозначительно улыбнулся Рихард. — А до этого и сам не знал, что её сын является потомком всемирно известного колдуна.
Огирия в упор уставилась на Вилейму Шиари, словно желала одним только взглядом вывернуть наизнанку. Кажется, её невероятно озадачило появление ещё одного ребёнка у Невменяемого, но в то же время она прекрасно понимала временные сроки состоявшейся беременности. Учитывая тот факт, что уже с территории Ледонии царицы пытались держать под плотным надзором уникального наёмника Кашада Низу, нетрудно было просчитать, как сидящая на лавке женщина могла понести и где. Только будучи с ним рядом в полку. И, конечно же, нужные факты и подробности всплыли в памяти великой колдуньи и целительницы:
— Однако! Неужели такое возможно? Я вижу здесь, среди наших величеств особу, входившую в состав полка преступников и прочего уголовного сброда!
В этот момент монарх Энормии сделал весьма правильный, далеко идущий жест доброй воли, окончательно беря герцогиню под своё покровительство:
— В то время уважаемая герцогиня выполняла особое задание нашей короны на благо всеобщего мира и торжества справедливости. И не вам, дорогая Огирия, оспаривать правомочность её пребывания возле нашего престола.
Следующей фразой он мог добавить: «Потому что вы сами в то время сознательно направляли корпус завоевателей колабов на войну с нами!» Намёка да жесткой интонации хватило для воцарившегося, пусть и напряжённого, молчания.
А развитие знакомства между детьми продолжалось. Правда, ему попыталась помешать Молли, но у неё не получилось. Вначале дочь сердито на мать оглянулась, а потом и Кашад так нехорошо на неё посмотрел, что сильная колдунья замерла на месте, а потом и растерянно присела на ту самую лавку, на которую детки облокотились. Ну, разве что метра на полтора чуть в стороне.
А малыши, словно и не было возникшей паузы, вновь повернулись друг к другу и продолжили беседу. Разве что Галирема смогла разрушить своими силами полог неслышимости. Вот тогда и стало слышно, о чём детки увлечённо переговариваются. Оказалось, что о Сонном мире. Паула упорно пыталась доказать, что на Марге хорошо и детям там быть разрешается. Мало того, даже надо быть, потому что именно дети в последние месяцы самым активным образом засаживают видимую сторону луны саженцами стручковых деревьев. Тех самых деревьев, в которых зарождаются крылатые дуниты.
Кашад вначале пытался спорить, утверждая, что детям нельзя есть Сонные плоды. Потом сдался под непреклонными доводами сестры и напоследок засыпал её уточняющими вопросами:
— А лопатку где берёте?.. Руками?.. И где потом их моете?.. Как это нет воды?.. И тучку догнать не получается?.. Она живая, да?..
Весь процесс возникновения, посадки саженца, его факт появления в руках малыша заинтересовал невероятно. Как и последующие хороводы и попытки трубить единую мелодию в этих хороводах. Судя по всему, нововведения, сделанные Кремоном во всём мире и позволяющие детям бывать в Сонном мире, в Менсалонии не прижились, и там запрет для детей продолжал оставаться в силе. Выпущенным миллионными тиражами брошюркам не поверили. Что не удивляло: ведь Садовники считали только себя великими экспертами по свойствам выращиваемого ими благолепия.
К бормотанию детей можно было прислушиваться бесконечно, но Рихард Огромный сумел собраться и вернуться к текущим вопросам:
— Рад, что ваше знакомство состоялось и что дети тоже ощутили родственные связи. Теперь нам, несомненно, легче будет уговорить малышей на совместную попытку «услышать» своего отца. А если не получится это сделать отсюда, то они попытаются связаться с ним непосредственно от моста. Поэтому…
Огирия к тому времени тоже собралась и сделала последнюю попытку добиться хоть каких-то уступок от коронованного коллеги.
— Но мы ещё не дали своего согласия! — перебила она Рихарда. — Надо сначала обо всём договориться.
На что его величество стал неприкрыто ёрничать:
— Да ни к чему нам сейчас отвлекаться на дела, поверьте мне! Я и так прекрасно знаю, с какой просьбой вы ко мне прибыли, и уже сделал должные распоряжения своим помощникам. Все наши союзники будут немедленно проинформированы о критическом напряжении отношений между огами и колабами. И не сомневайтесь: войну между вами мы постараемся остановить всеми силами. Вплоть до вооружённого вмешательства.
Больше гостье сказать было нечего, она вынужденно замолкла. Хотя про политические ссоры с колабами хотела поведать в самую последнюю очередь. После того как выторгует один полигон и уйму иных необходимых преференций. А тут оказалось, что великая держава уже в курсе ведущихся свар между остальными государствами и даже начала принимать определённые меры.
При таком варианте и в самом деле — торг неуместен. Только и оставалось, что сделать хорошую мину при плохой игре.

Глава 26
Гениальные дети

Общими усилиями, но мягко и без грубых окриков удалось детей отвлечь от их разговора, а потом и перейти к конкретным просьбам. А те заключались именно в пробах совместного воздействия прорваться ментальным зовом к отцу и выяснить, в каком он состоянии.
По правде говоря, несколько сложно оказалось детям не саму задачу поставить, а именно объяснить всю подноготную работы в паре. Если дети из Спегото в подобном не нуждались и росли вместе с самого рождения, то у них и связь налаживалась невероятно просто, играючи. Но Сандрю и Стефани здесь отсутствовали, так что приходилось объяснять взрослым Эль-Митоланам и непосредственно Галиремам.
И для этого они могли воспользоваться своими, причём весьма сложными знаниями в предмете «магическая связь». Та самая связь, при которой колдуны выстраивались в одну линию с интервалом в километр или чуть больше, становясь при этом трансляторами передаваемого сообщения. Задачка не из простых, забирающая у взрослых уйму сил, которых хватает только на полтора, а чаще на час магического действа. И довольно сложно объяснить четырёхлетним детям, не имеющим как бы этих самых сил, как надо сосредоточиться, что именно сделать, и насколько правильно следить за собственным состоянием.
Последнее действо особенно волновало матерей. Да и сведения имелись о том, что живущие в Спегото юная принцесса и виконт-малыш несколько раз проваливались в обмороки после общения с отцом. Или как минимум долго спали после этого действа.
Малыши не капризничали, старались, только у них долго ничего не получалось. И виной могло быть то, что они порой сбивались с нужного настроя, задавая друг другу и окружающим неожиданные вопросы.
— Мне папа вначале говорил, что он дядя, — заявила Паула. — Но я сразу видела, что он не такой, как все. А ты видел?
— Ага! Сразу! Как только он вошёл в комнату, — откровенничал Кашад, не обращая внимания на окружающих. — На меня словно ветром дунуло.
— А его друзья болары мне волшебный цветочек подарили, и я его искорками кормлю…
— Покажи! — Минут пять пришлось терпеливо ждать, пока малышка не похвасталась носимым с собой чудом и не продемонстрировала свои умения выдавать в пространство розовые искорки энергии. — Я тоже так умею!
И с пальца наследника рода Шиари сорвалась огромная искра, почти молния синего цвета. Причём он тоже хотел покормить цветочек и, наверное, сжёг бы его напрочь, если бы тот вдруг не оказался окружён сияющей прозрачной оболочкой в виде мыльного пузыря.
— Осторожно! — вскрикнула малышка, но защита выдержала и после поглощения мини-молнии заиграла вдруг всеми цветами радуги. — Ух, ты! Давай ещё!
Только увещевание хором взрослых убедило детей, что не стоит тратить личную энергию, она нужна для связи с отцом. Однако по глазам всех без исключения читалось, что они готовы наблюдать за этими играми и забавами круглые сутки. А также попутно исследовать те странные потоки силы, перемещения ауры и её оттенки, всплески эмоций, которыми дети, оказавшись вместе, просто фонтанировали.
Опять стали пробовать, и в конце концов дети самостоятельно отыскали самый оптимальный вариант нового для них магического действа. Соприкоснулись выставленными вперёд ладошками и, почти не моргая, уставились друг дружке в глаза. После чего не только Галиремы заметили, что сияние аур стало часто мерцающим, чего вообще ни разу ни у одного разумного существа в истории не наблюдалось. Просмотр иного, так сказать физического состояния вёлся с ещё большей тщательностью. Если бы брат с сестрой начали бледнеть, задыхаться или просто слабеть, было заранее оговорено остановить эксперимент.
Но так как всё, кроме мерцания аур, шло нормально, все просто ждали. И через минуту получили ответ. Вначале Кашад признался:
— Плохо видно. — И ему тут же поддакнула Паула:
— Ага, всё в тумане…
— Далеко… надо ближе шагнуть…
— Я уже не могу…
Куда они там, в мире своего контакта «шагали» и каким образом, никто не имел ни малейшего представления. Но ещё через минуту малыши одновременно резко выдохнули и разняли свои ладошки. И Паула авторитетно заявила:
— Надо не там шагать, а здесь!
— Зачем шагать, если можно на драконах полететь, — резонно заметил мальчик.
После чего матери по очереди и весьма мягко стали выспрашивать у детей, что именно они делали, что увидели и куда шагали.
Как ни странно, на все вопросы стала отвечать девочка. А её брат только солидно кивал своей курчавой головой и хмурился, когда именно его герцогиня пыталась разговорить. В финале допроса он не выдержал и скривился:
— Она правильнее говорит, чем я. И мы устали!
— Хотите кушать или спать? — тут же всполошилась Молли.
— Нет, хотим лететь на драконах! — заявила Паула. — Туда, ближе к папе.
Но тут уже король как гостеприимный хозяин постарался быть непреклонным и настойчивым:
— Полетим все вместе. Но тот, кто не поест перед полётом, остаётся здесь. Потому что настоящий воин должен быть всегда сыт, свеж и готов к бою. А кто так говорил, знаете? — Дождавшись сосредоточия на себе именно детских взглядов, завершил нравоучение: — Ваш отец, знаменитый на весь мир Кремон Невменяемый.
Вроде всё правильно сказал, но и тут его малышка инфанта обломала:
— Неправда! Мой папа мне разрешил есть, когда я хочу и что я пожелаю.
Точно так же наплевательски к авторитету его величества отнёсся и Кашад:
— А мне мама уже давно разрешила питаться самостоятельно. Надо только придерживаться правильного режима…
— Вот как раз по режиму у меня обед! — сделал вид, что обиделся, Рихард Огромный. — И пока я и все мои гости не поедят — никуда не летим. Прошу всех за мной!
И первым отправился в соседнюю горницу, где к тому времени закончили накрывать стол. Скромно накрыли, между прочим, но зато как раз то, что в первую очередь дети любили. Потому что по одной нянечке с собой догадались захватить обе мамаши, а уж те сговорились между собой и согласовали быстренько меню с поваром его величества. В результате Паула ела свои любимые сухарики со сметаной и вареньем, а Кашад — сборный салат из овощей и свежий хлеб с ветчиной.
А уже когда вставали из-за стола, мальчик удивился вслух:
— Мне говорили, что короли кушают очень долго…
И на эту детскую непосредственность Огирия не удержалась от язвительности:
— Да нет, малыш, ты не понял. Это имелись в виду совсем другие аппетиты, когда съедаются целые народы, государства, а порой и континенты.
И тут её подвела непосредственность Паулы:
— Это когда ты говорила, что «…злой Рихард сожрал наши Топи и не подавился!»?
Как ни странно, только что упомянутый Рихард на такой пассаж лишь весело рассмеялся. Но когда уже всей компанией усаживались в лёгкие сиденья из кремонита, король отыскал момент и обратился к маленькой инфанте с разъяснением:
— Хуже всего, когда не земли съедают, а человека. Например, твоего папу тоже чуть не съели твои тётушки вместе с твоей мамой. Вот потому он и сбежал так далеко, на Южный полюс.
Отомстил, называется. И кажется, подействовало. Тем более что Паула вначале посмотрела на Галирему Огирию, как на завывающее привидение. И даже смешно икнула от испуга. А ведь о её смелости уже рассказывали легенды. Потом глянула на маму, тяжело вздохнула и… промолчала. Видимо, всё-таки поняла некую аллегоричность утверждений его величества. Умная девочка.
А там и в путь подались, словно единая огромная стая.
К верховьям Гайды возле моста Непреодолимый уже не раз там побывавшие драконы донесли своих титулованных пассажиров всего за два часа. Для короля дорога хоть и новая, но ничем особо не выделяющаяся среди иных воздушных трасс. Разве что разговор драконов между собой его сильно заинтересовал и оказался весьма примечательным. Общался тот, который его величество нёс, с соседним, который нёс колдуна из числа телохранителей:
— Вчера встретил Лузрана из Жёлтого Правокрылья. Так он вместе с роднёй открыл контору перевозок в Ассарии.
— Мм?.. А где это?
— Это город-порт в Менсалонии, в устье реки Сайга.
— Ага, представляю где… Но постой, разве Лузран не клялся громогласно, что никогда не покинет Родину? Не он ли на нас орал, что мы стали торгашами и ради прибыли забыли о нашем призвании просто летать в небе?
— Именно что орал… А сейчас и сам занялся извозом. И знаешь почему? Жаловался, что в Альтурских горах из крылатых почти никого не осталось. Все, буквально все разлетелись по миру, и всё равно наши услуги в цене не падают.
— Ну да, можно смело открывать конторы даже в небольших поселениях, а их и в некоторых крупных городах нет. Болары ведь так и не желают помогать людям в перемещении. Философы!.. Только вон в поисках Кремона корни рвут.
— Ну ещё бы! Они ведь все уверены, что если кто и отыщет для них легендарный летающий остров Байдри, то это будет их идол Невменяемый. Хе-хе!
«Да уж, вот оно как жизнь складывается, — размышлял король Энормии. — Ещё вроде бы совсем недавно этих крылатых почитали за кровожадных пиратов, уничтожающих вокруг своего королевства всё живое. А сейчас они востребованы по всему миру и живут, словно сыр в масле катаются. Наверное, у них сейчас самая высокооплачиваемая работа… И благо ещё, что они не создают конкуренции нашим железнодорожным перевозкам. Да и никогда не создадут по себестоимости каждого килограмма груза. Но в любом случае, Альтурские горы могут когда-нибудь стать чисто человеческим государством. Да в принципе и империя сентегов может прийти к тому же, если тэши, эти потомственные врачи, разъедутся по всему миру. А в Горах?.. Драконы разлетятся по наивности своей, нынешние правители вымрут, и может так оказаться, что на трон взойдёт человек… Хм! А в идеале — „наш“ человек. Или… Ну да, ещё лучше, чтобы Альтурские горы вошли в состав Энормии на правах автономного государства. Чего уж там, мечтать так мечтать… Ага! И пространства Зачарованной Пустыни — тоже чтобы вошли!.. Э-э, куда меня понесло! М-да… вряд ли такое получится одновременно… Желательно Пустыню аннексировать раньше… Угу! И Ничейные земли — пока они без хозяина… Или уже с хозяином? Ау!.. Кремон?!. Ты где?!.»
Почему-то про себя Рихард нисколько не сомневался, что знаменитый герой остался в живых.
При подлёте к новому городу вид с высоты птичьего полёта открывался вполне красивый. Излучины реки, стремнины, отрезки с глубокими, почти стоячими водами, и виднеющееся в финале этой картины громадное ущелье. И уже через него — перекинутый пологой аркой мост. Есть чем полюбоваться.
Если бы не печальные обстоятельства прибытия.
Гостей встречал личный распорядитель императора сентегов. Потому что стаю ждали, а для высоких гостей уже были накрыты столы:
— Его императорское величество приглашает вас на ранний ужин.
— С удовольствием принимаем предложение, — заверил монарх от имени всех, как самый высший по рангу. — Только вот немножко устроимся, отогреемся с дороги да детей осмотрим…
Распорядитель провёл гостей в только что отстроенное здание, которое ещё следовало отделывать как снаружи, так и внутри. Но привередничать не стали даже строптивые Галиремы. Причина ведь прилёта одна: узнать, что с Кремоном. А после этого уже отправляться чуть ли не сразу домой. По крайней мере, ещё при входе в дом Молли так и заявила своей старшей коллеге:
— Как только дети справятся с поиском, мы сразу улетаем.
— Посмотрим, — Огирия оказалась не настолько категорична, ведь основная её стезя политика, и Галиреме приходилось постоянно находиться на острие самых важных событий.
Их обмен мнениями услыхал распорядитель, тут же нашептавший нечто посыльному и отправивший того бегом куда-то вне гостевого дома. В итоге не прошло и четверти часа, как примчался сам Кенли-Кен Басарди с группой приближённых к нему Медиальтов. Мало того, что им неимоверно хотелось посмотреть на детей Невменяемого, так ещё и сам процесс налаживания контакта их интересовал невероятно. Сама мысль, что он может упустить подобное действо, привела императора в негодование. Он еле сдерживался, когда обратился с обидой к Рихарду Огромному:
— Ну вот, я вас тут жду, ужин накрыли, а вы, значит, без меня решили Кремона искать?
— Ещё никто никого не ищет, — заверил король. — Тем более что всё зависит от детей. Как бы они не промёрзли в дороге… Да и с силёнками их ничего не известно. Они ведь не взрослые Эль-Митоланы.
Но когда детишек, укутанных больше всех, раздели, те выглядели бойкими, подвижными и готовыми к любой деятельности. Только и следовало направить их энергию в нужное русло. Чем обе мамаши и занялись.
Причём детям долго настраиваться не пришлось, видимо, сами оказались заинтересованы в поисках отца. И не успели ещё взрослые рассредоточиться вокруг малышей плотным кружком, как те сразу сложили ладошки вместе, заглянули друг дружке в глаза и вошли в уже знакомый им транс поиска.
Больше всего от такой поспешности раздосадовались Медиальты. Эти высшие врачи империи чуть не плакали, пытаясь спешно настроить на просмотр детей все свои умения. И даже позволяли себе при этом нагло оттирать в сторону коронованных особ. Так, к примеру, случилось с Огирией, которую тотчас два сентега попросили чуточку сместиться в сторону. Однако неосторожные тэши сразу вспомнили, кем по древней истории на самом деле являются Галиремы: бывшими конклатеррами. А к этим домоправительницам с красным помпоном на берете знаменитые целители с крыльями относились всегда со смесью странного страха и растерянности.
Да и Огирия на них так угрожающе зашипела, что они тут же оказались с противоположной стороны круга.
А малышей ничего не отвлекало, и ничего им не мешало. Ни шиканье, ни толпа никогда ими ранее не виданных сентегов, ни структуры сканирования или целительского прощупывания. Видимо, их магические действия находились совершенно в иной плоскости чудодейственного бытия. Минут пять они так простояли, уже начиная вызывать беспокойство своей неподвижностью, но зато, когда разняли ладошки и отступили друг от друга, Паула с уверенностью заявила:
— Папа жив! — Видимо, ей досталось в этой родственной паре право стать глашатаем общей воли. Хотя и Кашад умел говорить красиво и изысканно, удивляя не по годам слаженной речью.
— И где он? — успела первой спросить Вилейма, вызвав недовольный взгляд на себя от Молли. — Как далеко он находится от нас?
Девчушка наморщила носик, прикидывая расстояние и соотнося его со своими понятиями. Было удивительно слушать, как она авторитетно заявила:
— Вот у нас дома есть сад, и только один раз я дошла до его конца… А папа находится — пять раз по столько.
И словно в доказательство своей идеальной точности расставила розовые пальчики на ладошке. Для четырёхлетнего дитяти такое чёткое определение расстояния делало огромную честь. Правда, теперь следовало соотнести сказанное со знакомыми понятиями. И это легко сделала Молли:
— Получится приблизительно десять километров.
— Так это же рукой подать! — радостно воскликнул Рихард.
Но император сентегов печально качнул головой:
— Близок локоть, да не укусишь! Да и Барьер здесь, наверное, самый узкий на всём Южном континенте. Вот только особый он, и не просто двойной. Например, в пределах видимости у нас стоит плавер верноприличников. До него не больше километра, а мы его никак достать не можем…
— Где? — загорелся король. — Можно увидеть его прямо сейчас? Мне бы…
Но сам себя оборвал на полуслове, потому что Вилейма, стоя на коленях и заглядывая малышке в глаза, продолжила задавать вопросы:
— А чем ваш папа занимается? Может, он лежит больной? Или раненый?
— Нет, он здоров, не болеет… Он… рубит ветки… Не все! Только засохшие. И дерево, оно такое красивое, колючее… я такого не видела.
Ей на помощь пришёл Кашад, видевший Поднебесный Сад во всей его красе:
— Это Сонное дерево. И оно было с плодами.
Медиальты не удержались, зашушукались между собой в восторге: «Они даже картинку глазами Кремона видят! Плоды рассмотрели!..»
— Кто ещё рядом с папой?
— Никого…
— А почему он не плывёт к мосту? — допытывалась герцогиня Шиари.
— Не знаю, — пожала плечиками малышка. Тогда вопрос прозвучал по-иному:
— Почему он не плывёт к нам? К людям?
И вот тут последовал страшный ответ:
— Папа не хочет к людям. Он теперь останется там жить навсегда.
— Это он сам вам сказал?
— Нет, он молчит и ни на что не отзывается. Он… он словно глухой стал, — старательно выискивала слова инфанта. — Он этим… как его… а! Отшельником решил стать. Мы просто это желание… нет, мм… решение — сами у него подслушали.
От подобной новости все на некоторое время притихли, словно ошарашенные глубиной подобного абсурда. Ни у кого в голове не укладывалось, что великий, знаменитый по всему миру герой вдруг решил удалиться, обособиться от жизни в обществе. Отшельников в каждом государстве хватало, и у каждого свои болячки в голове имелись, как и причины для уединения. К ним всегда относились толерантно, без излишней жалости или преклонения. Тем более что некоторые из них слыли великими Эль-Митоланами и занимались в уединении научной или какой иной, вполне полезной деятельностью. Взять того же знаменитого Малихана из Себерецких гор, который творил чудеса дрессуры и укрощения животных. В своё время именно Малихан обучил Кремона очень многому из своих личных умений, и это помогло разведчику спастись во время Большого Топианского урагана.
Но разве могло случиться подобное с молодым, полным сил и энергии колдуном?
Именно непонимание этого вопроса читалось в глазах каждого взрослого. Разве что все стали прокручивать в сознании сам момент переноса знаменитого энормианина за Барьер. Ведь он был не один, с ним была его молодая, страстно любимая супруга. И если она погибла… то становится частично понятно его желание ринуться в пропасть одиночества. Тема грустная, неприятная, никто и единым словом не посмел её озвучить.
Так бы, наверное, и молчали печально, словно на похоронах, если бы не его величество Рихард Огромный, вполне радостно и с оптимизмом воскликнувший:
— Главное, что он живой! И сколько бы времени ни прошло, он обязательно вернётся в большой мир! Верю в это! — После чего развернулся к Кенли-Кену: — Ну а мы со своей стороны постараемся сделать всё возможное, чтобы расчистить ему дорогу домой. Правильно? Поэтому давай, показывай сам мост, ущелья и этот, как его… плавер!

Глава 27
Будни отшельника

Нельзя было сказать, что каждый день был скучным или ничем не отличался от предыдущего. Огородившись глухой стеной Барьера от мира и непроизвольно созданной в сознании виртуальной стеной — от всего живого, Кремон существовал всё-таки скорей на подсознании, на инстинктах выживания, присущих каждому существу. Желание жить полноценно так к нему и не вернулось, похоже, умершее вместе с Ягушей. Горечь невосполнимой утраты постепенно рассасывалась, но на её месте оставалась гнетущая печаль, ненависть ко всем разумным существам, лишившим его счастья. Вот именно под тяжестью этих эмоций никакие ростки радостных воспоминаний даже не проклёвывались. Никаких инородных эмоций, никаких чувственных всплесков.
Только одно тлело в сознании: просто жить.
Встал, сделал комплекс физической разминки. Потом — завтрак. После него — работа. Восстановление сада, огорода и грибницы занимало львиную долю времени. Затем охота или рыбалка, забота о собственном пропитании. В то же время — ритуальное посещение мавзолея и минута молчания над прекрасным телом Ягуши. Телом, над которым время стало не властно и которое сохранялось так, словно любимая умерла только что.
Ближе к вечеру двухчасовая полноценная тренировка с хостами. Можно было бы и от неё отказаться, как от ненужной и бессмысленной, но тут уже с самим телом ничего поделать не удавалось. Сердце начинало колотиться как бешеное, руки и ноги — дрожать, сознание заволакивало пеленой красного тумана, и от этого существовало только одно лекарство: максимальная, непомерная физическая нагрузка. Только ощущения сродни бою успокаивали.
Потом сознание немного прояснялось. После водных процедур вообще приходило успокоение. Затем готовка ужина, приборка помещений и спать. Причём совершенно перестали сниться сны. Лёг — значит, поздняя ночь. Проснулся — значит, уже утро. Встал, сделал…
И так далее, и тому подобное.
Ни дни не записывал, ни срок своего прихода на эти земли нигде не зафиксировал. Постарался специально, чтобы это всё стёрлось из памяти. Только и остались некие ощущения примерности текущего времени.
Поэтому и первые изменения датировались словом «примерно».
Именно ориентировочно на двадцатый день вдруг появилась масса свободного времени. Сонные деревья стали красивыми, очищенными, политыми и ухоженными. Все имеющиеся плоды собраны и разложены в наиболее соответствующей по климату комнате. Пещера для грибов, насколько возможно, восстановлена и приготовлена для посадки новых грибниц. Только оные ещё предстояло найти в лесах, а потом принести сюда. Огород вскопан, что осталось из семян — рассажено, свал лишний выкорчеван, ценный пух тщательно собран.
То есть пришло время отправляться в первое полноценное путешествие по окрестностям. Цель одна: найти грибницы, нужные овощи, зелень и приправы в дикой природе. Потому что на финальном береговом участке перед водопадом ничего подобного отыскать не удалось.
И собираться недолго: оделся, подвесил за спину две плетёные корзины, взял керечесу да и пошёл. Только появилась в сознании свежая мысль, которую непослушные губы озвучили вслух:
— Тигров давно не видел и не слышал… Неужели увидели человека и сбежали? Или они мигрируют на огромные расстояния? Наверное… Иначе подобные монстры, если останутся долго на одном месте, всё живое уничтожат и сами вымрут.
Взятое с собой ружьё, конечно, не гарантировало уничтожение зубастых гигантов, но и сомневаться в принятом решении молодой отшельник-колдун не собирался:
— Как-нибудь справлюсь… А нет — значит, быстрей встречусь с Ягушей в садах Сладкой Любви.
Никогда он прежде в подобную легенду не верил, а тут стал почитать её за должную и неоспоримую аксиому. Мол, все, кто любит друг друга, обязательно после своей смерти встречаются в садах Сладкой Любви и живут там до скончания мира.
Поэтому двинулся по правому берегу реки вверх — смело и деловито. И при первом же удобном повороте свернул влево по ходу своего движения. Потому что посчитал неверным идти в угол между сходящимися Барьерами. Вряд ли там отыщется нечто полезное для пищи, а вот в широком бассейне между рек обязательно произрастают нужные растения и грибы. И те в самом деле стали попадаться на пути, вначале разрозненные и редкие, а потом всё чаще и намного крупнее.
Кремон только старался отметить их, пока не вынимая из грунта и намереваясь прихватить самые лучшие экземпляры на обратном пути. На одном месте вообще обнаружил поляну в редколесье, полную шикарных грибов, и сразу оставил там одну из корзин. Затем решил взобраться на возвышающуюся на местности скальную гряду, с которой следовало хорошенько осмотреться, и изрядно намучился с этим. Ибо почти везде породы гряды оказались рыхлые, вперемежку с песчаником и ракушечником. А следовательно, все подъёмы изобиловали неприятными осыпями.
Вроде идёшь вверх, а на месте остаёшься. Два шага продвинулся и тут же на полтора шага вниз съехал.
Но спешить-то некуда было. Да и сама преграда не раздражение вызывала, а настойчивость подстёгивала, врождённое чувство упрямства будила. А вот когда взобрался наверх да прогулялся по ней, понял, что зря старался. С той стороны оказался совершенно одинаковый пейзаж: рощицы, перепады высот, заросшие кустарником, да открытые пространства лугов с сочными травами. Вот разве что стада парнокопытных там просматривались в большем изобилии. И косули виднелись, и олени, и парочка здоровенных круторогих козлов проскакала довольно близко.
«Не иначе как тигры здесь редко охотятся, — пришёл к выводу наблюдатель. — Слишком уж тучное поголовье, прямо хоть голыми руками их лови… Или тигров — всего два, остальные вымерли, или хищники стали травоядными. Но так не бывает. И вымереть они сами по себе не могут, потому что тут главного хищника не хватает: разумного существа… Уж те бы „кисок“ быстро на ремни распустили. Хм!.. А на кого же они тогда охотились, такого огромного и визгливого?.. Ведь не могло же мне подобное померещиться…»
Спускаться с гряды решил в ином месте, ближе к намеченному для исследования лесу. А уже после него отправляться в обитель. Спуск хоть и был излишне крутым, опасения не вызывал, только и следовало, что вместе с рыхлым песчаником съехать вниз, как со снежной горки.
Но во время этого лихого спуска, точнее говоря, после первой трети, Кремон краем глаза отметил слишком странный для природы изгиб каменной кромки. Изгиб мелькнул сбоку, метрах в десяти, и сразу же пропал из виду. Но в памяти зафиксировался более чем чётко. И ничем иным быть не мог, как краем закруглённого козырька. Подобными обычно прикрывают тоннели от ссыпающейся сверху породы, и на подобные пришлось насмотреться в недрах Каррангарских гор, в царстве вьюдорашей. Вокруг Большого Пути, в лабиринтах вспомогательных тоннелей, таких козырьков из нерушимого бетона имелось хоть отбавляй.
Снизу его было не рассмотреть. А возвратиться сразу по своим следам — невозможно. Следовало вновь идти к первому подъёму и там муторно подниматься по надоевшей осыпи. Да и не факт, что при повторном спуске удастся ухватиться за выступ и рассмотреть его более подробно. Закрепиться за прочный кусок наверху тоже нечем, верёвки-то с собой не взял.
Вот и пришлось топать в лес, в некоторой меланхолии рассуждая:
«Никуда этот козырёк до завтра не денется… Да и через неделю не исчезнет!»
Как в воду глядел. Дней пять прошло, прежде чем удалось оторваться от хозяйственных дел. Ведь отыскать нужные растения — это лишь полдела. Следует их и перенести со всей осторожностью, и посадить, и поливать обильно в течение первого времени. Да и со сбором грибов, а потом и с сушкой некоторого запаса пришлось изрядно повозиться.
Но зато когда выбрался уже для повторной экспедиции, был вооружён всем необходимым. То есть, кроме верёвки и некоторых инструментов из плавера, ещё и достаточное количество Флоров набрал. Ибо разгребать огромную насыпь с помощью лопаты или кайла признал нецелесообразным.
Находка и в самом деле не исчезла. Разве что оказалась почти полностью присыпана новыми наслоениями рыхлого, ссыпающегося сверху песчаника. Придерживаемый верёвкой, Невменяемый постарался просто ногами оттолкнуть рыхлую, словно каша, насыпь. Удостоверился, что его предварительные прикидки оказались верными: здесь предстоит нудный, малорезультативный труд, могущий растянуться на недели.
Поэтому вначале заложил по два Флора гораздо ниже по осыпи, отступив в стороны от основного потока. Рванул посланными в шарики искорками, и только озадаченно почесал затылок. Первые результаты не впечатлили: сколько унеслось породы вниз после взрыва, столько же и вновь сверху ссунулось.
«Ладно! Поборемся! — не стал он расстраиваться. — Флоров у меня много, хватит, чтобы половину этой гряды разметать!»
Для повторных взрывов уже использовал сразу по пять шариков из собранного пуха свала. Вот тогда рвануло солидно. Ямы получились громадные, и в них сыпучая «каша» ссыпалась с вышестоящего склона чуть ли не вся. Теперь козырёк оголился почти полностью, и стали видны контуры тоннеля. Последующие взрывы частично расчистили крутые ступени, ведущие к таинственной постройке с самого низа. После чего оставалось поработать лопатой, зачищая ступени и непосредственно вход.
«Одна голова — хорошо, — размышлял отшельник, поглядывая на увеличивающийся зев тоннеля. — Но с туловищем и руками — лучше!»
Когда открывшееся пространство позволило протиснуться внутрь, не стал спешить безоглядно. Поднялся на козырёк, улёгся там и отделённым сознанием быстро проверил самые первые десятки метров загадочного сооружения. То есть всё, куда доставал дневной свет от входа.
Вроде бы ничего странного. Следов пребывания хищников — нет. Как и следов живших не так далеко от данной точки сентегов. Из чего получалось, что влюблённая пара сюда не добралась, не нашла или проигнорировала замеченный козырёк. И наверняка не это они называли «наследством Древних» в своих наскальных летописях.
Затем вновь вернулся к лопате, расчистил проход окончательно и только после этого, прихватив керечесу, вступил в сумрачную прохладу неизвестной постройки. Догадки о том, что он должен увидеть, у него имелись. Барьер-то совсем рядом! Следовательно, здесь не что иное, как комплекс управления данным сектором. Такой же самый, на который наткнулась Мальвика со своими соратниками и откуда их Кремон так своевременно спас.
Правда, тут же в голову полезли странные мысли:
«Если это — комплекс управления сталпнями да механическими помощниками Древних, то можно будет отключить преграды на данном участке. Можно… но следует ли так сделать? Ведь тогда здесь будет не протолкнуться среди нахлынувших разумных, и от моего одиночества только пшик останется!.. Да и мавзолей станет посещать каждый, кому не лень…»
Последняя мысль оказалась самой неприятной. А посторонние лица, клювы и морды возле тела Ягуши — полным кощунством. Она же не диковинка и не монстр, чтобы её разглядывать!
Даже расхотелось исследовать находку дальше, и некоторое время Кремон просто стоял на одном месте, словно статуя. Наверное, это его и спасло. Потому что стоял долго, думал медленно, а вот пространство небольшого, вытянутого в длину помещения перед собой продолжал осматривать вполне профессионально. Вначале на полости и пустые пространства в стенах особого внимания не обратил. Но, усилив проникающую возможность магического взгляда, обнаружил неравномерности покрытия пола и даже бетонного потолка. Чем-то посторонним они были нафаршированы.
Тут уже пришло понятие, что в комплексе на границе возле Аллангарна подобного не было. И скорей всего — это ловушки. А раз трудности возникли, то и азарт зашевелился, требуя пройти препятствия во что бы то ни стало.
Начал с более тщательного изучения пола, на котором лежал толстенный слой пыли. Гладкие гранитные плиты, довольно толстые, надёжные, но!.. Под ближайшими — рычаги, срабатывающие от нажима. От рычагов — щели к стенам, где в тех самых пустотах — стальные устройства-метатели. Получалось, что плиты на стенах поворачивались на продольной оси, и в помещение забрасывался рой арбалетных болтов.
Конечно, за тысячелетия пружины ослабли, а то и вообще прогнили. Скорей всего устройства, как и рычаги, не сработают. Но надеяться на подобное такому ушлому исследователю и в голову не пришло. Он тщательно продолжил выискивать плиты, под которыми не было ничего подозрительного.
И отыскал следующую опасность. Чуть дальше середины сразу две плиты могли открыться вниз, раскрывая путь в бездну. Может, там и колодец неглубокий, может, и с водой, но проверять подобное предположение желания не возникло.
Ну и сразу за колодцем, решись оный кто перепрыгнуть, почти в конце помещения, оказалась ещё одна убийственная ловушка. Наступив на любую из четырёх плит, нежданный гость оказался бы погребён под обвалом. Почитай, треть свода и давящая на него порода рухнули бы вниз. Пройти дальше можно было лишь по узкому карнизу справа. И то не факт, что в следующем тоннеле не отыщутся новые сюрпризы.
«Ну что за коварные и подозрительные типы здесь строили?! — расстроился Кремон. — Если бы не осыпь, вход был бы раскрыт полностью, входи кто пожелает. Никаких запретных или предупреждающих надписей. Вдруг появляется некто, вполне возможно, что дети несмышлёные? Ведь явно случится трагедия. Странно… Но, кажется, там совсем не комплекс. Тот бы сталпни и механические монстры прекрасно защитили бы. Но тогда — что?..»
Постоял ещё немного, подумал, да и подался… обратно. Потому что вспомнил: нет у него с собой никаких пищевых запасов. Воды и той имел лишь небольшую флягу. Разумные исследователи в незнакомое место без провианта не идут. Вдруг заблудишься? Или дальше настолько загадки поманят, что и на обед возвращаться не пожелаешь? Все детали важны. Да и взрастающий огород, перед предстоящей неизвестностью, стоило полить обильно.
Вернулся отшельник к найденной загадке лишь через день. Но уже с запасами воды, фруктов, вяленого мяса и копчёной рыбки. То есть с таким резервом продуктов, которого вполне хватит на неделю блужданий.
И каково же было разочарование, когда после одного тоннеля и второго, тоже полного ловушек помещения исследователь упёрся в массивную, толстенную дверь из нержавеющей стали. Сковырнуть такую простой физической силой или прожигающей магией и за год не сможешь. Взрывать Флорами — так весь массив гряды сверху рухнет. Стрелять из керечесы мраморными шариками? Может банально не хватить зарядов, а их и так сравнительно немного осталось после боя и первого периода отшельничества. Вскрыть? Ну разве что… Подобной системы запоров Кремону ещё ни разу в жизни не попадалось. А он хоть и мало пожил, но смело мог себя считать крупным специалистом по взломам. Недаром его перед отправкой в Ледонию готовили и в этой сфере. Да и потом, знакомый таги очень многому научил. Иной Эль-Митолан за триста лет жизни таких знаний не получит.
Провозившись почти до самого вечера с системой замков, Кремон вынужден был признать своё полное бессилие перед таким препятствием. Что только ни делал, какими силами и способами внутренности двери ни просматривал, ни на шаг к открытию загадки не продвинулся. Хорошо хоть запасы пищи пригодились, пообедал плотно и даже вздремнул немного, чтобы магические силы быстрей возвращались. Но всё равно домой подался совершенно «пустой», вымотанный и раздражённый.
Запас еды на несколько дней, чтобы не таскать его туда-сюда, решил оставить возле самой двери. А дабы мыши не испортили добро, подвесил сумы к потолку, на вбитый между плитами крюк. Правда, в данной местности ни крыс, ни прочих мелких грызунов ни разу не замечал, но перестраховаться никогда не лишне.
Ни в обители, ни в пути ничего нового не случилось. Но когда отшельник вернулся к стальной двери на следующий день, замер истуканом на несколько минут. Ни припасов, ни даже остатков полотняных сум!
«Куда это они делись?! Неужели меня обокрали?! — подумалось вполне логично. — Крюк — вон он, остался на месте, значит, провалами памяти не страдаю. А где же мои изысканные копчености? Мясо?! Три глиняные фляги с водой? Хм! Даже от них черепка не осталось! Унесли… Кто? Уж явно не крысы… Куда?..»
Посторонних следов к выходу в толстом слое пыли не было. Руки непроизвольно сжали крепче керечесу, направляя её на дверь. Ну и попутно взгляд стал осматривать вчерашние собственные следы.
Ничего нет. Точнее говоря, рядом с дверью и возле места с крюком всё чистенько, ни пылинки. Это ведь он сам вчера, расчихавшись, не пожалел создать сложную структуру очистки и уборки, убирая мешающие взвеси. Но по дороге сюда не убирал!
Вернулся, не поленился. Проверил. Ни единого постороннего следа. Значит, вывод один: кто-то выходил из недр. И вывод весьма печальный.
«Неужели всё-таки вьюдораши? — назойливо лезла в голову мысль. — Вполне могло здесь окопаться одно племя из сообщества этих подземных меховых непосед. Откололись когда-то от своего народца, да и осели здесь. А Древние к ним дверь поставили и проход смертельными ловушками обложили. Не удивлюсь, кстати, если колодцы-ловушки как раз в подземелья к местным обитателям ведут. Но это ладно, а что мне теперь делать?..»
В самом деле, дилемма. Оставить всё как есть? А то и вообще обратно выход с козырьком завалить осыпью песчаника? Так ведь тогда неизвестность покоя не даст, заест. Да и правила личной безопасности подобного разгильдяйства не допускали. Сегодня неизвестный сумки с едой украл, завтра грибницу уничтожит или вытопчет, а ещё через неделю голову проломит, решив убрать слишком любознательного чужака по каким-то своим соображениям. Правда, пара сентегов тут сто семьдесят лет прожила и умерла просто от старости, но ведь они и не шастали где попало да в чужие двери не тыкались.
Учитывать следовало, что те же вьюдораши — народец мстительный, порой слишком агрессивный, а уж на выдумку горазд — не каждый так сможет. Вспомнить только устроенную лавину, в которой чуть не погибла наследная принцесса Спегото, да те умения, которые им позволили пленить даже Кремона всё с той же Элизой Майве. А в своём подземном царстве они ориентируются в темноте лучше любого Эль-Митолана! Не здесь засаду устроят, так непосредственно возле обители могут напасть.
«Вполне возможно, что именно об этих мохнатых разумных говорилось в слове „наследство“, — додумался Кремон. — Сентеги не столько с ними „разбирались“, как пытались замириться и испросить разрешение на проживание. Правда, что-то длительное время они мирились, больше пяти десятков лет! Войны так долго не длятся. Поэтому, скорей всего, тэши отыскали нечто совсем иное…»
Мелькнуло ещё одно предположение: вдруг похитители сейчас находятся с той стороны двери и внимательно наблюдают за пришельцем? А то и готовятся к атаке на него? И как тут заглянуть на их сторону? Вчера опасений не было, заглядывал, да вот в полной темноте отделённым сознанием ничего не рассмотришь. Сейчас же делать подобное — опасно. Пока тело лежит, брошенное сознанием, оно лёгкая добыча даже дикаря, вооружённого булыжником. И никакие обереги от смертельного удара в висок не спасут. Был бы напарник, прикрывающий тело, тогда да, можно рискнуть, а так…
А если и готовятся вьюдораши для атаки именно сейчас, то у них должен быть хабуку, специальный шлем для перенастройки глаз из темноты на яркий свет. Только тогда им не страшен будет даже яркий свет задействованного человеком трего. Да и простым светляком колдун мог воспользоваться в любой момент.
Но и наказать воришек руки чесались:
«А не ахнуть ли мне по этой железяке одним зарядом из керечесы? Взрыв, конечно, и царапины не оставит толковой, но шум должен получиться, как в большом барабане. То есть не смогу я их побить, так хоть напугаю. Мм?..»
Пока так и стоял на месте, посматривая то на дверь, то на крюк и всё никак не мог принять нужное решение. Наверное, потому выбрал новую идею, в последний момент мелькнувшую у него в сознании. Зачем, спрашивается, сразу ссориться, если можно попытаться наладить контакт? Если обитатели недр так явно польстились на пищу, то, может, их ещё подкормить? Отшельник от такого перерасхода продуктов никак не пострадает, зато плохой мир всегда предпочтительнее плохой войны.
Много с собой он сегодня, правда, не брал. Так, всего лишь одну сумку. Но для жеста доброй воли, знаменующего начало предварительных переговоров, — должно хватить.
— Решил? — уточнил сам у себя. — Значит, действуй! — Приладил сумку на крюк и, уже уходя, сказал громко и отчётливо: — Завтра тоже постараюсь прийти и принести новых гостинцев!
Вдруг и в самом деле за ним подсматривают и прослушивают?
Аккуратно обошёл по своим же следам все ловушки, а вот на выходе, уже стоя под козырьком, чуть на резком вздохе не поперхнулся воздухом от неожиданной картины. Внизу, у подножия длинной лестницы, вольготно разлеглись два огромнейших тигра!
Пару секунд Кремон не дышал и только пялился на монстров. Потом сделал шажок назад, сменил положение ружья во вспотевших ладонях и чуточку присел, стараясь укрыть от взгляда хищников большую часть тела.
А те, казалось, и не заметили человека. Самка ударила самца лапой по голове, и тот с рычанием, сотрясающим воздух, бросился в драку. Лапы, величиной с человека — так и замелькали. Зубы — в пол-локтя, так и норовили порвать толстенную, ярко переливающуюся полосами шерсть. Когти, не меньшие, чем зубы, так и чиркали воздух, готовые распороть любое препятствие.
В какой-то момент показалось, что просочилась кровь и хоть один монстр убьёт другого. А потом и с обессилевшим победителем будет справиться легче. Но именно что показалось.
Минут через пять яростной схватки человек наконец убедился, что эти хищные гиганты попросту играют таким образом. Если вообще не ласкаются и не милуются. Лапы чаще обнимали или отталкивали, чем били. Когти — только демонстрировались, но ничего не вспарывали. Ну а зубы, хоть и вгрызались страшно в загривки или в шею, так и оставались белыми, не испачканными кровью. И столько мощной грации виделось в этом игривом противостоянии, что Невменяемый незаметно перешёл из состояния «страх и напряжение», в состояние «восторг и отрешение». Он и керечесу опустил, и улыбаться непроизвольно начал, и два шага вперёд сделал, чтобы лучше видеть.
Вернулся к действительности лишь когда осознал: оба тигра уже успокоились, уселись на задки, мордами к лестнице, и уставились на человека своими огромными глазами. И в первый миг в этих глазах читалось почему-то: «Мы уже аппетит нагуляли! Так что давай, спускайся к нам быстрей, не заставляй себя ждать!»
— Ага! Сейчас! — бормотал себе под нос отшельник, вновь отступая в глубь тоннеля и готовя к выстрелу керечесу. — Только разденусь, чтобы у вас потом изжоги не было от жесткой, неудобоваримой ткани.
Хищники продолжали гипнотизировать свою непокорную жертву. Их глаза ещё больше приоткрылись, словно в удивлении: «Неужели ты нас боишься?! Да ты только потрогай нас! Мы такие мягкие, добрые и тёплые. И такие игривые! Иди сюда, тебе понравится!»
— Хм! Может, и понравится… может, и поиграете, как кошки мышкой. Видел я подобное. Так те киски, подкидывая свою живую добычу когтями, ловили потом зубками. Забавно было… смотреть со стороны…
Непослушание человека и его неразборчивое бормотание самцу не понравилось. Пошевелив грозно усищами, он раздражённо и злобно зарычал. И опять колдун сумел разгадать перевод:
«Долго тебя ещё ждать?! Или ты нам не рад?!»
— Ой, как рад! Ой, как рад!.. — бормотал отшельник, прикидывая: протиснутся ли эти монстры в тоннель? Этот был намного шире и выше, чем те, что вели к мавзолею. Так что хищникам, в несколько скачков преодолевшим крутую лестницу, не составит особого труда погнать свою добычу до самой двери из нержавеющей стали, а уже там…
— Нетушки! Там ловушки! — обрадовался Кремон, припомнив, что он может обежать все опасности, не снижая скорости. — Ха-ха!
Тут своё нетерпение рычанием проявила и самка: «Да что с тобой?! Мы ведь можем уйти! И надолго!»
— А уж как я буду рад! — уже вполне громко отвечал человек на собственные фантазии. — Как я буду рад! Несказанно! И чем «надольше» уйдёте, тем «несказанней» обрадуюсь!
Тигры между собой переглянулись с недоумением, и самец улёгся с недовольным рыком: «Ладно, подождём. Проголодается — сам придёт!»
— И не мечтайте! — Кремон угрожающе потряс ружьём. — Мне тут надолго еды хватит. А потом я стрелять начну. И не сомневайтесь, мало вам не покажется! Если в голову попаду, то как минимум без своих усов останетесь!
Теперь уже оба хищника расслабленно лежали да, чуть поворачивая голову, внимательно рассматривали голосящего и выкрикивающего угрозы отшельника. Но всем своим видом показывали, что скоро и тем более далеко уходить не собираются.
Невменяемый тоже удобно опёрся спиной на стену и четверть часа терпеливо ждал. А когда убедился, что тигрица вздумала поспать, завалившись на бок, вместо справедливого возмущения почувствовал голод. И припомнил, что за всеми этими треволнениями время обеда уже давно наступило. А он сегодня и позавтракать толком не удосужился.
«Хм! Придётся мне забрать обратно свои гостинцы, — решил он, быстро пробираясь мимо ловушек к дальнему помещению. — Думаю, что вьюдораши… или кто там безобразничает, на меня не обидятся…»
И растерянно замер возле цели. Сумки с продуктами не было!
Зато вместо неё висели две вчерашние сумки, но… пустые!

Глава 28
Недоразумение

Первой мыслью человека было:
«Меня опять обокрали! — Потом пришло справедливое упоминание: — Я ведь сам сделал щедрый жест, пообещав, что завтра ещё принесу… — Но тут возмутился урчащий от голода желудок: — До завтра ещё дожить надо! И гостинец этим порождениям бездны был оставлен на ночь, а не на сейчас! — Совесть, правда, вмешалась в спор: — Время обусловлено не было, и требовать возвращения подарка — глупость несусветная. — Тогда как разум попытался примирить всех уместным вопросом: — А что теперь делать? Попрошайничать или отправляться на войну?»
Попрошайничать не хотелось, поэтому после десятиминутного ступора и чесания затылка отшельник с надеждой поспешил обратно к выходу. А вдруг тигры ушли?
Как же! Уйдут они! Самка спала так, что храпела! Зато самец бдел на посту, ни единого шанса не давая жертве ускользнуть. Да и чувствовалось, что покончить жизнь самоубийством от голода хищники человеку тоже не дадут. Выспятся, проголодаются, да и полезут вверх по ступенькам. И так странно, что не сделали этого до сих пор.
Кремон тяжко вздохнул, вновь приспосабливаясь в полусидячее положение и вновь окунаясь в свои горестные рассуждения:
«Обложили. С двух сторон обложили. С одной стороны воры: последнего запаса лишили… — Рука непроизвольно нащупала в карманах выпуклости, где лежало с десяток Сонных плодов. — Нет, это на крайний случай. Стать дунитом я пока не готов… С другой стороны — монстры прожорливые свой ужин поджидают. Мало того, что воры могут с тыла подкрасться да нож в спину засадить, так ещё неизвестно, смогу ли я напугать этих гигантских кисок? Ради экономии зарядов могу вначале пугнуть взрывами парочки Флоров, вдруг подействует? Хотя меня терзают смутные подозрения, что эти хищники не простые, слишком уж они огромные… и умные… Насмотрелся я разных зверушек, и всех аналогичных, как правило, Древние в своих лабораториях создали… Значит, и тигры эти наверняка с каким-то сюрпризом внутри… Не удивлюсь, если они три тысячи лет по этим Ничейным землям бродят…»
Приподнял голову, глянул вниз: лежат красавцы! Поневоле их спокойствию и уверенности позавидуешь.
— Но действовать надо! — стал сам себя понукать человек. — Сидеть сиднем на месте — ничего не высидишь! Начну-ка я с Флора!..
Постарался вначале керечесу поставить рядом с собой, в самом удобном месте. Даже потренировался немного, проверяя, удобно ли подхватывать и немедля начинать стрельбу. Потом прикинул запас собственных сил: на два огненных шара или на парочку мощных парализующих молний должно хватить. Мысленно прикинул путь отступления, надеясь, что маршрут движения уже выкристаллизовался в памяти. И лишь после этого достал первый Флор.
Очень хотелось мгновенно ослепить, напугать монстров спаренным взрывом, а то и строенным, но некая благоразумность восторжествовала. Может, монстры всё-таки сообразительными окажутся? Поймут, что жертва им не по зубам? Что им, мало дичи в округе, в самом деле?
Поэтому в левой руке скомбинировал левитацией один шарик из свалового пуха вместе с искоркой светляка, а в правой — сразу три Флора. Если хищники взбесятся после первого взрыва и кинутся по лестнице наверх, то тогда строенный взрыв в любом случае заставит монстров приостановиться. А дальше уже по ходу боя — как сложится.
А перед началом огневой атаки Невменяемый ещё и магическую дезориентацию противника устроил. Всё-таки ему в наследство было дано умение передавать пугающий, сводящий с ума звук на довольно большие расстояния. Понятно, что такое действо забирало часть колдовской силы, но по логике вещей оно должно было подействовать не хуже взрыва. Вот человек и передал рычащее «письмо» хищникам, обрушив на них звук, словно он орал им в уши:
— Пошли вон! Уходите немедленно!
Произойди подобное с нормальными животными, они бы уже с визгом катались по земле или улепётывали бы без оглядки. Но тигры ещё раз показали, что они не простые. Самка лениво мотнула головой, проснулась и стала медленно вставать. А вот самец вскочил на ноги и присел, словно для атаки. Похоже, у них имелась определённая защита против излишнего шума.
Теперь только оставалось надеяться не столько на звук взрыва, как на яркость вспышки. Одиночный шарик разорвался метрах в шести от замерших тигров. И… никакого эффекта на них не произвёл!
Но зато они хоть не бросились в атаку! Что уже считалось положительным фактором. А вот то, что они начали рассерженно рычать, слишком странно напомнило ругань. Словно они, мирные, никого не трогавшие животинки вдруг подверглись нежданному и коварному нападению. И теперь стоят, машут кулаками и выкрикивают оскорбления в ответ. Правда, вместо рук они использовали поднятые, дёргающиеся в разные стороны хвосты.
Так и казалось, что они восклицают:
«Да ты тупей, чем курицы! Ни мозгов у тебя, ни соображения! И даром что колдун. А ведь мог нас и поранить по неосмотрительности!»
Свои домыслы или догадки Кремон не слишком пытался проанализировать. Потому что максимально сконцентрировался на трёх Флорах у себя в руке. Срок сияния искорки внутри иссякал, и следовало жестко просчитывать, когда произойдёт взрыв. А кидать вроде вниз пока и не следовало.
Как быть?
Хорошо, что этот вопрос разрешили сами тигры. Они попросту развернулись и стали уходить. Тотчас колдун вынул искорку из общего плетения структуры, а потом и сваловые шарики разложил по карманам. И только тогда, глядя вслед удаляющимся монстрам, облегчённо вытер пот со лба.
«Чего это они на меня рычали так обиженно? — стала до него доходить несуразность ситуации. — Или мне померещилось? А может, я стал понимать язык зверей? Всё-таки Малихан утверждал, что он понимает. Но тогда… если я понял правильно, эти монстры разумны?!»
Но даже заподозрить такое казалось кощунственным. Уж легче было поверить, что эти хищники — бессмертное творение Древних, созданные магией и магией охраняемые, чем приписать разумность подобным творениям природы.
Чтобы опять не впадать в ступор от сложных размышлений, Кремон погасил в голове всякие волнения и споры, дождался, пока тигры окончательно скрылись с глаз, и метнулся обратно к стальной двери. Причём сделал это не только по причине нужды в сумках, но и чтобы оставить голосовое сообщение:
— Постараюсь прийти завтра. Но тут по округе бродят гигантские тигры, так что могу и не прорваться. Тогда приду на следующий день. Постарайтесь всё-таки решиться на встречу со мной или хотя бы на разговор. Будем жить в мире и дружить.
И уже когда мчался к своей обители у водопада, размышлял о неадекватности своего поведения:
«Вьюдораши маленькие — я большой. Они меня боятся и вряд ли пойдут на диалог. Ну разве что из-за вкусной пищи… Думаем дальше… Человек маленький — тигры несоразмерно больше. Естественно, что человек изначально не пожелает никакого контакта с подобными монстрами. Опять-таки, если те вдруг не предпримут однозначные действия в доказательство своего ума. А что? Наличие ума гарантирует их противление людоедству? Помнится, некоторые колабы в дальних походах не брезговали человечиной. Мальвика вон только чудом спаслась… Но в любом случае лучше от тигров держаться подальше… Хм! Так, наверное, и вьюдораши обо мне думают? Или там кто другой в недрах затаился? И почему затаился? Судя по тому, что дверь легко и беззвучно открывается изнутри, Древние так специально устроили, оградили подземный народец от влияния извне. Знать бы ещё причины такого ограждения…»
В самом деле, чего прятать? Если тут и так Ничейные земли и нет никого из разумных? Или они тут были? Стоило припомнить мужчину, раздавленного каменным шаром. Ведь явно не местный, явно не знал о коварной ловушке, и даже не подозревал о наличии, раз в неё угодил. Но тогда кто он и как сюда попал?
На этот вопрос имелся только один ответ. И даже с живым, наглядным примером: сам Невменяемый. Раз он сюда проник, да и в империю сентегов в своё время пробрался по внутренностям сталпня, то и другие могли повторить подобное. Ведь закон больших чисел гласит: в хаотичном множестве — дисгармония, в одиночестве — порядок. Та же Мальвика со своими друзьями тоже прорвалась в святая святых и даже сумела самостоятельно выбраться, точнее, почти выбраться.
А огромные экспедиции что только ни творят, какие грандиозные замыслы ни воплощают в жизнь, сколько суммарной силы ни расходуют, а толку — ноль. Потому что Барьер как раз и рассчитан на противодействие взломам, чем массивнее, тем большее оказывает сопротивление. А единичный исследователь может и проскочить по краешкам неких технических сбоев в системе и случайностей наложений. Сплошная преграда его и не заметит, а заметит, так не посчитает важным сам факт проникновения. Одиночка погоды не сделает. Да и обратно ему ещё надо перебраться, а затем доказать всем остальным свою везучесть. Вернулся с экспедицией, а везучесть раз — и пропала…
Наверняка тот человек под шаром — из таких, из одиночек. Сюда пробрался, а обратно… не повезло! Тигры не съели, так камнем привалило. Сложно…
Только оказавшись возле водопада, Кремон перешёл на шаг и перестал оглядываться каждые несколько мгновений. Тигры не преследовали, и почему-то окрепло в душе убеждение, что они и в самом деле обиделись. Но душа — это одно, а вот трезвый рассудок — совсем иное. И он твердил: «Какие могут быть обиды?! Ты ведь не обижаешься на рыбу, которой удалось от тебя сбежать в струях воды? Вот! Так и она тоже при этом на тебя не обижается! Учитывай это!»
Хотелось бы от рассудка не аллегорий, а более взвешенного анализа событий. Но тот, явно затуманенный голодом, опять сбился на рыбу, потом на её копчение, на условия хранения, и… пришлось торопиться в обитель. Наверное, это был первый день, когда Кремон так ни разу и не заглянул в мавзолей и не рвал сердце видом умиротворённой Ягуши, которая словно спала.
Своё упущение отшельник исправил следующим утром, когда наведался под водопад уже с готовыми, забитыми продуктами сумами. И, как всегда, вслух отчитался о своих намерениях:
— А что, идея наладить контакт с подземными обитателями — дело перспективное. Может, и сложатся наши дружественные отношения. Зато с тиграми лучше и в самом деле не связываться. Какими бы они умными ни казались, рисковать нет смысла. Одно неосторожное движение когтем, и человек разрезан надвое. Да, да! Ты бы только видела, какие у них когти!.. Как мой хост!
Вынул меч, показал его любимой… тяжко вздохнул и поспешил на выход. Говорить-то он мог сколько угодно, а вот ответа никогда больше ни дождётся.
Зато по пути к Рассыпающейся, как он её назвал гряде смотрел по сторонам в оба. А если сомневался в некоем участке дальше по маршруту, залезал в укромное место и просматривал дорогу отделённым сознанием. К счастью, хищники и в самом деле ушли. Хотелось верить, что далеко и… навсегда.
Возле стальной двери тоже всё оказалось без изменений. Почти. Потому что на крюке теперь висела холщовая сумка, пустая.
— Хм! И это всё? — громко, даже усилив свой голос, вопрошал Кремон. — Ни «привета» горячего, ни «спасибо!» огромного? Я, конечно, чаще альтруист, но хотелось бы какого-то обмена любезностями. А? — Постоял, прислушался, просмотрел насколько мог пространство за дверью магическим взором. И стал констатировать вслух: — М-да! Толще не стала… да и тёплокровного создания за ней не ощущается… А ведь вьюдораши не просто тёплые, а ещё и утеплённые шубой… Правда, имеется специальная структура, закрывающая живое создание от просмотра. Нет? Не угадал?.. Следовательно, за дверью — никого нет?.. Как бы… Или есть? Но с холодной кровью? — В следующее мгновение ему почудилось слабое шевеление за дверью, и он с лихой бравадой продолжил свои фантазии: — А кто у нас хладнокровный?.. Только рыбы и змеи! Ну, всяких паучков и тараканов в расчёт принимать не будем…
Опять шевеление, на этот раз уже явное. Причём по массивности шевелящийся объект оказался размером практически на всю дверь. Что не могло не сказаться и на мыслях отшельника:
«Куда это я лезу?! И к кому взываю?! А если дверь сейчас откроется, и ко мне шагнёт нечто?! И вдруг это некий разумный паук? Или таракан? И ему втемяшится в голову, что я его обидел? Или наоборот, сам пришёл вместо гостинца?.. Мм!.. Не пора ли отсюда сматываться?..»
Сделал два шага назад, удобнее перехватил керечесу и, стараясь не менять интонации, продолжил:
— Рыба — тоже не может быть, потому что в ином случае они не стали бы есть копченый продукт из себе подобных. А ведь рыбка вам понравилась? — Шевеление — словно кивок. — Значит, кто у нас остаётся? Только стройные и умные змеи… Правильно? — Гробовое молчание в ответ и никакого шевеления. — Если я не прав, стукните в дверь два раза…
Никто не стукнул. Но наличие интеллекта у тех, кто за дверью, было бы сложно отрицать. Сам факт возвращения опорожнённых сумок — тому твёрдое доказательство. Другой вопрос, насколько неведомые существа грамотны? То есть умеют ли считать и понимают ли, чем два раза отличается от одного?
Подобное узнать тоже не сложно. Если не бояться, конечно, коснуться двери. Человек хоть и боялся, но сумел себя пересилить и стал постукивать по двери направляющим ложементом своего магического ружья:
— Вот так, один раз, — это обозначает согласие. А вот так, два раза, — отрицание. Например, я спрашиваю: вы хотите ещё доставки продуктов? А вы мне стучите вот так, один раз. Тогда я буду знать, что да. Или я спрашиваю: вы хотите со мной увидеться? Или поговорить? А мне: тук, тук! Это значит, что не хотите. Понятно?
Последний вопрос прозвучал чисто риторически. Кремон и так уже насмехался над собой да иронизировал по поводу беседы с неодушевлённым предметом. То есть собирался покинуть это место. Но неожиданно с той стороны послышался один удар. Уж на что отшельник считал себя бывалым и много пережившим, но тут вздрогнул и почувствовал по спине «бегущие мурашки».
Пришлось даже прокашляться, прежде чем продолжить удивительный диалог:
— Хорошо, теперь нам станет легче общаться… Э-э-э, и сразу определимся: вы заинтересованы в поставках моих продуктов? — Один удар. — Тогда я вам оставляю обе сумки в знак нашего начавшегося сотрудничества… Но вы понимаете, что мне бы тоже хотелось получить от вас взамен нечто интересное или полезное для меня? — Долгая пауза, потом всё-таки одиночный удар. — Вот и отлично! Значит, завтра вы в пустые сумки положите то, что у вас есть, причём много и разного, а я уже посмотрю на ваши товары и выберу, что мне больше всего подходит. Согласны? — Удар. — Договорились! Разве что мы сейчас попытаемся выяснить, кто вы такие. Например, я — человек! Вы знаете, кто такие люди? — Стук. — Значит, вы можете определить и себя как разумных существ? — Стук. — И вы похожи на змей? — Два резких, чуть ли не сердитых удара. — Прошу прощения, не хотел обидеть… А-а-а… как тогда ваш вид называется? — Тишина. — Не хотите выйти и пообщаться со мной глаза в глаза? — Два удара. — Но можно надеяться, что когда-нибудь мы встретимся и пообщаемся не через дверь?
Одиночный удар завершил насыщенную и познавательную беседу.
Спрашивать «Мне уходить?» показалось глупым и неуместным. Во всём надо знать меру и надеяться на… две полные сумки продуктов, доставленные сюда во время следующего визита. Наверняка они в данном случае окажутся самыми вескими аргументами в дипломатии. Мало того, сегодня отшельник положил в сумы и два десятка Сонных плодов. Если в недрах разумные существа, то они, побывав на Марге в теле дунита, познают ни с чем не сравнимые эмоции. И уже завтра переговоры станут намного продуктивнее.
По крайней мере, опытный исследователь, знаменитый дипломат и ушлый разведчик на это очень надеялся.

Глава 29
Непоседа

Король Энормии и на следующий день решил остаться в строящемся городе и понаблюдать за процессами взлома Барьера. Не менее интересным ему виделись и попытки достать, выдернуть плавер верноприличников с той стороны. Ну и следовало ещё раз послушать дискуссии исследователей и учёных, которые велись каждый день и на которых производили обзоры выполненных или планируемых мероприятий. Хотелось монарху быть в курсе всей спасательной операции.
Да и вряд ли можно было назвать сие действо просто спасательным. Скорей это получался вызов всему миру, как бы говорящий: «А сможете?» Ибо оформилась весьма странная тенденция, которая ставила под сомнение как профессионализм всех Эль-Митоланов, так и авторитет всего государства в целом. Уже и посмеиваться начали: «Всё, что не может сделать Академия Магических Наук, легко, играючи и походя совершает один Невменяемый!» Мол, только там, где пройдёт доблестный герой, могут плестись по проторённой дорожке и все остальные. Перед остальными проблемами — общество бессильно.
Конечно, имелась в виду не только Энормия, а и все другие государства. Но Рихарду Огромному на остальных было наплевать, он за свою державу обижался. Ведь сколько лет те же экспедиции работают по руслу реки Лакия, пытаясь прорваться в Зачарованную Пустыню! В последние месяцы (и опять-таки благодаря временному присутствию там Кремона!) наметились некоторые сдвиги в сторону улучшения, но всё равно пробиться так и не удалось. И почему так не везёт?! Почему огромные и таинственные земли пропадают бездарно?
А ведь следовало помнить, что пытаются в них прорваться изо всех сил и иные государства. Те же Альтурские горы, Баронство Радуги и Баронство Стали — спят и видят, как присоединяют огромные территории к себе. А у Спегото ещё более выгодное положение: они вот-вот пробьются в Зачарованную Пустыню по Великому Пути. Там королева Дарина Вторая собственноручно подгоняет нерадивых колдунов и бросает в бой все артефакты, доставшиеся ей от Древних. И пусть она приходится Рихарду кузиной, это не значит, что он за неё в данном вопросе радуется от всей души.
Подданные тоже не молчат, требуют результатов. И довольно часто укоряют: дескать, не стоило отправлять Кремона в Спегото и давать соседям воспользоваться талантами героя. Утверждают, что, не будь Невменяемого в экспедиции, идущей в недра, то и о царстве вьюдорашей никто бы до сих пор не знал. И королевство Спегото не имело бы такие титанические преференции как с Большого Пути, так и с гор найденных там артефактов.
«Хорошо им умничать и критиковать действия со стороны, — раздражённо думал Рихард, направляясь к наблюдательному пункту на берегу реки. — А что бы они на моём месте делали? Тем более что никто до того ни сном ни духом не верил в существование Пути и не догадывался о бытии вьюдорашей. Как и в последнем случае… Ну отправился Кремон искать сентегов, чтобы вылечиться, и что эти умники делали? Да насмехались над героем, и большинство верило, что парень так и сгинет в дебрях Южных княжеств! Так что… пусть только кто-то мне ещё раз что-то вякнет о более грамотном и продуманном руководстве государством. Я им сразу про эти насмешки напомню!»
Придворных и прочей энормианской знати вокруг него хватало. И с каждым часом прибывали всё новые и новые. Наверняка драконы озолотились больше на поставках пассажиров в последние дни, чем за время всех столетних войн. Поэтому монарх принял решение, минут десять постояв в точке наблюдения за ущельем:
«Пусть думают, что я принял приглашение сентегов побыть тут более недели. А сам незаметно уберусь отсюда уже завтра утром. Ещё и попрошу императора дней на десять закрыть границу. Хоть раз в жизни получу удовольствие, пожив спокойно в Пладе какое-то время без надоевших прохиндеев, неуместных советчиков и угодливых льстецов. Как они мне надоели!»
Естественно, что огромную часть учёных, Протекторов, Эль-Митоланов и государственных деятелей король готов был видеть и принимать круглосуточно. Деловых, активных и умных людей он всегда приветствовал, выделял и продвигал. Поэтому даже обрадовался, когда ему доложили:
— Ваше величество, прибыл Протектор Агвана, господин Хлеби Избавляющий. Сейчас он в гостевом здании, его перехватила и выпытывает её величество Огирия. Пригласить его сюда?
— Нет. — Рихард ещё раз осмотрел ущелье, где пока ничего интересного не происходило, и решил: — Я сам туда сейчас подойду. И предупредите герцогиню Шиари, чтобы была готова к беседе со мной.
Постоял ещё минут пять, да и двинулся чинно вниз, к выделенному для него зданию. По поводу того, что Галиреме не обломится выпытать некие секреты у Хлеби или склонить к сотрудничеству, сомневаться не приходилось. Знаменитый дипломат, способствовавший установлению дружественных отношений Энормии с тагами и сорфитами, ни на какие посулы или коврижки не позарится. А вот чего от него хочет ушлая царица — было весьма интересно.
Поэтому, встретившись с Избавляющим, монарх незамедлительно постарался остаться с ним наедине в небольшом помещении и начал беседу. Правда, не с вопроса о Галиреме, а о выполнении данного ранее задания:
— Ну и каковы наши успехи в княжестве Дикое?
— Пока не решусь утверждать, ваше величество, что существенные, — с сожалением развёл руками Протектор Агвана. — Да и постоянные атаки хищников изрядно выматывали наши силы. Если бы не наличие литанр, нас бы смяли ещё в первые сутки. А так мы значительно снизили поголовье тварей, и теперь наступило существенное облегчение. Давид Сонный остался с группой и продолжает тщательное изучение Проклятого перевала и его окрестностей. Пытаемся отыскать самое уязвимое место сдвоенного Барьера. Хотя это в два раза сложней, чем прорываться в районе Сказочного тракта.
— Ага! То есть Кремону удалось прорваться с товарищем в плёвом месте? А вам, громадной группе лучших Эль-Митоланов, чуть более сложная задачка — не по плечу?
Хлеби осмелился взглянуть на монарха несколько скептически. Но после этого бить себя в грудь кулаками не стал, а притворно вздохнул, наверняка паясничая:
— Да кто мы такие? А кто — великий Невменяемый! — Причём слово «великий» он выделил, чуть ли не по слогам. — Тут вон цвет науки империи сентегов и половина наших деятелей уже который день бьётся лбом в Барьер, а до сих пор пройти не может. Тогда как Кремон прорвался под мостом, словно этой Шанны там и не было.
— Это ты зря ёрничаешь, — укорил его Рихард. — Здесь самое узкое место Барьера, самое уникальное, и наш герой применил нечто тайное, о чём все тут собравшиеся догадаться никак не могут. Небось, уже в курсе?
— Ну да… мне ещё драконы в пути всё рассказали.
— Вот поэтому у меня большая надежда именно на вашу группу. Справитесь?
Избавляющий покачал в сомнении головой:
— Не могу обещать… Всё-таки преграда сдвоенная, её так просто… без Кремона, не пройдёшь.
— А придётся справляться! — повысил голос король, и тут же его с досадой понизил: — Тем более что половина княжества Дикое — уже собственность Энормии. И хочется верить, что эта купленная за огромные деньги территория станет плацдармом для нашей победоносной экспансии в земли Лазурных Туч.
Протектор глянул на своего короля несколько странно, хотя на словах не мог не поддержать патриотического пафоса:
— Конечно! И я верю! — И тут же ехидно спросил: — И насколько «огромные» деньги ушли в казну князя? — Уж он-то знал, что покупка не могла стоить Энормии больше, чем постройка боевого корабля. Правитель Дикого был не просто нищ и жаден, но и недальновиден. Вряд ли он понял, что приграничные земли стали дороже в десять раз после открытия империи Сентегов.
— Достаточно большие! — стал ещё строже Рихард. — Чтобы мы имели право требовать конкретной отдачи от организованной к Проклятому перевалу экспедиции. И если этой отдачи не будет в самое ближайшее время, кое-кому придётся возмещать ущерб из собственного кармана! — Но, уловив насмешку в глазах Протектора, монарх припомнил, что этот подданный в средствах совсем не стеснён. Если вообще не богаче, чем коронованный правитель. Потому что лишь на продаже кремонита и товаров из него в последний год буквально озолотился. Пришлось добавить с сарказмом: — Конечно, тебе несложно будет купить в свою собственность и пять таких княжеств! Но… что там у тебя пыталась выведать Галирема Огирия?
Резкая смена темы разговора не застала Хлеби врасплох:
— Как всегда, её величество в своём репертуаре: сочувствует, предлагает бо льшую оплату за мои умения и знания и пытается выпытать наши маленькие тайны.
— Ну да, она неисправима, — хмыкнул король. — Только вчера поставил её на место, но всё равно продолжает. Знала бы твои доходы — постеснялась бы делать попытки перекупить. Про тайны позже расскажешь, а вот в чём же она тебе сочувствовала?
— Да нашла причину, — ухмыльнулся Избавляющий. — Огорчается очень по поводу моей холостяцкой жизни и отсутствия в таком возрасте собственных детей. Приводила в пример нашего Кремона, который уже где только не отметился в этом плане, и советовала обратить пристальное внимание на герцогиню Шиари. Утверждала, что мы идеально подойдём друг дружке. Мол, ауры у нас сходятся, оттенки характеров совмещаются, она вдова, свободная женщина, и прочее…
— Да? Хм! Интересно вы, колдуны, живёте! И что ты ей на это ответил?
— Ничего больше не оставалось, как признаться, что Вилейма не в моём вкусе.
— О! Ты и с ней успел пообщаться? — искренне удивился Рихард.
— Ну так, коротко и буквально на ходу. Она с малышом и в сопровождении Мальвики спешила вон в то соседнее помещение. У них там встреча с Галиремой Моли и её дочкой Паулой.
— Постой, постой, — наморщился монарх от непонимания. — О какой Мальвике идёт речь?
— О маркизе Баризо, моей внучатой племяннице.
— Не может быть! Она же чуть не при смерти осталась лежать возле Сказочного тракта на нашей стороне.
И в двух словах пересказал последние злоключения Мальвики, которая просидела в ловушке около пяти суток. Протектор Агвана не удержался от восклицания:
— То-то я смотрю, она вся такая бледная и худющая! А на мой вопрос ответила, что решила немножко похудеть. Но почувствовала себя плохо и теперь снова усиленно набирает вес… Плутовка!
— Не то слово! Ну-ка, пошли! Глянем, чего она там опять затеяла. — И уже на ходу проворчал пояснения своей обеспокоенности: — Мало того, что без всякого разрешения здесь оказалась, нелегально, так ещё и с детьми Кремона общается. А ты ведь знаешь, как она может к их мамашам отнестись?
— Ну да… Они для неё как бы соперницы-разлучницы.
— Вот именно! — досадовал Рихард Огромный. Но врываться в нужную залу не стал, а вначале просто приоткрыл дверь, начав с некоторым недоумением подглядывать: — А чего это они тут хохочут?..
Комната являлась скорей детской, наскоро переоборудованной для проживания инфанты. Мягкие ковры по всему полу и минимум мягкой мебели позволяли любому ребёнку играть здесь, как ему вздумается. Но то, что вытворяли единокровные брат и сестра, вряд ли могли бы устроить иные дети. А уж кто подал главную идею игрищ, сомневаться не приходилось: Мальвика! Потому что она была и ведущей, и участником, и главным объектом для преследования.
Малышня находилась в прозрачных шарах, называемых иначе магическими коконами, и летала в них по всей комнате, пытаясь догнать и сбить с ног мечущуюся маркизу. Левитацию для полёта создавали своими силами матери, которые восседали на полу в разных углах комнаты. Смеялись они не менее задорно, чем их дети, потому что нисколько не опасались за своих чад. Магические коконы являлись уникальными силовыми сгустками, которые предохраняли находящихся внутри детей.
Король немедля припомнил, что данные шары являются в некотором роде государственной тайной Энормии. Их впервые использовали во время заброса боларов в Альтурские Горы, и волок их тогда за собой на прицепе воплотившийся в тело дракона Кремон Невменяемый. Потом, правда, коконы использовали многократно, да и многие драконы применяли подобные для транспортировки пассажиров. Но именно что подобные. Имеющиеся в комнате отличались по секретности на три порядка выше, и в мире о них знали только некоторые посвящённые, и это значило, что некоторые секреты о них никак не следовало давать в руки огам или менсалонийцам.
Поэтому Рихард проворчал в сторону Хлеби и маячащего у него за спиной секретаря:
— Разобраться, откуда здесь секретные магические разработки! — После чего навесил на лицо самую добродушную улыбку и шагнул в помещение со словами: — Ох, как у вас тут весело и интересно! Во что играем?
Маркиза Баризо замерла от неожиданности на месте, за что была сразу же наказана. Оба кокона с визжащими от азарта малышами врезались в неё на приличной скорости, сбивая с ног и даже отбрасывая на несколько метров. Была бы она помассивней, не так бы её отшвырнуло, а будучи худой, только и могла ловко выворачиваться во время игры. А сейчас ей здорово досталось!
Дети тут же произвели посадку, начали интенсивно выбираться из коконов и, полностью игнорируя присутствие посторонних в комнате, стали спорить, кто из них победил.
— Я первая в неё попала! — попискивала Паула с блестящими от воодушевления глазами. — Теперь я по праву «Грозная тучка»!
— Зато я нанёс смертельный удар по плечам! — хвастался Кашад.
— А это не по правилам!
— Проиграла! Проиграла! Это я «Грозный…» — Договорить он не успел.
Молли не смогла удержать дочурку левитацией, и та резко толкнула брата в бок. Причём настолько резко, что и сама на него завалилась. Вопли, возмущённый рёв, визг, и хорошо, что уже вставшая на четвереньки Мальвика, будучи ближе всех, оттащила весьма ловко малышей друг от друга. И не стала назначать победителя, хотя до сих пор морщилась от сдвоенного, синхронного удара коконов по корпусу и дышала через раз. А просто спросила:
— Понравилась игра? — Так как карапузы ей сразу не ответили, сердито пялясь друг на друга, то сделала вид, что обиделась. — Ну, раз не понравилась, то я ухожу, забираю коконы и больше с вами не играю…
— Понравилась, понравилась! — тут же зашумели дети, хватая маркизу за руки. — Давай ещё сыграем? Давай!
— А не будете ссориться?
Тут уже король не выдержал игнорирования своей персоны, что-то шепнул на ухо секретарю, который тут же умчался куда-то, а потом уселся на ближайшую к детям обитую мехом лавку. И первыми словами напомнил, кто тут хозяин:
— Победителя назначу я! И одарю своими подарками. А пока прекращаю опасную для больной маркизы игру и отправляю её в кровать. Она ещё серьёзно истощена, и ей необходим полный покой.
— Как истощена?! — с тревогой в голосе воскликнула подошедшая герцогиня. И Галирема ей вторила, глядя с недоверием на пытающуюся отдышаться заводилу:
— Она утверждала, что всегда такая худенькая. И двигалась так ловко, что и я бы не смогла. — Скептическую ухмылку Вилеймы на такое хвастливое заявление о себе она проигнорировала.
— Увы! Но только вчера утром её сиятельство Баризо вырвалась из лабиринта ловушек, где в голоде и при отсутствии воды провела чуть больше пяти суток. И те, кто её отпустил из госпиталя, будут мною жёстко наказаны! — Заметив, что все присутствующие дружно осуждающе нахмурились, резко сменил тон и тему: — Ну а сейчас давайте всё-таки решим, кто у нас победил и получит звание «Грозная тучка»…
Тотчас малыши запрыгали, поднимая руки и доказывая именно своё первенство. На что Рихард сумел принять весьма верное и хитрое решение:
— Давайте так: я назначу награды, а вы уже сами себе решите, кто из вас и в чём лучший. — Как раз и помощник примчался с двумя внушительными коробками, выкладывая их у ног монарха. — О! Посмотрим, что у нас здесь… Ага! Древний артефакт: ходящая кукла. Это будет тому, кто занял первое место… А тут?.. Тоже занятная вещица! Арбалет, детский! С магическим ложементом, кстати. Может стрелять хоть семечками, если соединить их с магической структурой. Этот арбалет вручается тому, кто занял второе, почётное место. Ну? Сами выберете, что кому?
Мог бы и не спрашивать. Девочка неотрывно смотрела на куклу, а мальчик на арбалет. После вопроса Рихарда они только коротко переглянулись, словно обменявшись горячими монологами, и потянулись руками каждый к своей коробке. Тут же уложили их на соседние лавки и стали с восторгом рассматривать доставшиеся им артефакты.
Хлеби Избавляющий шепнул на ухо королю:
— Детки-то нестандартные! Могли вдвоём куклу захотеть, или…
— Знаю! — послышалось еле различимое даже для Эль-Митолана ворчание. — Сам вспотел, пока дарил!..
А тут забывшая о своём наказании Мальвика вновь неосторожно напомнила о себе. Она опустилась на колени возле Паулы, с восторгом глядя на куклу в ярких одежках, и стала поторапливать:
— Давай, запускай её! Видишь тот рычажок под платьем?..
Монарх встал на ноги уже рассерженный и строго наказал Протектору:
— Она — невыносима! Поэтому вы, господин Избавляющий, проводите немедленно маркизу к моему врачу следом за мной! И помогите ей нести коконы, а то ещё сломается от упадка сил! А вас, герцогиня Шиари, я жду у себя в кабинете через четверть часа!
И вышел, не попрощавшись. А что, ему можно. Хотя и Галирема — это царица, но ранг явно не тот: одна из соправительниц над огами, никак не может тягаться с королём Энормии.
Хлеби тоже не миндальничал. Одной рукой подхватил оба кокона, второй словно приобнял Мальвику за пояс, да так и понёс по воздуху. С его умениями воздействовать левитацией на объекты действо получалось шутя. Обе мамаши сопроводили маркизу сочувственными взглядами, а дети, увлечённые подарками, вообще не обратили внимания на исчезновение новой подруги для игр.
И только в своём узком кругу, в помещении временного лазарета, король набросился на свою подданную:
— Маркиза! Как прикажете вас понимать?! Кто вам позволил покинуть расположение лагеря?!
А та с чистым, незамутнённым взглядом пожала плечиками:
— Никто не позволял, ваше величество. И не надо никого наказывать… Это я сама сбежала…
— Да? Ну тогда ничего страшного, — с притворным облегчением вздохнул Рихард. После чего пригнулся вплотную к Мальвике и доверительно её похвалил: — Ты просто молодец! Так быстро смогла сюда добраться! Кто тебя сюда доставил?
— Так я… а-а-а… — чуть не проговорилась Баризо, не в силах вырваться из гипнотического взгляда. При таком расстоянии амулеты не действовали, собственного потенциала не хватало, а уж сам монарх использовал не простые артефакты для внушения. И всё равно женщина не поддалась: —…а-а-а… я сама! Вначале на лошади, до реки, потом на корабле…
— Как ты смеешь врать королю?! — уже не на шутку взъярился Рихард. — В лагере не было лошадей! Да и сутки непрерывного пути ты бы не выдержала. И я ведь всё равно узнаю, кто тебя привёз, и накажу их!
— За что? Они-то в чём виноваты?! — возмутилась в ответ маркиза. — Они и знать не знали, что мне куда-то там нельзя и что кто-то порекомендовал  мне постельный режим! Я человек независимый, прославленный, и мои просьбы не ставятся под сомнение. И осмелюсь напомнить вашему величеству, что я ещё не Эль-Митолана и на обязательной военной службе не состою. Так что приказывать мне имеют право только родители и названый брат!
— Отправлю в ссылку… — не то заявил, не то спросил монарх. И тут же получил в ответ:
— Не отправите! Потому что вы справедливый и добрый. И не тиран… И не самодур… И не злой… И…
— Это и так понятно! — хохотнул самодержец. — Раз добрый — значит, не злой! — И уже к Хлеби, который во время пререканий внимательно осматривал свою внучатую племянницу. — Ну и что с ней? Дальнюю дорогу в ссылку выдержит?
— Понять не могу, на чём только держится, — признался тот, одновременно заставляя женщину лечь на кровать и резко усыпляя её магическим импульсом. — Силёнки — на пределе. Можно сказать, на эмоциях держится. Надо бы её сентегам показать, ещё лучше — Медиальтам. Если уж они Кремона вылечили, то и её взбодрят. Или хотя бы аппетит нарастят необходимый. А дорогу в ссылку… Так смотря куда…
— В Пладу! Вместе со мной с раннего утра!
— О-о! Легко! — заявил Хлеби. — Разве что заключение Медиальта о её состоянии не помешает.
— Устроим, сейчас попрошу императора… — заверил Рихард и, убедившись, что подданная крепко спит, пожаловался: — И вот как такую егозу от неприятностей удержать? Может, в самом деле под строжайший домашний арест посадить? Да возле себя держать?
— Поможет ли? Она ведь здесь из-за Кремона. И с детьми бросилась дружбу укреплять, потому что надеется от них выведать нечто такое, о чём они и нам, и мамам не расскажут.
— Ну да, она такая… Ладно! Посмотрим, что тэши скажут, а уже потом станем решать её долю. Пошли!
Мужчины вышли, а оставшаяся на кровати юная маркиза вдруг резко открыла глаза и ехидно фыркнула:
— Усыпить они меня решили!.. Ага!.. И долю решить! Сама с ней разберусь…

Глава 30
Натуральный обмен

Хозяйственные дела позволили Кремону вырваться к Рассыпающейся только через день. Зато рыбки свежей накоптил, которая пахла так восхитительно, что у самого слюна постоянно во рту накапливалась. Хорошо, что позавтракал плотно, иначе так бы и не донёс гостинцы до места назначения, сам бы слопал по дороге.
Как обычно, бдительности не терял, уже привычно высматривая наиболее опасные места, возможные для засады. Потому, наверное, почти в самом конце своего пути заметил в одной из рощиц небольшое сотрясение лиственной кроны. Могло быть и такое, что некий зверь чесался боком о ствол. Или кто-то интенсивно карабкался по стволу вверх. Или… Да мало ли кто и что! Но что делать?
Назад бежать — никакого смысла. Лучше уж к лестнице поспешить, до которой оставалось метров двести. Отшельник попытался это сделать, ускорив шаг. Было замечено уже давно, ветра здесь дули редко. Но как раз в тот день задувал небольшой, равномерный ветерок. И как раз от Кремона — в сторону рощи. Получилось так, что ароматный запах копченой рыбки достиг неизвестного хищника и сразу спровоцировал того на поиски непонятного, но явно экзотического лакомства. И кто-то весьма массивный, если судить по вздрагивающим кронам иных молодых деревьев, устремился к человеку. Тот перешёл на бег, но почти сразу понял, что не успевает.
А там и тварь показалась, тотчас вызвав справедливое изумление своим видом и размерами. Причём вид знакомый и даже хорошо изученный разумными. Но вот масштабы никак не соответствовали общепринятым. Многих Невменяемый повидал шейтаров на своём веку, многих сжёг, мечом порубил, а то и голыми руками поломал. Но эта лягушка с зубами походила на мастодонта. Раза в три больше, чем приручаемые людьми, и по массе примерно как максимальной упитанности похас. На такого и с мечом двинуться самоубийство, не говоря уже о рукопашной.
Конечно, упокоить такого скачущего монстра магической силой — можно, но вложив в удар сразу всю мощь. Потому что половинки может и не хватить. А оставаться Эль-Митолану «пустым» — всегда нежелательно. В особенности, когда имеется другое оружие. Флором воспользоваться — поздно, да и на подготовку уходит непозволительно много времени для скоротекущей атаки. Поэтому пошла в ход керечеса.
— Не подведи! — шепнул Кремон, прикладывая магическое оружие к плечу.
Первый мраморный шарик, усиленный специальной магией, попал монстру прямо в грудь, своим взрывом почти приостановив его и слегка ослепив. Но грудная пластина и у обычных шейтаров считалась невероятно прочной. Тупить, к примеру, об неё меч не рекомендовалось. Так и тут тварь осталась в живых, завизжав от боли и слегка потеряв ориентацию. Чем человек и воспользовался, бросившись навстречу. Резко сократил расстояние, смещаясь вправо, а потом залепил второй шарик сбоку, прямо в брюхо присевшего мастодонта.
Тут уже результат был налицо: шкура лопнула от взрыва и половина внутренностей вывалилась наружу. Визг из зубастой пасти достиг своего крещендо, живо напомнив отшельнику его первый здесь день. Тогда один из тигров охотился точно на такую же дичь, и та точно так же визжала перед смертью.
— Ага! Значит, здесь я вижу монстра из пары, которому повезло сбежать от тигров? — сам себя спрашивал Невменяемый, присматриваясь с безопасного расстояния к умирающему шейтару. — А вот будешь знать, как за дармовой рыбкой гоняться!
По правилам боевого устава следовало добить чудовище-переросток, но заряда было жалко, а орудовать мечом — излишне рискованно. А вдруг длинной лапой с когтями достанет? Да и чего волноваться? Чудес не бывает, после такой раны — не выжить.
Поэтому отшельник подобрал сброшенные перед началом стрельбы сумки да и потопал на свидание с неизвестными обитателями недр. Из-под козырька, с высоты входа внимательно рассмотрел окрестности да глянул на затихшую тушу шейтара. Всё тихо и спокойно, на визг тигры не подтянулись, значит, можно вздохнуть спокойно и… настраивать ночное зрение. В глубине рукотворных пещер оно пригодится.
Сразу сюрприз: сумки висят на крюке с чем-то. Пусть и не полнёхоньки, но первый обмен состоялся! А за дверью — опять нечто огромное и холоднокровное затаилось. Стучать — не торопится, показываться на глаза — пока не спешит. Значит, надо начинать диалог уже в отработанном варианте, и вновь — с жеста доброй воли:
— Надеюсь, вы подобрали для меня взамен самое интересное и нужное, что имеется в вашем распоряжении. Поэтому сразу подвешиваю вам на крюк доставленные мною гостинцы… — что и проделал, поменяв сумки. Но немедля в подарки для себя заглядывать не стал. Сам начал спрашивать: — Но теперь давайте вы мне сообщите, что вам особенно понравилось и чего вы побольше хотите получить в следующий раз…
На ответ он не рассчитывал, но одиночный стук последовал. Мол, давайте! Или «даем»? То есть не приходилось сомневаться, что человека не просто отлично слышат, но ещё и чётко видят, улавливают каждое его движение.
— Отлично! Теперь скажите, рыбка вам понравилась? — Стук. — Приносить её больше? — Подтверждение. — Полную сумку? — Стук. — Или две сумки? — Два удара с той стороны. Получалось, что однообразия они не желали.
Зато дальше торговля пошла без сучка и задоринки, и вскоре стало понятно, что вдобавок к копчёностям неизвестные обитатели недр желали ещё полсумки свежей зелени да приправ и полсумки Сонных плодов. То есть последнего лакомства получилось бы в штуках около шестидесяти, как прикинул для себя отшельник.
«Это говорит об их общей численности? — всплыли вопросы в сознании. — Или о некоей избранности некоторых? В царстве вьюдорашей, например, до сих пор творится несправедливость, а тут с этим как? А вот по поводу, кто они такие, есть у меня несколько дельных наводящих вопросов… Ладно, теперь посмотрим, чего они мне собираются всучить…»
Уселся на пол, отложив ружьё так, чтобы его было удобно моментально подхватить, и стал вынимать по одному предметы из первой сумки. Там их оказалось около десятка, и каждый очередной интриговал уже при ощупываниях. А при рассмотрении — возникали разные эмоции.
Внушительный костяной гребень. Таким расчёсывают гривы похасам и лошадям. Мысленное недоумение совпадало с высказанным:
— У вас что, есть ручные животные, на которых вы ездите? — Двойной удар.
Небольшой светильник в форме нераскрывшегося бутона, явная поделка Древних. Но без капельки энергии внутри. Если Эль-Митолан сольёт туда силу или подержать его долго на свету Занваля — должен довольно прилично светить в темноте. Здесь вопрос прозвучал осторожно:
— Вы используете внизу яркий свет? — Отрицание. — А вообще любой свет? — опять отрицание. — И много у вас таких штуковин? — Подтверждение.
По большому счёту Кремон не нуждался в своей обители и в окружающих пещерах в освещении. Ночного зрения хватало. Но почему бы и не устроить себе порой иллюминацию? Особенно, если часть светильников подержать на свету, а потом попросту менять их? Заказал несколько полных сумок.
Ну а для себя отметил:
«Нет среди них Эль-Митоланов! Точно нет! Иначе не сидели бы без света. Хорошо это для меня или плохо? Скорей — хорошо…»
Три следующих предмета оказались совершенно непонятными по назначению. Удалось сделать косвенные выводы, что в руках — некие разрозненные детали чего-то иного, громадного и разборного. Наводящие вопросы сути не прояснили. А вот дальше пошли приятные сюрпризы.
Вначале рука достала внушительную квадратную бутыль из тёмного стекла, запечатанную сургучом. И в ней что-то булькало! Имелась и надпись, выдавленная, видимо, ещё в горячем стекле. Но набор букв из алфавита Древних, вроде и знакомых по отдельности, вместе ничего не напоминал. Лекарство? Яд? Химический компонент?
Вопрос: вы пьёте это? Нет. А знаете, что это? Да. А почему не пьёте? Молчание. Да оно и понятно, всего две формы ответа — это не полноценный диалог! Но терпение и настойчивость — всё преодолеют!
Вам это можно пить? Нет. А мне? Да.
Ну и как было удержаться после этого? Со всеми предосторожностями Невменяемый убрал сургуч, вынул пробку и принюхался, перенося левитацией только капельку воздуха.
— Невероятно!.. И ошибиться нельзя… — бормотал он, взбалтывая бутылку и принюхиваясь к ней уже без опасений. — Эй! Да тут не иначе как гремвин?
Молчание показало, что «они не ведают». Но раз не пьют сами, значит, есть в том очередная тайна. Вьюдораши вон приложиться к изрядной дозе алкоголя никогда не гнушаются. Но тогда с чего те, за дверью, уверены в невозбранности пития для человека? Вопрос на потом, но несколько бутылок, примерно литровой вместимости, отшельник заказал для «лабораторных исследований».
Вторым знакомым предметом оказалась внушительная коробочка из материала, очень напоминающего кремонит. А внутри находилась смолка! Та самая, которой колабы смазывают часто и густо свою бронированную чешую. Причём смолка приятно пахнущая, о которой шла речь в древних трактатах и производство которой в Ледонии возобновили только недавно.
На вопрос, много ли подобных коробочек, а потом и на уточняющий «Очень много?» — раздавался одиночный стук. Не иначе как там внизу — планетарного значения склад подобной мази, производимой, по тем же легендам, на далёком (именно здесь) Юге.
Зато вторая коробочка, но уже с иной мазью, могла оказаться полезной для человека. «Истинный плезер», — гласила надпись. И вторая строчка: «Средство против ожогов». И не удивило, когда одиночные удары подтвердили предположение «Очень много!».
Получалось, что на данных землях когда-то взращивали определённые растения, а потом производили нужные целительские составы. Возможно, тут у Древних целые фармакологические фабрики имелись. Да и необычайное количество разных трав, порой слишком ароматных растений подтверждало подобное предположение.
Ничего знакомого или удивительного в первом мешке больше не было. А из второго рука вытянула нечто знакомое, свитое в большое кольцо. Жессо! Магический бич, который в бою на средней дистанции давал неоспоримое преимущество своему владельцу. Особенно тем, кто умел таким оружием владеть. Кремон умел. Его ещё друг Бабу´ Смилги в своё время обучил, которому этот артефакт достался в подарок.
Дальше оказался подцеплен футляр с ценнейшим артефактным прибором «Фокус». Такие особенно ценились драконами, позволяя им с огромной высоты разглядывать всё на земле с изумительной чёткостью и в увеличенном виде. «Фокусов» оказалось внизу не то чтобы очень, но всё равно много.
Затем два больших, неизвестных Кремону предмета, и сердце дрогнуло, нащупывая следующий. Не веря, достал наружу и выдохнул:
— Литанра…
Правда, без зарядной планки, в которой располагаются страшные по взрывной силе сгустки планетарной энергии. Сами сгустки-шарики формируются в специальных накопителях, коробки которых в большом количестве раскиданы в Гиблых Топях или, как их нынче называют, в Заповеднике. Благодаря чему, имея в своём распоряжении внушительное количество литанр, Энормия сейчас непобедима. И может воевать хоть против всего мира.
По большому счёту, отшельник мог и без этого оружия здесь обойтись. Ну, разве что против тигров — оно имело все права стать несомненным и победным козырем. В любом случае, проснувшийся воин в душе отшельника прекрасно сознавал, насколько подобное оружие ценно и продуктивно. Оставалось выторговать у неизвестных обитателей недр планки с зарядами, и можно было жить-поживать в этой глуши до глубокой старости.
Пошли вопросы: что, как, сколько, есть ли и почему нет. Ибо планок и в самом деле не было. Ни с зарядами, ни без них. Или, если подумать о возможном коварстве или хитрости, человеку просто не пожелали дать в руки такое опасное оружие. Потому что с ним можно было при желании и дверь снести, да и полгряды разрушить.
И ведь не убедишь, что ты добрый и мирный!
Печально… Однако удалось выяснить, что литанр у новых незнакомцев — хватает. По сложной системе подсчёта выглядело это как «…не мало, а чуточку больше». Но толку с них, если они без зарядов?
Наверное, по этой причине самый последний предмет уже доставался из сумки без всякого интереса: нечто завёрнутое в мягкую тряпицу. А там оказался редчайший и ценнейший браслет-амулет против внушения. Такие сравнительно недавно стали производить в Энормии, они до сих пор являлись большим секретом, и пользовались ими только самые важные персоны. В том числе и некоторые герои. Невменяемый имел сразу два: на запястье и на лодыжке ноги, и они помогли ему в своё время раскусить лживость Галирем, вырваться из-под их внушения и сбежать от них.
Финальный диалог показал, что новые знакомые знают о ценности подобных предметов, сами ими любуются, их внизу достаточно много, хоть и большой разнобой, но выдавать много и сразу не собираются. Так, иногда, по штучке, максимум по две. Словно в виде поблёскивающего десерта.
«Ну и ладно! Всё равно я отлично сторговался: за простую еду — истинные сокровища! Ещё со временем чего-нибудь полезного накоплю или красивого. Мне-то оно, может, и не надо, а вот Ягуша будет в мавзолее лежать среди лучших драгоценностей и восхитительных артефактов».
Собрал всё разложенное по полу добро, вежливо попрощался с неведомыми обитателями «задверья», да и подался домой. По дороге присмотрелся к уже почти остывшей туше шейтара:
— Ну и зубки у тебя! Сделать бы из твоей пасти чучело, да на стену! — Но возиться с отсечением головы и не подумал. Только такой образины ему в обители не хватало! Да и перед кем хвастаться подобным трофеем?

Глава 31
Разведка левобережья

А на следующий день, выйдя в путь ещё в предрассветных сумерках, Невменяемый решил разведать хоть небольшую часть противоположного берега Гайды. Она ему изначально показалась более скучной и унылой, но разве можно что увидеть дельного с малого расстояния? Пока ножками не пройдёшь, да с главенствующих вершин не осмотришься, судить о пространствах не стоит. Тут вон под боком уникальное чудо: мавзолей, а как он действует и с какой стати, до сих пор непонятно. Видимо, надо вскрыть нижнюю часть русла, и только тогда некие загадки приоткроются. Может быть!
А вот берег, точнее говоря, предгорья и долины по ту сторону русла, разведывать проще. Выбрал холм повыше, и держи на него направление. С его вершины осмотрелся, взял следующий ориентир, и дальше в путь. Ну а если есть укромный уголок для безопасной лёжки, то можно и отделённым сознанием просмотреть самые сумрачные и не поддающиеся простому осмотру овраги да рощи. Всё-таки если одна пара таких шейтаров здесь имелась, то почему бы и щенкам где-то не скакать?
Вот в одном из просмотров, уже возвращаясь обратно, по другому маршруту, примерно в десять километров, отшельник обнаружил не просто странное, а отлично знакомое ему строение. Точно такие приземистые, словно черепаха, бункеры, вместе с некоторыми пещерами, являлись накопителями особой планетарной энергии. Её собирали особыми устройствами и концентрировали в заряд для литанры. Потом тридцать подобных зарядов укладывали в специальную планку со структурой защиты и прикрывали прозрачным стекловидным материалом.
Только и следовало время от времени вынимать из накопителя готовые планки с зарядами, а на их место вставлять пустые.
Так что радость исследователя была вполне понятна и оправданна: у него была уже литанра, а теперь судьба подбрасывала ещё и заряды к ней. Да это казалось резонным: раз тут Древние оставили мощное оружие, просто обязаны были предоставить и заряды для него.
Кремон побежал вприпрыжку к найденному объекту, уже заранее предвкушая возможности легко справиться даже с такими гигантскими монстрами, как виденные им тигры. Насколько он радовался, настолько же оказался и разочарован: внутри бункера не оказалось даже рамы от устройства Древних. Только возвышающийся фундамент да торчащие из него стальные кронштейны для крепления. Получалось, что либо сами Древние демонтировали ценнейшее оборудование, либо это впоследствии сделали их ушлые потомки.
А кто именно? Если это те, кто «живёт за дверью», да нынешние ведают о подноготной — значит, они опасны и коварны. Следует тогда срочно пересматривать к ним своё отношение, а то и полностью сворачивать любые контакты. Если нет — то надлежит поискать иные подобные объекты или найти то место, где было спрятано ценнейшее устройство после демонтирования.
В каком порядке и на каком расстоянии друг от друга находились подобные накопители в Заповеднике (раньше — Гиблые Топи), Невменяемый помнил прекрасно. Поэтому ему не составило труда произвести расчёты, сориентироваться на местности и дать солидный крюк в сторону, дабы проверить наличие второго подобного помещения. А отыскав на том месте пещеру, постарался сдержать прорывающуюся радость:
«Точно в такой же примерно я и отыскал первый на своём веку накопитель. Тогда, правда, по ориентирам, данным мне Протектором Агвана. Может, мне и здесь повезёт?..»
К большому сожалению — не повезло. Такой же голый фундамент и ни единого желанного фрагмента от искомого устройства. Как и ни единой планки, на которой располагаются заряды. Досадно. Печально. Но определённые размышления зароились:
«Гиблые Топи — совсем рядышком с Северным полюсом. Данные земли — возле Южного. Следовательно, сбор планетарной энергии зарядов литанр может вестись лишь в конкретных местах. И раз схемы расположения накопителей совпадают идеально, значит, и здесь подобных объектов должно быть предостаточно. Вопрос лишь в том, отыщется ли хотя бы в одном из них действующая установка? А если нет, то, какого шейтара, кто именно, когда демонтировал всю эту технику? Знают ли об этом жители „Задверья“ и принимали ли они сами в этом участие? Ответы я могу получить лишь после проверки иных точек с возможными в них накопителями или войдя в полное доверие к своим новым знакомым. И что для меня легче?»
Конечно, более рациональным показалось форсирование процесса сближения с затаившимися в недрах разумными существами. Это могло принести плоды не только в экономии времени, но и в плане уменьшения риска постоянных путешествий по неизвестным землям. Чем больше бродишь, тем больше шансов нарваться на тигров, а то и на устроенную ими засаду.
После таких выводов ничего не оставалось, как поспешить домой и заняться заготовкой очередной партии продуктов, нагоняя упущенное время за счёт уменьшения ночного сна. Рыбка ловилась великолепно, коптилась отменно, да и пересаженные растения прижились на новых местах, словно только и мечтали об уходе человеческими руками и о маленькой толике магических импульсов ускоренного роста. Уж в этом плане Невменяемому трудно было бы подыскать равного специалиста. В своё время государство вложило в него наивысшие знания по этим темам. Иные ботаники Эль-Митоланы сто лет жизни отдали бы за те секреты, которые достались молодому колдуну просто в рамках его подготовки к разведывательной деятельности в тылу врага.
Вот он ими и пользовался в полной мере. Разве что порой сожалел о выходе из строя Жемчужного ордена. Будь у него этот накопитель магических сил, он бы ни единой капельки даром не тратил. А так приходилось в дальние и средние вылазки выходить только полностью насыщенным, готовым к отражению любой атаки или к контратаке. Ну а когда чаша полна, в неё ничего больше меры не нальёшь, сколько ни броди по окрестностям.
Правда, мысль мелькала использовать оставшийся остов ордена, укомплектовав его новыми, точно такими же жемчужинами. Только вот где оные отыскать? Да как вставить на место, чтобы восстановленный орден вновь стал функциональным? Оставалось только мечтать на эту тему. Да вспоминать этапы своего уникального пути, при котором наличие этого редчайшего артефакта не только жизнь спасало, но и помогало удерживать направление истории в нужном русле.
Три раза в жизни повезло с этой наградой. Вначале королева Спегото одарила первым орденом. Тот невероятно помог при исследовании Каррангарских гор, помог вырваться из плена узурпатора вьюдорашей и его клики. А потом и уничтожить всех врагов.
Впоследствии удалось хитростями выпросить для себя и второй Жемчужный орден, и какое-то время Кремон смело мог себя считать самым всесильным колдуном в мире Тройной Радуги. Если не во всей истории мира. Вот только сражение с Детищем Древних, с помощью которого тогдашний фаррати Кремниевой Орды возжелал покорить мир, оказалось невероятно энергоёмким. Сам Невменяемый выжил чисто случайно, а от пары орденов ничего не осталось кроме комка спекшегося шлака.
Ну и наличие третьего по счёту ордена (последнего из имеющегося в казне Спегото), который удалось заполучить после сложных дипломатических выкрутасов, — тоже не оказалось вечным. И не принесло желаемого счастья. Уникальная награда спасла его, оказав решающее содействие во время преодоления Барьера, но и сама испортилась безвозвратно. То есть сама по себе приходила в голову мысль:
«Помощь несомненная. Но в итоге всё заканчивается печально… После сражения с Детищем я потерял надолго память и чуть ли не навсегда остался без способностей Эль-Митолана. А сейчас вот остался без Ягуши… Стоит ли восстанавливать после такого Жемчужный орден?»
Получалось, что не стоит. Но всё равно хотелось отыскать хотя бы одну заветную жемчужину-накопитель. Ещё лучше — две… В идеале — три… Думать в том же направлении дальше — не позволяла совесть.
Зато даже душевные терзания не мешали крепко, без сновидений спать и высыпаться за любое оставшееся для отдыха время. Как предполагал сам отшельник, в этом ему помогали всё те же Сонные плоды. Съеденные пять-шесть штук во время завтрака никакого воздействия поздним вечером уже не оказывали. Зато в течение дня помогали постоянно поддерживать ясность мышления и отличную сообразительность. Ту же схему расположения стационарных накопителей для зарядов Кремон припомнил в идеале и сразу, словно попросту развернул перед собой карту. А уж ближайшую точку искомого маршрута высчитал, попросту осмотревшись по сторонам света. Да и всеми остальными своими действиями на Ничейных землях он оставался пока вполне доволен.
Тот же удачный контакт с обитателями «Задверья» и начавшиеся переговоры — можно смело записывать в положительный актив. Ни одной пока ошибки не совершил. Значит, Сонные плоды и в этом помогают. А ведь следовало ещё поискать по окрестностям шипастые деревья, в виде колючей пирамиды из Поднебесного сада, наверняка здесь они имелись. Пусть и одичали без ухода, но где-то сентеги отыскали их для пересадки в провал?
Именно такие рассуждения помогали Кремону на следующий день двигаться к Рассыпающейся гряде. Идти в этот раз было несколько сложней. Вначале с продуктами перестарался, слишком утрамбовав гостинцы в сумки для обмена, а потом, вспомнив про убитого позавчера шейтара-переростка, ещё и зарядов для керечесы набрал в два раза больше обычного. Пусть и десять килограммов лишку, но на дальнем пути сказывается. Только и оставалось себя тешить утверждениями, что это помогает совершенствовать физическую силу и быстрей восстанавливает выносливость. Всё-таки к своим прежним результатам, которые Невменяемый показывал до потери магических умений, он ещё никак не мог вернуться. Да и сам пробой Барьера здорово ударил по целостности физической регенерации. Она восстанавливалась; прогресс, пусть и медленный, но имелся, хоть не настолько конкретный и не настолько быстрый, как хотелось бы.
Медиальта рядом не хватало. Тот сразу, за пару дней все связи в теле восстановил бы. Поэтому и приходилось надеяться лишь на собственные силы и постепенно наращиваемые тренировки.
При подходе к гряде отшельник немало озадачился и насторожился. Туши убитого им шейтара на месте не оказалось! Пришлось внимательно осматриваться на местности, чтобы понять, куда такая гора паршивого, но всё же мяса делась? Да и кости вроде как должны были остаться, если бы сюда сбежались мелкие грызуны, крысы или насекомые в виде муравьёв и термитов.
Следов на месте пропажи оказалось очень много. Отпечатки поглубже показывали: некая стая зверей скопом уволокла шейтара всё в ту же рощу. А все мелкие остатки подъели сбежавшиеся в огромном количестве грызуны. С другой стороны, могло быть и так, что мелкие хищники в виде гиен, парьеньш или карликовых медведей попросту расчленили тушу да и увокли её в лес по кускам. Тогда и отсутствие костей не так загадочно, и возможное наличие тигров неподалёку — не так напрягает.
Для окончательного успокоения Кремон с помощью Фокуса внимательно рассмотрел окрестности непосредственно с площадки на вершине лестницы и ничего подозрительного ни в ближайших, ни в дальних рощах не заметил.
Только после этого со спокойной душой и отличным настроем поспешил к двери. Намечался очередной этап переговоров, для которого уже были мысленно заготовлены десятки важных, интересных вопросов и не менее актуальных предложений.
Да только, увы! Никакого диалога не состоялось! Нет, ответный товар, оговоренный для обмена, — имелся, сумки висели на крюке полные и довольно тяжёлые. А вот за стальной преградой никого не оказалось. Сколько человек ни присматривался, ни малейшего шевеления. Сколько ни стучал, ни кричал, никакого ответного звука.
«Может, у них какой-нибудь праздник сегодня? — задумался Невменяемый, меняя сумки на крюке. — Или некий особо „не приёмный“ день? А может, я их чем обидел? Или его? Всё-таки там нечто большое просматривалось, и не факт, что большая толпа… Чего это я, в самом деле, решил, что там „они“? Вдруг там аналогичный мне отшельник проживает? И он сейчас просто животом мается после такой солидной порции копченой рыбы? Излишества — они ведь пользы не приносят… М-да! А что мне тут для обмена передали?.. Однако…»
Немедленно появилось чувство, что над ним несколько надсмеялись. Потому что в обеих сумках находились аккуратно и плотно уложенные светильники в виде бутонов. Без капельки энергии каждый, но вполне отлично сохранившиеся и функциональные.
Только и оставалось отшельнику порадоваться, что в случае нужды он теперь сможет устраивать у себя в обители праздничную иллюминацию. Можно будет целые гирлянды светильников развесить и вообще перестать пользоваться дома ночным зрением.
Что это? Выгода, лишняя морока, удача, благодарность или насмешка?
Стучи не стучи, раз ответа нет, то всё равно пояснения именно такой «щедрости» до следующего раза не получишь. Поэтому Невменяемый, поправив перекинутые через плечо сумы (не оставлять же их здесь!), подхватил керечесу и поспешил на выход.
Но как только аккуратно обошёл все ловушки, так и замер камнем в последнем помещении. Светлое пятно выхода наружу кто-то загораживал почти полностью!

Глава 32
Неожиданная помощь

Вначале мелькнула мысль, что некто «из-за двери» вышел прогуляться, а сейчас возвращается домой. А может, и не возвращается, а просто зашёл с другой стороны, лишая человека простора манёвра. И сейчас его сотоварищи ударят в спину, а он поддержит с фронта.
Пришлось резко и тщательно оглядываться назад, так толком и не рассмотрев начавшее движение существо. Сзади никого не было, да и ловушки давали хоть какое-то ощущение защищённости. А вот когда присмотрелся к неведомому гостю, то с содроганием понял, что это шейтар! Точно такой же по величине, как тот, убитый позавчера!
И время было потеряно на оглядки и просмотры: массивная тварь уже продвинулась метра на полтора и не собиралась останавливаться. Хорошо ещё, что тоннель для неё оказался слишком узким и низким, прыгнуть она не могла. Но и допускать её выхода в первое помещение колдун не собирался. Сам шагнул вперёд для более точного и верного выстрела и постарался первым же ударом-взрывом мраморного шара повредить глаза монстра.
Удалось только с одним глазом, от него осталась выжженная, почерневшая воронка. И тут же пришлось ставить себе магические фильтры на уши. Чуть не оглох от невероятного по силе визга шейтара. В то же самое время раскрытая пасть помогла второй шарик направить прямо в глотку образины. Как ни странно, этого оказалось недостаточно для упокоения твари. Визг прекратился, но она опять ползком постаралась двинуться вперёд. Зато пасть закрылась. Пришлось третий шарик всадить, как и первый, в почерневшую впадину на месте глаза. И только тогда взрыв разворотил кость глазницы, достигнув мозга хищника; тот испустил дух.
Быстро перезаряжая керечесу, Кремон вздохнул с облегчением. Теперь он уже не сомневался, куда делись останки подстреленного ранее шейтара.
«Вот эта тварь её и утащила! Причём не одна! Наверняка их парочка сюда припёрлась. Если это вообще не детки всем стадом в несколько голов пожаловали. Но как же эта образина по лестнице крутой забралась? И ладно бы, что забралась, но как мне теперь отсюда самому выбраться?»
Туша и в самом деле перекрывала тоннель почти наглухо. Ситуация очень напоминала финал боя со Стражем на дне озера Печали. Тогда Кремон и принцесса Элиза, запертые в конце тоннеля-ловушки огромной тушей морского чудовища, вынуждены были продираться под самым сводом, частично вырезая дорогу для себя с помощью кинжалов и меча.
В данном случае наверняка придётся заняться чем-то подобным. Не порубив останки — к свету не выйдешь.
Поэтому Невменяемый быстро снял с себя сумы, аккуратно поставив их в уголке, приставил к стене рядышком ружьё и с мечом стал приноравливаться к бронированной коже шейтара. Предстояла тяжкая работёнка! Не размахнёшься как следует, не разгонишься. Топор бы сюда… пилу — ещё лучше! Да где ж их взять? И помощи в этом нелёгком деле ждать было не от кого, вряд ли её дождёшься от обитателей «Задверья».
Но не успел ещё человек начать толком прорубаться наружу, как в просвете вновь мелькнула чья-то тень, а злобное повизгивание развеяло последние надежды на то, что шейтар сюда забрёл в гордом одиночестве. Очередная тварь желала добраться до человеческой плоти! А может, её манил изумительный запах копчёной рыбки?
Так или иначе, но новый персонаж не стал просто садиться и тупо жрать своего сородича, как обычно поступают дикие шейтары с мёртвыми особями своего вида. Ему очень, очень возжелалось войти внутрь тоннеля. А так как громадная туша ему мешала, то озлобленный хищник ухватил её зубами за заднюю ногу и стал тащить наружу! И наблюдающий за этим действом через прицел керечесы человек не стал стрелять.
«Чего торопиться? Пусть они сами мне помогут, — резонно рассуждал он. — Как только появится достаточный просвет для моего выхода наружу, так и порешу вторую тварь. Ого, как старается!..»
Такой же огромный, как и два прежних, монстр довольно легко протянул своего остывающего сородича наружу и на площадке постарался сам не свалиться вниз по ступенькам, разместился несколько боком. Что отшельнику и требовалось для полного счастья. В достаточно расширившийся просвет он выстрелил чудовищу в плохо защищённый бок, нанеся смертельную рану.
Очередной визг, конвульсии, и вот уже второй за сегодня хищник испустил дух на самом краешке площадки. Но не успел человек порадоваться удачному выстрелу, как над срезом показалась пасть ещё одного шейтара!
— Да сколько же вас?! — завопил обозлённый Кремон, отправляя очередной мраморный, заправленный толикой магической энергии шарик в пасть нового зверя. — Чего вы сюда повадились?! Нет чтобы пастись в роще да кору с деревьев обгрызать!
Первый выстрел выбил хищнику несколько зубов, разворотил губы, но тот и не подумал останавливаться: с булькающим от крови визгом продолжал подниматься. Но пасть всё-таки от боли раскрыл. Вот туда и отправился последний шар из имеющегося на ложементе заряда.
Теперь взрыв подействовал как следует. Скорей всего тварь погибла и вдобавок рухнула вниз, а когда человек увидел, как она скатилась, то понял, что своим телом третий убитый шейтар свалил вниз ещё и четвёртого, который карабкался за ним следом. Но хуже всего оказалась общая картинка, вызвавшая непроизвольное содрогание всего тела. Внизу собралось, начинало подъём по лестнице, да ещё и подтягивалось со стороны рощи около пяти десятков шейтаров!
Подобную армию монстров человек не мог увидеть даже в кошмарном сне! А тут они наяву!
Поневоле растеряешься и начнёшь рассуждать «не в тему»:
«Э-э-э… чего это они?.. Неужели со всех Ничейных земель собрались? И зачем? Мстить за своего сородича? Так они же его и съели… Должны спасибо мне сказать за вкусный ужин… Хм! Или они его не съели?.. А-а-а… допустим, похоронили? В последние годы я столько чудес насмотрелся, что не удивлюсь, если здешняя стая этих тварей обладает разумом… Ага! И живут в собственнолапно построенных домиках… И гремвин попивают… Может, я чего не рассмотрел?.. Или не увидел?..»
С большим вниманием попытался осмотреть тех, которые остывали на площадке. И вздохнул с некоторым облегчением. Никаких поясов, браслетов, ременных портупей, да и оружия в лапах не было. А ведь всё это как раз и есть первый внешний признак осознанной разумности. Спорный, конечно, но всё-таки.
Пока осматривался да раздумывал, руки сами делали необходимое: перезаряжали керечесу. А подсознание уже старалось подсчитать возможные итоги предстоящего сражения. Даже если убивать каждую тварь с одного выстрела, зарядов точно не хватит. Но логика тут же подсказывала, что как бы ни были ослеплены яростью дикие животные, они в любом случае отступают при уничтожении хотя бы одной трети от общей стаи. Инстинкты выживания в них тоже природой заложены, их не обойти.
«Разве что все они сойдут с ума от бешенства… — рассуждал человек, готовясь к выстрелу по шейтару, уже поднявшемуся до середины лестницы. — Но тогда почему не допустить, что взбесившиеся создания попросту отправятся к ближайшей пропасти и прыгнут вниз по собственной глупости? Увы, что-то они не спешат ни спастись, ни к пропасти…»
Дальше началась рутина боя, в которой человек имел все преимущества, кроме одного: малое количество зарядов. И то он благодарил себя за предусмотрительность, захватив в сегодняшнюю вылазку на восемь трёхзарядных планок больше, чем обычно. Иначе ничего не осталось бы, как вскоре либо прятаться в пещере, либо пытаться выбраться на верх гряды по крутому, осыпающемуся склону. И уже где-то там постараться бегом уйти от стаи агрессивных хищников.
Правда, и назад, себе за спину, Невменяемый не забывал поглядывать. Вдруг и оттуда какой неприятель появится, привлечённый шумом боя? Иная мысль тоже мелькала: если придётся тут долго сидеть в блокаде, то не стоит ли бегом мотнуться к сумкам с припасами да снять их с крюка? Уже раз такое было, когда тигры внизу появились, захотел кушать, а сумочки-то уже унесли! Шустрые обитатели «Задверья»! Могли и сейчас уже забрать продукты, нисколько не озадачиваясь сложным положением человека.
Времени сбегать к сумкам не появлялось. Твари упорно, друг за дружкой продолжали и продолжали карабкаться наверх. Несмотря на то что внизу уже скопилось десятка полтора изломанных тел, они и не думали отказываться от призрачной и эфемерной добычи в виде человека.
И это заставляло сделать определённые, весьма пессимистические выводы:
«Сталпни на границе, как и механические поделки комплекса, тоже получали конкретные приказы на уничтожение. Причём вполне конкретные приказы на конкретный вид разумных существ. Пока я не отключил эти команды, они гонялись за сентегами с особым рвением и настойчивостью. Вот нечто подобное творится и здесь… Таких громадных шейтаров не бывает в природе. Значит, их создали Древние. И программа у них в голове заложена только одна: уничтожение разумных. Ну, может быть, и не всех, потому что сентеги жили не тужили сотни лет, а вот человека — точно. Теперь у них чувство самосохранения отключено, цель поставлена, и пока они до моей тушки не доберутся, — не отступят. И если я прав в своих рассуждениях, то…»
Совсем уж паниковать не хотелось, тем более что практически каждый заряд, отправляемый в цель выверенно и точно, сокращал поголовье атакующих хищников. А ведь оставался ещё личный резерв магической силы, пополняемый со временем, простое оружие, Жессо, ловушки за спиной, да и многолетний опыт выхода из самых безнадёжных ситуаций.
И всё равно, ситуация для человека, при таком отсутствии инстинкта выживания у шейтаров, складывалась весьма неблагоприятная. Осталось лишь шесть зарядов для керечесы, а скачущих образин ещё передвигалось внизу около двадцати. Кремон дальновидно решил несколько перераспределить свои силы. В том плане, чтобы к финалу они успели ещё и возобновиться.
Отставил ружьё подальше в проход, за лежащую тушу первого убитого монстра, и приготовил другое магическое оружие, Жессо. А в левой руке зажал свой никогда не подводивший хост. Если вдруг не получится таким образом отбить несколько атак, то достаточно быстро нырнуть в узкую щель, подхватить ружьё и начать стрелять из-за преграды. А пока следовало употребить бич, меч, имеющиеся Флоры и, если понадобится, добить слишком приблизившегося противника небольшой парализующей молнией.
И данный набор умений оказался вполне действенным! Точнее говоря, хватало вполне и триумвирата. Первому приблизившемуся шейтару Жессо выбило за два удара глаза, с третьего — повредило сухожилия на передней лапе, а чётвёртым — удачно рассекло ноздри над пастью. Визжащее и беснующееся животное просто задёргалось в судорогах да скатилось вниз, потянув за собой сразу двоих сородичей. Та пара упавших, правда, на горах трупов поднялась и вновь вполне бойко начала подъём, но вот посеченная тварь так больше и не атаковала.
Со следующим противником пришлось повозиться. Шейтар и в самом деле выглядел почти как разумный. Передними лапами он вполне грамотно отражал удары магического бича, потому второй глаз ему так и не удалось выбить, как и рассечь толком ноздри, весьма ранимое для таких животных место. Пришлось пару разу рубануть его мечом. Но и этого оказалось мало. Монстр уже почти выбрался на площадку, когда отправленная ему в развороченную глазницу парализующая молния в треть силы свалила его с лап. Достаточно было слегка подтолкнуть тушу, и та покатилась вниз. Ползущие за ней следом сородичи словно распластались на ступеньках, поэтому и удержались в этот раз. Грамотные становятся или учатся на ходу?
Задумываться было некогда, Кремон с максимальной сосредоточенностью стегал бичом очередную тварь. И потому не заметил новой опасности. Хвала судьбе, что опасность оказалась несколько абстрактной для него лично. Из рощи на хорошей скорости плавными огромными прыжками выскочили тигры. Да так и понеслись, не снижая скорости, к месту схватки. Им оставалось метров сорок, когда человек и шейтары их заметили.
В этот момент инстинкт самосохранения у зубастых лягушек сработал великолепно. Точнее, не столько сработал, заставив убегать, как сработал в том плане, что надо контратаковать. Ведь их — стая! Огромная! И сами они — крупные, опасные особи, способные на открытом пространстве, пользуясь своей прыгучестью и страшными зубами, победить кого угодно. И что двум десяткам особей их извечный враг, исчисляемый всего двумя экземплярами?
Так что шейтары довольно дружно перегруппировались, выстраивая полукруг и готовясь встретить атакующих тигров. Но те не стали бросаться в лобовую атаку, резко приняли в стороны и ринулись на крайних особей, стоящих в навершии полукруга. И началась кровавая драка, оглашаемая грозным рычанием и диким, оглушающим визгом. Причём уже на первой минуте стало понятно: зубастые лягушки вряд ли и в этом бою смогут отпраздновать победу.
Нельзя сказать, что они не атаковали. О! Ещё как прыгали! Ещё как пытались укусить, протаранить своей массой, сбить с ног, просто завалить общим скопом. Но сверху замечательно просматривалась вся бесперспективность контратаки. Скорей это напоминало проникновение лисы в курятник, переполненный квохчущими наседками. А тут «лисиц» с яркой полосатой окраской оказалось сразу две.
И как они красиво уничтожали визжащих шейтаров! Удар мощной лапы, и шейтар, словно пущенный из метателя камень, улетает метров на десять в сторону! Прыжок в сторону — и новый удар. Затем хруст челюстей, и новая судорожно извивающаяся лягушка сучит по грунту длинными задними лапами.
Когда оставшиеся в живых три или четыре шейтара решили сбежать с места сражения, было поздно. Тигры, играя, словно кошки с мышками, добили и их. Ну, разве что сравнение всё-таки следовало сделать иное, как «кошки с крысами».
Шикарная получилась бойня! Тигры не стали добивать тех, кто ещё корчился или с вывалившимися наружу кишками пытался отползти в сторону. Величественно отошли на взгорок с чистой травкой да и улеглись там, вылизываясь и очищаясь после победной схватки. Ни одной существенной травмы или сильного повреждения они не получили.
А в сторону человека они даже не глянули. Словно того и не существовало. А он сам продолжал пялиться на неожиданных заступников, никак не мог понять, с какой стати те пришли к нему на помощь:
«Может, решили, что человечина особый деликатес и принадлежит им по праву сильнейшего? Да вроде не похоже… Иначе сразу бы атаковали меня, пытаясь утолить разыгравшийся после потасовки аппетит. А что же тогда?..»
Понять причину таких действий местных царей природы не удавалось.

Глава 33
Контакт или издёвка?

Потом пришло понимание несколько иной проблемы: если туши этих убиенных полусотни шейтаров начнут гнить, то в ближайшие недели здесь будет не продохнуть от миазмов. Никакие грызуны, муравьи или иные санитары природы с таким количеством плоти быстро не справятся. Это топианские муравьи, с локоть длиной, съедали рыцаря за пятнадцать минут, оставляя только скорлупу бронированных доспехов. Здесь же подобных ассенизаторов просто не существовало. Конечно, Эль-Митолан со своими структурами защиты и мокрой тряпкой на лице пройдёт в любом случае, но вот что будет с обитателями «Задверья»?
Правда, никто и не утверждал, что они выходят на ночную прогулку, внутри, там, где пыли было много, оставались лишь следы человека. То есть их смрад разложения вряд ли коснётся. Тигры тоже здесь не останутся, этаким красавцам и чистюлям здесь не место. Их эстетическое восприятие отвергает пировать на груде этих мерзких лягушек. А ведь ещё две штуки оставались рядом с Кремоном. Одна на краю площадки, вторая — наполовину вытащенная из прохода. Их тоже желательно сбросить вниз, иначе потом мимо пройти будет невозможно.
С той тварью, что на краешке, отшельник совладал в два толчка. А вот со второй пришлось повозиться. Что интересно, оба тигра встали и, пока человек пыхтел и надрывался, заинтересованно за ним наблюдали. В какой-то момент самка что-то прорычала, словно спрашивая, но смысл вопроса так до человека и не дошёл. Видимо, прежняя догадка о понимании звериного языка оказалась ложной. Или Кремон как раз в тот момент слишком натужился и ничего не «расслышал».
И второго шейтара всё-таки сбросил. Даже площадку зачистил структурой уборки от кишок и неприятной бурой субстанции. А потом с тяжёлым вздохом уставился на самый низ лестницы. Наверное, по шестую, если не по восьмую, ступеньку громоздились горы изуродованной, окровавленной плоти. Вызывала омерзение одна мысль, что придётся по этой горе ступать и взбираться. А уж когда она провоняет!..
Тигры всё так же продолжали стоять. И самка всё так же что-то прорычала, наблюдая за человеком. Тот даже хмыкнул, потому что вновь ему почудилось понимание сказанного. Вот только выловленное слово казалось совершенно неуместным поначалу: «Неблагодарный…»
Невменяемый уже собрался вслух над собой посмеяться, как задумался:
«В самом деле! С чего я приравнял это слово к неуместным? Они-то старались, мне помогали, а то и спасали, по их понятиям. А я им даже ручкой не помашу в знак восторга и приветствия. Нехорошо-с! И пусть те, кто подсматривает за мной, посчитают меня умалишённым, но этих прекрасных кисок и в самом деле стоит поблагодарить. Корона с меня не упадёт, да и самоуважение терять не стоит…»
Встал на край площадки и магически донёс свой голос до зверей:
— Премного благодарен, уважаемые, за ценную и самоотверженную помощь! — И в финале этих слов церемониально поклонился в пояс. А когда выпрямился, то опять замер в некотором ступоре. Потому что после порыкиваний самца ему почудился явный перевод в сознании:
«Да нормальный он и культурный. Из наших… И сам бы с этими лягушками справился, не сомневайся!»
После чего тигры опять улеглись на травку и продолжили приводить себя в порядок. А Кремон всё вглядывался в них, ожесточённо почёсывая то один висок, то другой. Что-то у него никак не укладывалось в голове общение подобного толка. И рассуждал он вполне резонно:
«Если это окончательно проснулись и усовершенствовались мои умения понимать животных, которые подарил мне Малихан, — то не всё согласуется. Тигры подобное сказать просто не могут. Ибо что обозначает, с их точки зрения, „из наших“? Уж человек в эту категорию гигантских хищников не попадает никаким боком. Ну и второе: эти киски наверняка в своём лексиконе шейтаров как-то иначе называют. То есть это не в голове у меня улучшения… Однозначно! Второй вариант: тигры созданы Древними и всё-таки имеют некий интеллект. При этом настроены ко мне не просто лояльно, но даже готовы защищать. И вот тут виден нонсенс. Ведь те же шейтары своим сегодняшним поведением явственно доказали: они тоже созданы Древними и только для уничтожения разумных в этих Ничейных землях. По крайней мере, людей они просто обязаны были уничтожать, забывая про инстинкт выживания стаи. И какой смысл устроителям всего этого бедлама был создавать иных хищников, которые защищали бы разумных? Да ещё заведомо более сильных и непобедимых? Противоречие интересов — тоже исключает второй вариант. Вывод? Вывод печальный…»
Действительно, получалось, что в голове царит каша, начинают мерещиться переводы рычания, осталось чуть-чуть до понимания визга шейтаров, а значит, вот оно, стоит на пороге, и ему так и хочется крикнуть: «На кой ты пришло ко мне, сумасшествие?!»
Признавать себя, пусть и частично, умалишённым не хотелось. А посему отшельник решил занять себя делом. То есть метнуться к стальной двери и уже там осмотреться: не появлялись ли торговые компаньоны? Но перед тем достал из сумок несколько светильников и поставил их заряжаться на козырьке выхода. Туда как раз отлично светили лучи Занваля, выдвинувшегося из-за края гряды. Авось некий просмотр и получится в будущем.
Сумки с продуктами до сих пор оставались висеть на крюке, а вот за дверью опять копошился некто массивный и большой. Естественно, что человек вознамерился продолжить переговоры, убеждая сам себя, что тигры тем временем за ним не полезут, а коль и появятся, то ловушки их остановят.
Начал с того, что постучал по двери залихватским ритмом, а потом объяснил, что это у него такое приветствие. Мол, он так радуется встрече и таким образом выражает восторг. И ещё раз отстучал. Через какое-то время с той стороны сделали попытку воспроизвести нечто подобное, но после трёх проб стало понятно, что у него или у них ничего не получается. Из чего делался вывод: чувство слуха у них отличное, а вот с чувством ритма — слабенько.
Последующие переговоры это подтвердили. Положительные ответы были получены на вопросы: слышны ли были взрывы сражения? Понимают ли они, что такое Барьер, Шанна или непреодолимое прозрачное препятствие недалеко отсюда? Знакомы ли им шейтары? Являются ли шейтары для них врагами? Что, в общем-то, считалось весьма интересным и верным. Ведь эти лягушки с зубами в основном ведут ночной образ жизни, нападая на тех, кто спит, и разоряя жилища иных зверей и животных.
Но на многие вопросы ответ последовал отрицательный. Продолжил: знакомы ли им тигры? Причём пояснения тигров и их описание отшельник делал разными словами. Известны ли им ещё какие-нибудь хищники в окрестностях? Имеются ли глубокие подземные ходы на ту сторону Барьера? Имеются ли в подземельях некие сложные устройства? Блестящие шары с отпечатками ладоней человека? Прозрачные двери в иные помещения? Гигантские залы, в которые сваливаются устаревшие, износившиеся сталпни?
Кстати, про гигантских червей Невменяемый тоже рассказывал весьма подробно и показывал руками и всем телом, как сталпни прорываются сквозь грунты и даже каменные породы. Увы, обитатель или обитатели «Задверья» основных хранителей подземной части Барьера не знали и не видели. Как и про сами комплексы управления Барьером ничего не могли сказать одиночным стуком.
Это вызывало в первую очередь недоумение: жить там, внизу, и ничего не знать о соседях? Тут же во вторую очередь появлялось подозрение: обманывают или скрывают свои знания? И как на такое реагировать? Покрывало Забвения ведь не применишь, чтобы правду выяснить, да и просто ауру у собеседника никак не просмотреть. Не говоря уже о том, что нудное и порой неоднозначное перестукивание с той стороны стало Кремона изрядно раздражать. После немалой опасности для себя и жаркого боя он оказался не настроен для дипломатической миссии. Да и за тиграми следовало присмотреть, а не заниматься вежливыми поклонами невесть с кем.
Остановил себя в тот момент, когда стал выкрикивать вопросы в дверь с таким раздражением и злостью, словно за ней сидели его личные враги, коих он собрался пытать не только цивилизованными методами. Да так и замер на полуслове, не зная, как продолжать. А ведь ещё следовало сообщить иной торговой стороне неприятную новость о возможном срыве сегодняшних поставок.
В ином случае Невменяемый долго подбирал бы слова и выражения, а тут не стал церемониться:
— Снаружи меня ждёт смертельная опасность в виде тигров. Возможно, они не уйдут, и мне придётся просидеть здесь несколько дней. А кушать-то что-то надо. Поэтому сумки с провизией я пока забираю и перенесу в дальнее отсюда помещение. От вас я попрошу только одного, да и то не сегодня: питьевой воды. Доставите мне несколько фляг, если я буду нуждаться?
После этого стука не раздавалось слишком долго. Хотя шевеление за дверью стало слишком интенсивным. Словно неведомое существо размахивало в гневе руками, топало ногами и возмущалось. Было понятно, что на человека обиделись, а то и вообще сейчас бросятся из-за двери и начнут отбирать давно поделенные и распределённые между собой деликатесы. Отшельник даже шаг к стене сделал, готовясь в мгновение ока подхватить магическое ружьё.
А тут раздался одиночный стук. Он мог оказаться случайным, потому следовало уточнить:
— Когда мне понадобится, я оставлю возле двери вот эту, но уже пустую флягу. Договорились? — Один удар. — Тогда до скорой встречи! А я посмотрю, что там снаружи творится…
Забрал с некоторым стыдом сумки и двинулся к выходу. А снаружи… ничего не творилось! Самец спал, смешно задрав лапы кверху, а самка его сон охраняла.
— О-о-о, красавцы вы наши полосатые! — закручинился отшельник. — Я так с вами не договаривался! Этак вы ещё и на охоту по очереди ходить станете, а мне тогда что здесь, век куковать? Я ведь не птица! Летать не умею!
Тигрица в ответ нечто рыкнула, что в переводе утомлённого сознания прозвучало как: «Неужели в самом деле не умеешь?» Не иначе как издёвка больного сознания…
Пришлось брать себя в руки, концентрироваться и отыскивать самое оптимальное решение.
— Ладно! Тогда буду вас опять пугать взрывами Флоров. Слышите?! Вот. — Сам не зная почему, он достал из кармана шарик свалового пуха и поднял его вверх. — Этим самым Флором буду делать «бабах!».
Поразило, что тигр после такого, а может, и после некоего тихого рыка своей подруги, вскочил на ноги, недоумённо осмотрелся по сторонам, а потом замер, уставившись на человека. Тому больше ничего не оставалось, как бравировать и ёрничать над хищниками дальше:
— Ага! Боитесь?! Вот потому и уходите! В рощу уходите! Далеко, чтобы ваши шкурки и ценный мех не повредились!
Тигрица просто кивнула и двинулась к роще. Тогда как её приятель весело несколько раз рыкнул на ходу, пристраиваясь у неё в кильватере.
«Уходим, уходим! — послышался в голове перевод. А потом и последующее рычание перевелось без особого напряга: — Это он молодец, что догадался эту гадость взрывом прикрыть…»
Кремон окончательно впал в ступор. Причём сам прекрасно при этом понимал, что так долго, бессмысленно и наивно он ещё не тупил ни разу в своей жизни. Ну, может, в детстве, но для колдуна подобное не считается. А тут он минут пять смотрел то на удаляющихся тигров, то на Флор у себя в руке и напряжённо прокручивал в голове одну и ту же мысль:
«А что он мне такое умное сказал?! — На шестой минуте начались изменения: — Вернее, сказал не мне, а своей тигрице… — Новые изменения в сознание пришли ещё позже: — И о чём таком я „догадался“, если я… хм, до сих пор ни о чём не догадался? Что за „гадость“? И разве можно „взрывом прикрыть“?»
И только минут через десять до него дошёл весь кошмар случившегося. Причём понимание росло поэтапно. Гадость — мёртвые шейтары. Прикрыть взрывом — просто поднять в воздух мелкий гравий, кусочки песчаника и сам песок, который сейчас лежал откосами вокруг лестницы. Ведь, по сути, он и её-то вначале очищал именно направленными взрывами. Сейчас, если правильно расположить по три Флора примерно на середине осыпи по бокам от лестницы, единый взрыв поднимет тонны породы и та накроет всё, что ниже. Правда, ступенек десять, а то и пятнадцать окажется присыпано напрочь вместе с тушами зубастых лягушек, но для хождения это совсем не помеха. Да и удушливого запаха не будет, трупного гниения и прочих неприятных вещей.
Но самое диковинное — это финальные выводы: тигр подсказал уникальную идею — значит, он умный. Тигрица сразу встала и пошла к лесу — значит, она разумное существо. Человек не смог додуматься сам до очевидного — значит, он туп. Но раз человек стал понимать язык животных — значит, он…
А кто он?
«Вот именно, кто я теперь? — размышлял Кремон, всё-таки спускаясь вниз по лестнице и выбирая место для закладки Флоров. — Отшельник с уникальными свойствами? Так ведь Малихан провёл в Себерецких горах чуть ли не двести лет, пока научился животными управлять и понимать их. А я тут без году неделя… Правда, Малихан не пробивал своим лбом Барьер… Тем более — два раза… И не пил молоко Топианской Коровы… И не ел Сонные плоды… По крайней мере в таком количестве, в каком их жру я… И не купался в Живом источнике в Спегото… И не лечился у Галирем, а потом у Медиальтов… Да! Сюда следует добавить, что его не били смертельные молнии Детища Древних… И его не поливали секрецией пещерные матки в Каррангарских горах… И ещё: он никогда не жил сознанием в теле дракона… И он никогда не сражался против монстров, у которых имелась защитная структура Заливной Щит…»
Список получался длиннющий. И даже самому человеку показалось, что всё это не могло произойти с ним одним за такую короткую жизнь. И если суммировать все чрезвычайные обстоятельства, то и в самом деле получалось невероятное влияние событий и факторов на сознание. Только вместо того, чтобы сойти с ума или погибнуть, разум молодого колдуна окреп, совершенствовался и плюс ко всему получил невероятные возможности в такие юные, можно сказать, для каждого Эль-Митолана годы.
Да, и скорби хватало с лихвой, стоило только вспомнить о погибшей Ягуше. И дополнение всплыло само собой:
«И он наверняка никогда не терял свою любимую женщину…»
Хотя заявлять такое было бы кощунственно и неуместно. Ведь неизвестна была предыстория великого отшельника Себерецких гор. А вдруг он ушёл от людей после жизненной трагедии не меньшей, чем случилась с Невменяемым? Вдруг его во время войн убивали не раз, калеча и сотрясая хрупкий мозг? Вдруг он только иногда вполне адекватный, а наедине с природой ведёт себя как дикий зверь? Ведь только сам факт его приезда в Пладу считался событием невероятным. А уж обучение и передача своих знаний молодому разведчику и диверсанту — единственные в истории.
«Но если Малихан сумасшедший, — не давала Кремону покоя мысль о старом отшельнике, — то как я выгляжу со стороны? Может, я тоже сумасшедший? Ведь само желание жить в глуши и в одиночестве — это уже тревожный симптом… Ну да! Вон у Хлеби Избавляющего тоже случилась трагедия с любимой, до сих пор он один живёт и детей не имеет, но продолжает жить среди людей. Ещё и какой воз невероятно разнообразной деятельности и обязанностей на себе тянет…»
То есть именно в момент закладки Флоров для взрыва Кремон впервые задумался о правомочности своего пребывания здесь, а точнее говоря, о бессмысленности удаления от цивилизации. То есть именно стресс от осознания слов и речей огромных хищников что-то перевернул в сознании, как-то по-иному заставил взглянуть на себя со стороны и начать переоценку действий и поступков.
Конечно, сомнения остались в сознании преогромнейшие. Говорящие тигры, да ещё и настолько умные, чтобы ёрничать, там не укладывались. Следовало отложить все терзания и сомнения на потом. А вначале попросту добраться домой.
Благо что для этого следовало знатно постараться. Точнее говоря, проявить ювелирную точность, чтобы спаренный взрыв произошёл одновременно. Иначе должного эффекта не достичь. Ну и самому успеть спрятаться в пещере, чтобы глаза и уши не пострадали от разлёта гравия и сильного грохота. Всё-таки по четыре шара в каждое место подложил, и могло прилететь со взрывной волной неслабо.
Уложил. Убежал. Упал на площадке. Рвануло. Только после этого человека кольнуло сомнение: взрыв получился глухой, и мелкие камешки почти в пещеру не долетели. Зато, когда выглянул наружу, расцвёл в довольной улыбке. Вся груда изувеченных туш оказалась изумительно прикрыта не менее чем метровым слоем мелкой раскрошившейся породы. Подсказка тигра, точнее говоря его уверенность в сообразительности человека — оказала решающую помощь в устранении неприятных последствий гниения.
Однако вниз Кремон спешить не стал. Вначале осмотрел ту сторону, где скрылись тигры. Вроде не видно. То ли далеко ушли, то ли спят. Неожиданно поймал себя человек на странной мысли:
«Только бы не обиделись!..»
Затем вернулся к сумкам с продуктами и перенёс их обратно к железной двери. И уже повесив обратно на крюк, заметил возле стены небольшой, этак литра на полтора глиняный кувшин. Заглянул в него — вода! Свежая, кристально чистая и даже отдающая бодростью. И как было не порадоваться такому предварительному и заблаговременному угощению? Тем более что собирался просить её только на следующий день, а тут раз — и есть! Мол, нам нетрудно принести для хорошего человека.
Пришлось громко и торжественно благодарить и обещать, что появится если не завтра, то уж послезавтра точно. Правда, в конце добавил, словно предупреждая:
— Но могу и не прийти, мало ли что. Вон сколько шейтаров сюда сбежалось. А если подобные стаи в Ничейных землях не редкость? — Только хотел продолжить речь, как раздался двойной стук. Пришлось уточнять: — Ага… то есть стая этих монстров — большая редкость? — Стук. — А то и вообще больше нет таких? — Опять стук одиночный. — Трудно в такое поверить, но… Если вся стая погибла, то это значит, что больше на этих просторах вообще нет шейтаров?
Повторил этот вопрос потом и несколько иначе и тоже получил однозначный ответ «Да!». А это опять вызывало лавину новых вопросов: откуда у обитателей «Задверья» такая информация? Они что, за всеми землями следят? Или всё-таки имеются некие устройства для технического слежения? У Древних такого добра хватало, но неужели они передали навыки управления именно здешним разумным? И кто они? Люди или вьюдораши? А может, таги? Мм… нет! За дверью вроде нечто большое и массивное… Колабы? Это было бы совсем неожиданно. Чёрным цилиндрам, как их ещё часто называли в мире, необходим свет Занваля, хотя они и любят подземелья. Драконы отпадают сразу, как и болары. Сорфиты? Та же зависимость от солнца, как и у колабов. У сентегов вообще клаустрофобия, им нравятся просторы. Тем, кто живёт в океане, — тоже здесь не понравится…
«Неужели всё-таки люди? А ещё ближе — вьюдораши? Кажущееся мне за дверью — просто стоящие на полках особи… вплотную… Только они могут жить в таких условиях, пользуясь неким минимальным освещением внизу. Мне они могут просто недоговаривать… Или всё-таки спросить?»
Решил поинтересоваться:
— А хабуку у вас есть? — Тишина. — Это головной убор, который надевается на глаза и в течение минуты перенастраивает зрение из режима «полная темень и жизнь в ней» на «нормальное зрение при свете Занваля». Есть такое? — Тишина. — А знаете, как хабуку выглядит? — Два удара. — Ну так слушайте!
Как смог, так объяснил. И руками изобразил точные размеры, и голову свою показывал в качестве образца, на которую хабуку не налезет. В финале поинтересовался:
— Так есть такой артефакт? — Опять тишина. — Но вы точно не знаете, поэтому будете искать эту хабуку? — Облегчённый единичный стук. — Тогда до следующей встречи.
С водой всё-таки рискнул и выпил. Сразу полкувшина. Не стоило оскорблять хозяев своим недоверием или неуместной подозрительностью. И заметно взбодрившись, поспешил к своей обители.

Глава 34
Дальнейшие будни

Никто по пути домой не встретился, никто не помешал, и ничего странного замечено не было. Да и в самой обители царил устоявшийся порядок и блаженное спокойствие. А два часа интенсивной, в режиме максимального бега, поливки были восприняты телом как часть пропущенной сегодня усиленной тренировки. И уже поздним вечером, перед отходом ко сну, Кремон решил покопаться в одном из светильников, которые на два предыдущих дня оставлял возле водопада.
Магическая составляющая светильника оказалась весьма проста. Она соединяла в себе две структуры малого шара освещения, который мог висеть рядом с колдуном по его воле и при наличии силы, и общеизвестного трего. Только трего всё-таки заряжалось заранее непосредственно силой Эль-Митолана. А здесь небольшие бутоны сами напитывались от энергии светила. Только следовало проверить запас накопления, выставить режим свечения да и включить. Что Невменяемый и сделал.
А потом долгое время сидел на своей простой жёсткой кровати, рассматривая комнату и задумавшись о сути своего существования. Всё-таки события дня значительно всколыхнули сознание, начали переориентацию устремлений, заметно сдвинули стремление к жизни в сторону позитива. И он впервые ощутил, что сердце при воспоминании не рвётся от страшной тоски и печали, не ломается от горя воспоминаний, а воспринимает эти воспоминания как нечто покрытое туманом, расстоянием и морозящим холодком.
После такого экскурса в прошлое, он разволновался так, что сонливость как рукой сняло. Кремону показалось, когда он всё-таки улёгся, что ни за что не уснёт ближайшие несколько часов. Приготовился даже ворочаться на жёстком ложе, прикидывая, с какого бока начинать. Но как только лёг на спину, так через несколько минут уснул в том же положении.
А утром вновь вернулся в режим своего повседневного бытия, словно и не было вчерашних треволнений, словно не пошатнулась вчера вера в смысл собственного отшельничества. Рыбалка на рассвете, разделка улова и размещение рыбного филе в маринаде. Затем копчение, сбор и носка дров из ближайшей рощи, полив огорода и уход за колючими Сонными деревьями. Всё как всегда.
И только ближе к вечеру перед посещением мавзолея отшельник взглянул на стоящий в заливе на растяжках плавер и замер в размышлениях. Первые мысли были вполне верного толка:
«Смогу ли я на нём прорваться обратно под мостом? — А завершились тяжкие думы быстро, как всегда, одним и тем же: — На этом кораблике умерла Ягуша, значит, он навсегда должен остаться возле её тела…»
Сам понимал, что глупо размышляет, без всякого резона или логики, а всё равно спорить против самого себя не смог. Так и отправился на свидание с телом любимой в очередной волне грусти и печали. Ну и покаяния, само собой: что не сберёг, не оградил, не спас… А раз не сумел уберечь, то и сам не имеет права на возвращение к цивилизации. Потерял он это право, навсегда потерял… А значит, тут, в этой скорбной обители отшельника, ему и место.
Правда, уже поздно вечером, перед тем как улегся спать, опять крамольные мысли стали закрадываться в сознание:
«Встречу ли я завтра тигров? Всё-таки надо решиться и пообщаться с ними более плотно. А то сойду с ума от незнания и неуверенности в себе самом. Ну а если не встречу? Тогда надо будет занять себя делом, важным, забирающим все силы…»
Одно такое имелось — марш-бросок с продуктами к обитателям «Задверья». И после интенсивного утра на огороде и в саду поторопился к Рассыпающейся гряде. Интриговали предстоящие, пусть и весьма сложные переговоры. Да и интерес присутствовал житейский: что на этот раз будет в сумках?
При подходе высматривал, не мелькнули ли где яркие полоски на гигантских кисках, но так ничего и не заметил. Осмотр созданной над тушами шейтаров насыпи принёс моральное удовлетворение хорошо проделанной работой. Если и вырвется наружу запах разложения, то минимальный, не портящий здешний микроклимат. Сумки вновь оказались наполнены товаром, а вот самих торговых партнёров за дверью не оказалось.
А ведь Кремон специально пришёл чуть позже, заметив по прошлому разу, что вначале с ним никто не вышел на встречу. Но расстраиваться не стал, а выйдя на площадку у входа, тщательно пересмотрел содержимое сумок. На этот раз бесполезных и незнакомых вещей оказалось подавляющее большинство. Но несколько предметов были достойны вдумчивого и скрупулёзного отношения. Удивил оказавшийся на дне первой сумки тяжёлый и массивный жезл. Тот самый жезл, которыми драконы и ордынцы в своё время управляли дикими стаями пленённых боларов. В те времена разумные растения использовались как рабы для переноски по воздуху громадных мостовых пролётов, верхних фронтонов зданий, цельных участков крыш, и прочего. Пик этого рабства — когда подручные фаррати Кремниевой Орды запрягли тысячи боларов для передвижения тяжелейшего и неповоротливого Детища Древних.
Ну а знакомым, да и наиболее полезным артефактом оказался репликатор. То самое уникальное устройство, наложение которого на лицо перед сном позволяет понимать запахи, которыми разговаривают дуниты на Марге. То есть магический переводчик того языка, для которого сознание иных разумных совершенно не приспособлено. В своё время подобный репликатор позволил Невменяемому понять обитателей Марги, вывести общие тенденции их развития, рождения и совершенствования, а потом и в специальных брошюрках-инструкциях разнести эти знания по всему миру.
Благодаря этому начался настоящий бум, всплеск, увеличение населения Марги. А также постепенное засаживание лесами видимой стороны луны. Что, по мнению некоторых учёных-глобалистов, обязано было укрепить магические связки между всеми тремя планетами мира Тройной Радуги. Да и сама связь, взаимопонимание между разумными и дунитами — многого стоили.
То есть репликатор порадовал отшельника. Хотя мысли о том, что можно будет поесть Сонные плоды на ночь и оказаться на Марге, — Кремон попытался сразу и жёстко от своего сознания абстрагировать. Нечего! Раз решил, что это не для него, — так тому и быть!
Ну и пока возвращался с новыми вещами в обитель, решил на следующий день проложить новый маршрут для своих исследований. А именно: отправиться в верховья Гайды. Две стороны света исследовал на десяток-полтора километров, пора и за третью взяться. Для полноты, так сказать, общей картины.
Ну а чтобы ноги меньше утруждать, да за короткое время осмотреть как можно большие береговые пространства, решил произвести разведку на плавере. Правда, тут же возникло два существенных препятствия в этом деле. Первое: водопад, который срывался непосредственно с крыши мавзолея. Вроде перепад невысокий, но придётся тащить небольшой кораблик по берегу метров пятьдесят, прежде чем установить его в русло выше по течению. Второе: возможное наличие водопадов дальше по маршруту. Ведь если один раз протащить плавсредство по суше — вполне оправданно, то мучиться с подобным действом на каждом километре — полный абсурд. Тогда проще пробежаться, устроив для себя марш-бросок по пересечённой местности.
Но решение было принято: в верховья всё-таки плыть. Насколько удастся. За оставшуюся часть дня следовало поднять плавер по вполне удобному для этого склону. Причём сомнения не вызывал способ обратного возвращения в воды залитого ущелья-озера. Достаточно будет просто разогнаться по руслу вниз по течению и на скорости спрыгнуть вниз с четырёхметрового водопада. Управление и конструкция плавающего артефакта Древних и не такое позволяли сделать.
А вот протащить плавер по берегу оказалось сложно. И главная сложность — одиночество. Был бы у Кремона помощник — нет проблем. Один тянет с помощью верёвок и лебёдки, а второй с помощью левитации облегчает вес кораблика. А при наличии ещё десятка, а то и меньшего количества Эль-Митоланов вообще было бы возможно приподнять плавер из воды и забросить его за линию водопада.
Увы! Помощников не было, а пленить, а потом и запрячь в упряжку хотя бы одного шейтара Невменяемый не додумался. С той же целью бросаться на поимку и укрощение оленя или парочки круторогих горных козлов тоже показалось недальновидным. И времени уйдёт неведомая прорва, и конечный результат не гарантирован.
Поэтому сам возился до полной темноты, но своё судёнышко всё-таки затащил на левый берег русла, метрах в пятидесяти выше от водопада. С той стороны было удобнее, чуть ли не жёлоб получился за многие века от дождевых вод. Не поленился и камнями закрепить корпус, чтобы его даже случайно забредший сюда тигр в течение не столкнул, и только тогда, уставший, отправился спать.
А утром «помощники» неожиданно появились. В тот самый момент, когда плавер уже находился в воде и человек раскладывал принесённые с собой вещи, на правом берегу показались тигры. Далеко от воды их удалось заметить, метрах в ста, но шли звери спокойно и величественно, словно прогуливались после сытного завтрака.
А вот отшельник забеспокоился, заметался, не зная, что предпринять в первую очередь: вступать в переговоры, хвататься за керечесу, посылать левитацией навстречу гостям Флор, бросать всё и убегать в мавзолей или сдёргивать с вбитого в днище кола сдерживающую верёвку и, задействовав магические водомёты, уходить вверх по течению. Скорей всего именно по причине растерянности выбрал последний вариант действий. Подал судёнышко вперёд, снял страхующую верёвку и на почти максимальной скорости помчался вперёд.
Правда, очень хотелось хоть что-то крикнуть, дождаться ответного рычания и проверить свои выводы насчёт ума пары кисок, своей способности понимать язык животных и всего прочего. Но уж слишком огромными они показались на высоком берегу и опасно близкими. Чего таким монстрам стоит сделать пяток прыжков, а потом и речку одним махом перепрыгнуть?
Тигры всё-таки нечто прорычали в два голоса, но шум реки и водомётов не дал ничего расслышать. Ну а фантазия выдала некую бессмысленную, явно надуманную абракадабру:
«Вкусный корм!.. Своевременный!.. И много райсата!..» — от которой человек фыркнул непроизвольным смехом:
«Сомневаюсь, что я вкусный… И уж совсем меня не „много“! Райсатом — тоже ни разу в жизни не называли. Значит — это не обо мне. Таким гигантам моя тушка, что мне маленькая бабочка. Хе-хе! — Но, оглянувшись после какого-то участка, подавился смехом. Тигры с ленивой грацией бежали по берегу, фактически не отставая. — Шейтар их напугай! Они меня и в самом деле решили слопать, что ли?»
Дальше поток стал узким, стремительным и петляющим, поэтому пришлось сосредоточиться на управлении артефактом. Но когда воды стали спокойнее, на правом берегу вновь мелькнули яркие полоски здешних царей природы. Вроде стоило бы отыскать удобное место для встречи и приготовиться к решительной битве, но Кремон неожиданно и окончательно успокоился. Ведь он прекрасно видел, насколько тигры стремительны, агрессивны и проворны в бою с шейтарами. Следовало признать и смириться: возжелай монстры настичь человека и закусить им, сделали бы это сразу, без всякого физического перенапряжения. Легко догнали бы плавер и прыгнули на него, не обращая внимания ни на магию, ни на течение, ни на глубину реки.
«Слишком я о себе высокого мнения как о пище! Мне или послышалось, или они говорили о чём-то другом. Может, они вообще общались на тему прошедшего завтрака? — Оглянулся ещё раз в удобном месте, без стремнины. — Бегут! И шикарно так бегут, словно позволяют собой любоваться… Красавцы!.. Хм! Чего-то я совсем уже их за друзей или союзников принимать начал? Не рано ли я расслабился? И вдруг сейчас непреодолимый водопад покажется?»
Но человеку везло: километры речных берегов оставались позади, а водные просторы так и оставались преодолимыми для артефакта Древних. Конечно, частенько днище грохотало на камнях и отмелях; иногда солидно подскакивало на больших валунах, невидимых в пене; скрежетало на мелких перекатах, но пока выдерживало все перегрузки, течи не давало. Порой вообще сложно было понять, как водомёты захватывают воду, с помощью которой отталкиваются от днища реки, но в любом случае скорость практически не снижалась и преимущество перед пешим походом было более чем очевидным.
За два часа удалось преодолеть расстояние в тридцать километров. Половина силы Эль-Митолана израсходовалась, и следовало либо делать большой привал, либо поворачивать обратно. А хищники всё так же без устали бежали и бежали по берегу. Как воин, Невменяемый прикинул, сколько времени ему бы понадобилось, чтобы пробежать такой сложный участок. Получалось, что часов пять, не меньше. И то с условием, что бежать налегке. Всё-таки там, где зверям удавалось преодолеть внушительную расщелину или промоину одним прыжком, человеку пришлось бы делать обходы.
Природа сама распорядилась с выбором, на время отвергая сомнения отшельника. Вильнув в очередной раз, русло вырвалось на просторы дивного горного озера, противоположный берег которого вздымался на высоту сорока метров. И именно оттуда тремя отдельными потоками в реку срывались воды дальних истоков Гайды. То есть дальше путь если и существовал, то никак не на корабле. Да и то следовало вначале подняться на уступ или обойти его по горам.
Стоило опустить руку за борт, как вода показалась ледяной, чуть ли не на точке замерзания. Но это как раз путешественника порадовало:
«Вряд ли разгорячённые бегом тигры плюхнутся на глубину, чтобы меня выловить. Может, поймут, что меня не достать, да и уйдут в горы. Вон козлы на склонах виднеются, чем не объект шикарной охоты?»
Однако полосатые красавцы избрали третий вариант действий. Они по узкой кромке берега прошли вдоль озера и расположились возле мелководья, куда, искрясь белыми пузырьками, выплескивалась вода с ближайшего водопада.
— Уже легче, — в самом деле вздохнул Кремон. Да так и продолжил бормотать: — Не на меня охотятся, и ладно… Ну разве что здесь рыба особо крупная, вот киски и надеялись, что я её поймаю да их угощу в знак благодарности. Хм! Может, и стоило бы половить, да снастей толковых нет. — Чуть выше водопада у своей обители он ловил рыбу в плетённые из ивняка верши или глушил структурами усыпления на мелководье. — А вообще-то получается, что я сюда даром приплыл… Ничего интересного. Озеро как озеро, и в стенах ни единой пещеры не видно.
Он оплыл Ледяное, как он его сразу назвал, озерцо вдоль противоположного от тигров берега, но и там ничего интересного не заметил. Ну разве что глубина там поражала, как ни присматривался в прозрачную воду, дна так и не заметил. Даже как-то неприятно стало всматриваться в чернеющую бездну.
«Как бы на дне такой рыбки не оказалось, что меня сейчас вместе с плавером проглотит! — родилась немножко паническая мысль. — Да и хищники явно чего-то ждут. Может, решили понаблюдать, как меня схарчат? Надо отсюда сматываться!»
И решительно направил своё судёнышко к центру озера, устремляясь к речному руслу. Вот тут его новые приятели и возмутились от всей души.
«Куда это ты собрался?» — перевелось возмущённое рычание самца.
«Странный он какой-то, — рыкнула самка. — И ведёт себя удивительно. Может, всё-таки тупой?»
Человек тотчас остановил артефакт, с минуту пялился на тигров во все глаза, но после определённых размышлений всё-таки решился на диалог. Раз уж ему удалось пообщаться с обитателями «Задверья», которых не видел и не слышал, то почему бы не пообщаться и с этими творениями Древних, которых не только можно рассматривать, но и слушать? Пусть даже слышится одно, а больная фантазия переводит совсем иное. Правда, живущих в недрах созданий он подспудно всё-таки считал вьюдорашами, а вот разумные хищники всё никак не хотели укладываться в мозаику многообразия мира.
Прокашлялся, оглянулся по сторонам, не подсматривает ли кто, да и начал:
— Эй!.. Уважаемые! А чего это вы меня всё время оскорбить пытаетесь? То странным, то ещё как нехорошо называете?
В первый момент, после двух пристальных взглядов на человека и непереводимого, протяжного рыка тигра, показалось, что его всё равно рассматривают как кусок вдруг заговорившего мяса. Уже собрался ругать свою буйную фантазию, когда рык тигрицы высветился в сознании с переводом:
— Да потому что ты ведёшь себя странно! — заявила самка, фыркнула возмущённо и уселась задом на влажные камни. — Точнее говоря, ты иногда действуешь вполне ожидаемо, но иногда как полный дилетант терраформкастирования.
Последнего слова Невменяемый никогда в своей жизни не слышал и не читал. Тем более что и перевод в голове мог как-то не справиться. Но сразу понял две основополагающие вещи: тигры в самом деле с ним общаются, но явно принимают за другого. Точнее говоря, за человека, который иногда опытный «терраформкастировщик», а иногда тупит, как новичок этого тёмного и непонятного дела.
Также понял, что показывать свою полную неосведомлённость может оказаться впоследствии для него чревато. Теперь следовало повести разговор так, чтобы тигры его не разоблачили в присвоении чужого титула или специальности, а сами рассказали как можно больше. Вот он и продолжил осторожно, тщательно обдумывая каждое слово:
— Дело в том, что я ещё не ознакомился как следует с местностью…
— У тебя нет карт? — удивился самец.
— Можно и так сказать. Потому что доступ к ним оказался закрыт… временно… подвижки грунта и прочее…
Ведь нетрудно было догадаться, что комплексы управления разными секторами Барьера имеются по всем Ничейным землям. Достаточно будет забраться в операторскую, чтобы и карту увидеть, и управление сектором задействовать.
— Но ты бы мог затребовать всемерную помощь, — продолжал недоумевать тигр.
— А я никуда не спешу… мне хочется немного развлечься, — выкручивался отшельник, мысленно восклицая: «Знать бы ещё, что это за помощь такая и как её требовать!»
— Так это ты для развлечения направлял на меня ружьё возле нижнего водопада?! — возмущённо и с подозрением прорычала тигрица.
— Нет, ни в коем случае! Я просто… э-э-э… опасался, что вредные излучения могут… повредить тебе, да и вообще…
— А разве ты не знаешь тонкостей и факторов взаимодействия обрендных защитных полей?
Конечно же, человек не знал. Как и малейшего понятия не имел, о чём вообще идёт речь. Но и признавать себя полным дилетантом не хотелось почему-то. Хорошо, что вспомнил аксиому: лучшая оборона — это нападение. И постарался взять русло общения под свой контроль:
— Оно мне надо — знать разные тонкости? Вот вам сколько лет и сколько вы тут проживаете?
— Смотря как считать, — перевёлся рык самца.
— Да уж не поленитесь, огласите все подробности расчётов! — пугаясь сам своей наглости, потребовал человек. На что громадный хищник с неким академическим тоном в рычании стал объяснять:
— Реальный наш возраст не соответствует объективному времени. Созданы мы три с половиной тысячи лет назад по планетарным данным. Но активно живём только десять лет из шестидесяти. Потому что каждые последующие пятьдесят лет проводим в зоне тотального сохранения и не осознаём себя. То есть нам, реальным, ещё и пятисот лет не исполнилось.
— То есть вы спите и совершенно не стареете?
— Верно. Потом нас будят, и мы вновь десять лет сокращаем поголовье шейтаров на здешних землях до полусотни. Да ликвидировать должны последствия внештатных вторжений, зачищая возможные поселения.
— Ага! То есть меня вы не спутали с незаконными поселенцами?
— А что, могли спутать? — неожиданно встряла тигрица в разговор.
— К тому и веду. Время ведь никого не щадит, вот и у вас могли случиться некоторые повреждения сознания. И вы могли ошибиться…
— Такого не может быть! — одновременно возмутились оба хищника.
— Но проверить-то я должен был? — вопрошал вполне искренне Кремон. — Да и другая сложность имеется. Вот вы, например, знаете, что все три планеты нашего Тройного мира потеряли жёсткость магических связей и теперь их разносит в стороны центробежными силами тяжести?
Тигры как-то виновато переглянулись между собой, и самец прорычал:
— Вообще-то, это не наша специфика… У нас только своя программа действий заложена. Да и нельзя в учёбе объять необъятное.
— Что и требовалось доказать! — торжественно заявил человек, пафосно взмахнув руками, покачнувшись и чуть не свалившись в ледяную воду. — И-и-и… у меня тоже знания несколько иного толка, заточенные на разведку, сбор информации и предоставление впоследствии точных данных для принятия итоговых решений.
Подобные канцеляризмы зверей сильно озадачили, но некую суть они поняли правильно. Тут же решив уточнить:
— То есть ты только смотришь, а выводы делают и решают всё остальное в совете учёных? — На такое нельзя было отвечать простым утверждением:
— Не только. Я и сам имею право принимать решения на месте в зависимости от обстоятельств.
Повисла некая пауза, во время которой человек решал, наглеть ли ему в своих требованиях дальше. А разумные тигры, или искусственно созданные Древними монстры, наверное, прикидывали, насколько огромными и правомочными полномочиями обладает этот странный разведчик. Но сомневаться не приходилось, думают они намного масштабнее и быстрей человека, и если придут к негативным выводам про обман, убегать отсюда придётся с максимальной скоростью. Значит, следовало как можно быстрей разрешиться от последних сомнений.
Что Кремон и сделал:
— Поэтому призываю вас к всемерной помощи мне в исследованиях и содействии в сборе информации!
Тигры усами шевельнули, словно скептически усмехнулись:
— Да мы и так тебе помогаем…
— Или ты недоволен нашими действиями? — прозвучало в слитном рычании.
— Доволен!.. Но не всегда понимаю направленность вашей помощи. Кстати, вы и сентегам помогали, которые жили в обители до меня?
— Нет, такого задания мы не получали. А уничтожать их не стали по причине малочисленности (меньше трёх) и по причине невозможности для них продолжения рода.
Невменяемый сразу решил уточнить кое-что:
— А как же они тогда попали на закрытые территории?
— Не в нашей компетенции. Целостность периметра оставалась в неприкосновенности, сигнала к атаке чужаков не поступало. Вот мы и не обращали на них ни малейшего внимания.
— Тогда другой вопрос, по поводу вашей деятельности сейчас. Зачем, к примеру, вы бежали за мной к этому озеру?
— Да мы думали, ты в курсе резервного местонахождения запасов райсата…
— Не забывайте, у меня своя специализация и карт я не имею, — напомнил колдун, уже не опасаясь попасть впросак. — Поэтому объясните мне, что такое райсат?
— Это такое химическое вещество, которое образуется только в плодах искусственно созданных деревьев. Деревья страшно колючие, и когда растут вместе, называются Поднебесным садом. Ну а вещество райсат необходимо нам для эластичности, долговечности наших нервных клеток, основы общей нервной системы. Без этого мы заметно теряем в скорости и должной остроте реакции. И если изначально на этих землях имелось ещё два Поднебесных сада, то к данному моменту они высохли и умерли окончательно. Остались только резервные посадки, которые находятся вот в этих горах. Но они для нас — неприступны. Слишком крутые откосы. Поэтому мы и не сомневались, что ты подался сюда только по этой причине: накормить нас плодами.
— То есть я обязан это сделать?
— Конечно! Ведь из зоны нашего тотального сохранения уже давно идут запросы-требования на всех возможных частотах.
Человеку ничего не оставалось, как глубокомысленно покивать на такое заявление. Пришло понимание, откуда прежние отшельники взяли саженцы Сонных деревьев и пересадили их в провал возле обители. Стали понятны теперь и строчки летописи, вырезанные сентегом в камне: «наследством древних» он называл тигров, которые его игнорировали, позволяя делать что угодно. Когда он с ними «разобрался» — то уже окончательно успокоился и вместе со своей любимой впал в процесс медленной, неотвратимой стагнации. Потому что ежедневное употребление на ночь Сонных плодов, уж тем более в течение почти столетия, — ни к чему хорошему не приведёт. Особенно если нет иных, резко изменяющихся жизненных факторов и меняющихся бытовых интересов.
Раньше вообще считалось, что интенсивное ежедневное поедание плодов приводит к страшной зависимости и умственной деградации. Да и цены кусались так, что «деградировать» имели право только богатейшие обладатели разума.
Но подобные воспоминания оказались фоном к нынешним раздумьям. Кремону очень не хотелось карабкаться по отвесной скале рядом с водопадом, и он попытался найти отговорку:
— Если там Поднебесный сад, то во что я вам соберу плоды? И как потом спущу их вниз?
— Проще простого, — заверила его тигрица. — Сгребаешь все плоды прямо в поток, а уже здесь они выносятся прямо на мелководье. Такой вариант подачи из резерва рассчитан, и мы порой, когда замечаем в горах редкие грозы, мчимся сюда на максимальной скорости. Дождевые воды обязательно смывают плоды в поток, и мы этим пользуемся.
— И этот ваш райсат при этом не вымывается потоками жидкости? — Тигры ничего не рыкнули в ответ, словно онемели. Но после этого так недоумённо уставились на человека, что тот прикрылся неискренним смехом: — Я в том смысле, что, набрав чрезмерно влаги в себя, они сразу пойдут на дно.
— Не успеют, — авторитетно заверил самец. — Это им надо плыть не менее чем до нижнего водопада. Но и туда они не доплывают, всё рыбы подчищают.
— И много вам понадобится плодов? — всё ещё терзался сомнениями отшельник.
— Нет. Килограммов по сто на каждого. Для первого раза и расщепления — достаточно. Потом ещё через два месяца сбросишь нам вторую партию, и на нынешний цикл бодрствования нам вполне хватит.
— Всего-то? По сто? — Старался, чтобы досада не прорывалась в тоне. — А если наверху сейчас неурожай? Или не сезон? — Признаваться, что у него самого имеется до полусотни килограммов собранного урожая, пока не хотелось.
— Ты и этого не знаешь! — констатировала громадная самка, нервно дёргая длинным, упругим хвостом. — Это же резерв! Там весь микроклимат управляется автоматически. А стойкость системы — выше, чем у нашей зоны тотального сохранения.
После чего она со своим приятелем демонстративно взглянули на верхушку возвышающейся стены. Мол, долго ты тут болтать собираешься? Не пора ли делом заняться?
А поговорить и в самом деле хотелось. И долго, и много. Хотя бы такой вопрос задать: «Вы настоящие или искусственные?» Но что-то подсказывало, что ещё не время лезть в такие дебри. Зато второй вопрос, особенно наболевший в последние дни, человек всё-таки задал. Хотя и не в лоб, а начав издалека:
— То есть вы почти за пять веков изучили эти земли досконально?
— Это — наша обязанность.
— А полное уничтожение шейтаров не скажется на всеобщей обстановке животного мира?
— Тебе решать, ты в своём праве. Тем более что на крайнем юге, возле океана, ещё остались проживать два самца и одна самка зубастых лягушек. Могут постепенно расплодиться.
— Ну тогда вы и про тех должны знать, кто в недрах проживает и за стальной дверью прячется. Знаете?
— Очень мало. И только самые общие данные, — дополняли тигры друг друга рычанием.
— Прошу предоставить эти данные мне, — вспомнив о безнаказанности, попросил Невменяемый. И хищники ему ответили, чередуясь в коротких фразах:
— Они маленькие. И называются плайшири. Они разумны. Но оказались на грани вымирания из-за гибельной для них чумы, появившейся в мире четыре тысячи лет назад. Их не могли спасти даже тэши. Почти все вымерли… Вот остатки их вида изолировали от всех. Ещё тогда… И они выйдут на встречу с иными разумными, когда только сами решат, что пора. Фактически вся эта зона была создана для сохранения народца плайшири. А мы поставлены её охранять…
На каждую фразу человек непроизвольно отвечал каким-нибудь мимическим действием. Хотя кривлялся непроизвольно. Слишком много информации сразу.
Плайшири… Плайшири?.. Сколько ни пытался отшельник вспомнить, такого слова не слышал. И у сентегов оно нигде не упоминается. Вроде бы… Ну и сами временные даты весьма интересны. То есть ещё при Древних здесь был создан заповедник. Скорей всего и с другой стороны располагается нечто подобное, пусть и впятеро меньшего размера. А когда империю сентегов окружили Барьером, то вокруг заповедников он стал двойным. Сразу же и другие подобные преграды вспоминались, вокруг той же Зачарованной Пустыни, к примеру.
И весьма, весьма интересные выводы напрашивались.
Правда, ещё одна неясность была выплеснута в виде вопроса:
— Но вы так и не сказали, как эти плайшири выглядят? Чем занимаются? И каких конкретно размеров? А то определение «маленькие», да по сравнению с вами — ну совсем не информативно.
— Всё, что мы о них знаем, — ты услышал, — степенно ответила тигрица. И вновь нервно задёргала хвостом. — А теперь мы вынуждены заявить, что спешим. Попытка пробоя Барьера на востоке. Так что поторопись со сбросом для нас партии райсата.
Кремон вздохнул и направил плавер в сторону падающего со скалы потока. Придётся вспоминать свои навыки и умения, необходимые для горного восхождения.

Глава 35
Терраформкаст

В Поднебесном саду оказалось привычно… как в сказке. И хорошо, что Кремон не раз бывал в сосредоточии подобного чуда, в недалеко отсюда расположенной (если глянуть напрямик) Менсалонии. Иначе застрял бы тут надолго и совершенно не вспомнил бы о деле, которое его сюда привело.
Пока пытался отдышаться после тяжёлого подъёма и пока вращал головой во все стороны, продвинулся всего метров на сто, да там и уселся на холмик зелёной травы, будто специально созданный для отдыха и любования. Непонятно было, что за система поддерживает правильную жизнедеятельность сада, но действовала она великолепно. Ни одного засохшего дерева, ни одного слишком жёсткого, неразделимого переплетения колючек и древесных шпилей. Наверное, порядок здесь поддерживался даже лучший, чем Садовниками в их знаменитых на весь мир светящихся садах.
Но вот тени, светящиеся переливы радуги и сияние в виде медленно проплывающих тучек оказались более эффектные и красочные. Они поражали, даже несмотря на дневное время.
А вся территория резерва, как назвали её тигры, умещалась в долине метров пятисот в длину да около ста восьмидесяти в самой широкой части. Река, а вернее рукотворный канал с кристальной водой, вилась серпантином поперёк всей долины, без всякого полива обеспечивая влагой практически каждое дерево. Загадкой оставалось только, кто эти колючие заросли время от времени прореживал, но насмотревшийся на технические самодвижущиеся устройства Древних Кремон об этом даже не задумывался. Просто зафиксировал для себя такую деталь: грунт находится ниже уровня бортов водного канала и почти везде тщательно перекопан. То есть упавшие плоды кто-то скрупулёзно опять зарывал в землю. И если на входе в долину имеются ограничивающие силу течения створы, то лишняя вода сюда не попадает, землю размыть не может и уносит лишь случайно упавшие в воду плоды. Или те, которые уже непосредственно здесь смываются дождём в поток.
Причём чередование созревания урожая замечалось сразу. Одни деревья цвели, вторые уже стояли с завязями плодов, третьи казались утыканными зелёными тяжёлыми гроздями, а четвёртые уже находились в периоде сбора урожая. Вот под теми плодов на земле хватало с избытком. Туда и устремился Кремон, немножко передохнувший и вспомнивший о поставленной ему задаче после довольно чётко расслышанного рыка снизу.
— Ты как там?! У тебя всё в порядке? — волновались тигры, ждали своего пресловутого райсата.
Оружия на сборщике урожая не было, если не считать кинжала и Жессо. Всё осталось в плавере для облегчения подъёма. Так что нагибаться и быстро отбрасывать в сторону потока бурые плоды оказалось несложно. Прикинув скорость своей работы, отшельник решил, что если не за полчаса, то за час управится точно. И чуть ли не на коленках стал ползать, стараясь справиться с этой работой быстрее.
Поэтому подпрыгнул от неожиданности, как лягушка, на добрый метр, когда почти рядом раздался резкий, противный, страшно неприятный звук. Кажется, нечто подобное существовало в подземельях Кихона, столице государства колабов. Они такими звуками поднимали всех по боевой тревоге.
А здесь неприятное завывание раздавалось от надвигающегося на человека механического устройства. Невысокое, примерно по грудь, оно тем не менее имело у себя на вооружении кольцевые шнеки, плуги и некое подобие выдвижных рогаток с циркулярными пилами. То есть в место нарушения спокойствия пожаловал местный садовник и, заметив постороннего в своей епархии, справедливо поднял тревогу.
А человек и не сообразил, что следует немедленно разворачиваться и бежать без оглядки. Привык за последнее время, что керечеса всегда под рукой, да и личной силы Эль-Митолана — полный комплект. Вот и начал махать руками, срывая с пояса Жессо и доставая из не раскрывающегося в спешке кармана Флоры. Тогда как устройство на вполне приличной скорости, поблёскивая своими лентами вместо колёс, уже стало выдвигать рогатки с крутящимися круглыми пилами.
А потом вдруг замерло на месте, резко клюнув носом. Тотчас исчез неприятный рёв сирены. И словно два глаза, на человека уставились две тусклые серые тарелки. Они чуть пошевеливались, словно ими кто-то дёргал, прикасаясь. А потом что-то зашуршало, заскрипело, и раздался хриплый скрежет, весьма отдалённо похожий на человеческий голос:
— Приветствую тебя, господин Терраформкаст третьего ранга! Приятного дня!
Сразу чувствовалось, что он не разговаривал очень долго, лет эдак три тысячи. После чего развернулся и принялся как ни в чём не бывало перекапывать землю с плодами, действуя по плану: «отсюда — и до завтра».
Отшельник долго и протяжно выдохнул и только потом вытер пот со лба. Укладывая не пригодившиеся Флоры обратно в карман, ворчал, досадуя в первую очередь на себя:
— Ну надо же так испугаться?! Да и почему я по сторонам перестал следить? Эта каракатица могла меня переехать… три раза, и я бы только тогда спохватился. Ротозей!.. Может, тигрица не так уж неправа?.. Или мне самому надо нервы лечить этим самым райсатом? — Но тут же вспомнил главную причину своего здесь нахождения и моментально опечалился: — Вряд ли потерю Ягуши можно излечить каким-то лекарством…
Но тут же вспомнил, какое к нему последовало обращение, озадаченно хмыкнул:
— И этот меня назвал так же непонятно… Только теперь наградил третьим рангом… Вряд ли это — высший ранг, скорее самый низкий. Но если их всего три, то и так неплохо. Знать бы ещё, какие права и привилегии при этом можно получить?..
После чего, нагнувшись, вновь продолжил работу по закидыванию плодов в канал с водой. Но краем глаза продолжил следить за местным механическим садовником. Тот, словно сделав у себя отметку о госте, работал и ни на что не обращал, казалось бы, внимания. Но вот что-то заметил в колючках наверху, остановился, вытянул рогатки и спилил суковатый обрезок ствола. Затем искромсал этот обрезок на тонкие спилы и зарыл их в землю.
«М-да! Красиво действует, — признал человек, не отрываясь и от своей работы. — Но интересно, ответит ли он мне на заданные вопросы? Было бы очень здорово выяснить нечто важное у безмозглого прибора, чем с разумными тиграми вести скользкие беседы. А может, вообще попытаться пробраться в главную операторскую данной системы? Да! И не забыть у него поинтересоваться, каким образом он определяет мой ранг и что точно обозначает сия мудрёная профессия».
Когда посчитал свою задачу перевыполненной с лихвой, поспешил к месту остановки местного садовника. А тот выполз чуть ли не на краешек канала да там и застыл в шатком равновесии. Словно искупаться хочет, но никак не решается.
И только подойдя вплотную, колдун догадался о причине такого ступора техники Древних. На механическое устройство действовали лучи Занваля! То есть он накапливал энергию, идущую от светила.
— Вот так я тебя и не заметил, — вслух начал разговаривать Кремон. — Ты стоял и таился, а потом стал действовать… Хорошо, что не сразу пилами приголубил… Эй?! Как тебя там? Садовник?
Тотчас обе серые тарелки повернулись в сторону человека, а из недр железного чудища послышался вновь хриплый скрежет:
— Что угодно Терраформкасту третьего ранга?
— Мне угодна информация. Где находится пульт оператора данной системы?
— Данная информация предоставляется только разумным первого ранга, — заявила железяка без толики, как показалось, даже прежнего уважения.
— И как мне повысить свой ранг до первого?
— Этой информации во мне нет.
— Тогда как ты меня отличаешь от разумных, не имеющих ранга?
— Определённое наложение террадиальных полей создаёт особую структуру в твоей шаллиезе. По ней, имея заданные параметры в моей памяти, и определяется ранг.
«Не удивлюсь, если садовник говорит такими новыми терминами о моей ауре. Вот бы ещё эти самые параметры из него вытрясти да своими умениями их анализировать. Но эту проблему быстро не решить, года могут уйти… Следует задавать вопросы по самым актуальным темам…»
После чего продолжил доставать лишённое эмоций устройство:
— Сколько ещё действующих садовников осталось в данной системе?
— Только три, из положенных двадцати двух по важности объекта.
— Объект своего рода единственный в мире?
— Информация отсутствует.
— Как можно наладить прямой контакт с народом плайшири?
— Информация только для разумных первого ранга, — бубнила железяка.
— Можно ли добиться беспрекословного послушания со стороны тигров, которые являются хранителями заповедника?
— Они разумны, — ещё глуше и противнее стал хрипеть садовник. — Беспрекословно не подчиняются никому. Они…
Вот на этом слове общение человека с механическим устройством Древних и закончилось. То ли речевая структура вышла из строя, то ли вообще иссякли запасы внутренней энергии или сами накопители энергии рассыпались. Всё-таки деятельность на открытом и влажном пространстве никак не способствует долгожительству подобных высокотехнических приборов.
«Ну ничего, где-то ещё двое остались, — не унывал отшельник. — Поискать, что ли? — Но сам себя и осадил: — Стоп! Как бы чего не вышло. Этот-то садовник опознал, а вот другой, может, уже и не обладает нужными параметрами памяти. Распилит и закопает в грунт, как ненужную деревяшку. Да и день кончается, а мне ещё ой как далеко добираться…»
Вот и поспешил к спуску из долины, которую теперь смело можно было называть Поднебесной.

Глава 36
Странная дружба

Неожиданно для всех, да, кажется, и для них самих, герцогиня Шиари и Галирема Молли задержались надолго в городе, который разрастался возле моста Непреодолимый. Вначале они остались на два дня, потом на несколько, а в итоге прожили полных три недели, не слишком-то и вспоминая о брошенных делах у себя на родине. И, наверное, наибольшую роль в подобной задержке сыграла именно маркиза Баризо, ставшая неким стержнем для странной и, казалось бы, нереальной дружбы между тремя женщинами с разными, несовместимыми характерами. Хотя логика в её поступках и последовательность прослеживалась постоянно.
Вначале она стала лучшей подругой, нянечкой, первейшей поверенной и сердобольной опекуншей для деток. Что Паула, что Кашад в маркизе души не чаяли, ловили каждое её слово, копировали все её жесты и делились любыми своими секретами. Дошло до того, что они порой так втроём и засыпали, измученные играми, танцами, пением и постоянным движением. Ну а пословицу «Где ребёнку хорошо, там и матери комфортно!» — никто не отменял. Поэтому обе мамаши были вынуждены находиться всё время рядом с неразлучной троицей.
Затем Мальвика сумела подобрать ключики к более молодой по возрасту Молли. Та, хоть и была заносчивой Галиремой, доверилась новой знакомой быстро и без утайки. На третий день делилась с ней многими секретами, а на пятый уже с рыданиями жаловалась на коварную судьбу, жадных и подлых соправительниц и предательское отношение к ней возлюбленного Кремона. Причём молодая Баризо сама себе удивлялась, когда с искренним сочувствием обнимала царицу и рыдала вместе с ней. Настолько великое сострадание просыпалось у неё в сердце, что она сопереживала Молли больше, чем самой себе.
Намного сложней оказалось сойтись с Вилеймой. Жесткая, порой вульгарная и циничная, недоверчивая и подозрительная герцогиня никак не могла понять: с какой стати к ней льнёт эта наивная и недалёкая глупышка? И по какой такой причине она должна приоткрывать душу названой сестре Невменяемого? Вот она-то, особенно поначалу, порывалась убраться из городка по нескольку раз в день. Но столько же раз капризничал обожаемый сынок, несколько раз маркиза увлекла необычными артефактами, экспериментами над ними и разработкой новых идей, ну и напоследок от Мальвики последовало откровенное признание, что она и сама по уши влюблена в Кремона.
Ещё немалую роль для герцогини сыграл тот факт, что именно маркиза Баризо дала городу возле моста имя и при каждом удобном случае, на каждом углу это имя вдалбливала всем встречным и поперечным. И пояснения давала тем, кто недоумевал, почему так, а не иначе:
— Так это же новая легенда, в которой мы знаем имена тех, кто проплыл под Непреодолимым! А значит, город должен называться только так: Крея! По именам Кремона и Ягуши.
И самым последним доводом для повышения авторитета набивающейся в подруги женщины стало отношение к ней остальных окружающих. Они все её слушались, во всём поддакивали, почти со всем соглашались и невероятно уважали. Пусть и ворчали порой в глаза, но обязательно с улыбкой. Пусть и отмахивались порой от неё, как от назойливой мухи, но всё равно выполняли все её просьбы и даже скромные пожелания. И никто не воспротивился новому имени для города — Крея. А те, кто знал Мальвику давно, ещё и сами яростно спорили с недовольными или сомневающимися. Мол, раз так решила наша маркиза, — так тому и быть! Что интересно, среди таких защитников было много не только людей, но и драконов, а также сорфитов с тагами.
Вот по совокупности всех этих событий, отношений и фактов Вилейма почувствовала наконец к Мальвике душевную привязанность, жалость, сочувствие и нечто подобное материнской любви. Она оказалась самой старшей в компании и, несомненно, считала себя наиболее опытной, мощной и умелой в решении всех силовых или житейских вопросов. Поэтому, наверное, и решила, что опека с её стороны над подругами будет выглядеть вполне естественной.
А Молли никогда и не любила быть сильной, несмотря на свой царский титул Галиремы. Ей всегда в душе было приятно чувствовать себя слабой, беззащитной девочкой, которую защищают и прикрывают старшие, более сильные подруги. Вот так все три женщины и подружились.
Ну и, конечно же, помимо генератора идей Мальвики да маленьких брата с сестрой, всю эту компанию связывал ещё один, основополагающий фактор. А именно: сам Кремон. Точнее говоря, то, чем он занимается в данное время. Потому что с каждым днём его дети могли всё больше и всё подробнее рассматривать окружающую отца обстановку. И сразу по ходу этого процесса рассказывать об увиденном своим мамашам и лучшей подружке Мальвике. Причём все пятеро не слишком-то распространялись остальному миру о подробностях увиденного, а оставляли самое главное в секрете. А тайны, как известно, всегда людей сближают, сплачивают вокруг себя.
Да и настолько интригующим делом оказалось познавать новый мир со слов малышей, что уже одно только это заставляло всё время откладывать на потом день окончательного отъезда из города Крея.
Вначале женщин шокировало известие, что Ягуша живая и просто спит. Обсудив это между собой, они вначале подумали, что дети ошиблись, не совсем сориентировавшись в обстановке. Невероятным казалась долго, точнее говоря всё время «спящая» женщина, не открывающая глаз и в то же время не теряющая свою красоту. Потому что дети красоту подчёркивали особо.
— Она — как принцесса! — заявлял Кашад. А Паула уточняла:
— Или как прекрасная кукла, которая не хочет просыпаться.
Никак не удавалось понять, что же случилось с Ягушей и почему она всё время остаётся в неизменном состоянии. И только бормотание вслух, которое дети тоже могли слышать, а точнее говоря обращения самого отшельника к телу любимой позволили со временем понять некоторые детали: женщина в особом мавзолее, а потому плоть её не портится и не стареет.
Следующая новость тоже озадачила: возле обители имелись колючие деревья из Поднебесного сада. И Сонных плодов у Невменяемого хватало с избытком. К тому же стало понятно, что он их ест без всякой нормы. По этой теме безапелляционно высказалась Молли:
— Мне кажется, Кремон уже никогда не вернётся к людям. Плоды оказывают на него наркотическое влияние, ночами он угорает в весёлых хороводах среди дунитов, и ему уже совершенно не нужна женщина. Даже физические воспоминания и стремления к нормальному сексу после таких излишеств пропадают. Я знаю, я это пережила.
Герцогиня подобное, как она считала, ошибочное мнение жёстко отрицала:
— Поверьте мне, Сонные плоды мне приходилось порой есть месяцами. И в конце концов они только могли служить жалкой заменой тех фривольных устремлений, которые мы испытываем в нормальной жизни. Да и многие другие женщины Менсалонии употребляют плоды практически ежедневно, обожая при этом своих мужей и с удовольствием предаваясь нежностям и ласке.
Мальвика её тоже поддержала:
— В самом деле, дети ни разу не услышали бормотаний отца про путешествия на Маргу. И мне кажется, что Кремон не станет даже мысленно изменять любимой, а уж тем более прельщаться этими развратными дунитками.
Мнения — это одно, а конкретика по данному вопросу всё равно оставалась чуть ли не самой востребованной. Так что на какие только хитрости и увёртки не шли все три женщины, чтобы выспросить у наивных малышей нужные подробности и детали подсмотренного действа. Но подтверждения о посещениях Сонного мира Кремоном так и не появлялись.
Когда уговорили детей два раза присмотреть за папочкой среди ночи, те абсолютно ничего не увидели. То ли отшельник точно спал, то ли истинные сны, совместно с обитанием и ощущением в теле иного существа носителям родственной крови не передавались.
Зато постепенно и намного увеличивалась продолжительность сеансов. Дети не только меньше уставали, обучившись впадать в нужный транс подсмотра чуть ли не за пару мгновений, но и матери, путём упорных проб, ошибок и экспериментов, научились как-то, в обход всех законов, передавать свои силы колдуний. Подобного раньше не было, чтобы Эль-Митоланы могли «подкармливать» своих деток собственными магическими силами. Так что лишь из-за этого открытия следовало оставаться на месте и работать, работать, работать.
Сеансы стали совсем безлимитными по времени, когда в городок доставили древнюю вещь, которую Император передал для улучшения контакта с героем. Привезли артефакт, называемый Стул (Вампир). Разве что в скобках добавленная к нему «фамилия» немножко пугала. А так эта поделка Древних оказалась и к месту, и в тему. В сопроводительной инструкции чётко и подробно расписывалось, почему Вампир и насколько осторожно им надо пользоваться. То есть постоянно накачивать сразу тремя силами Эль-Митоланов и во время сеанса связи непрерывно следить за состоянием тех, кто на данном артефакте восседает.
С присмотром сложностей не было, учёных в Крее, в том числе и Медиальтов, хватало. А там и сами мамочки обучились нехитрому действу контроля, оставив право его ведения только за собой. Тем более кому лучше как не им чувствовать и поддерживать своих отпрысков? Вот и резко расширилось поступление данных с той стороны. Хотя сам Кремон ни сном ни духом не ведал, что за миром вокруг него и его глазами наблюдают не менее чем половину светлого времени суток.
Конечно, если весь город создавался и действовал только ради одного человека, то все в нём поголовно интересовались событиями, которые с этим человеком происходили. И главной темой для любых разговоров всегда были действия самого отшельника. Сотни разумных переживали, когда Невменяемому приходилось спасаться от гигантских тигров. Все колдуны мечтали ринуться на помощь, когда герой сражался с громадными шейтарами-переростками. Почти все сочувствовали герою, когда тот надрывно и настойчиво носил воду для полива своего огорода, грибницы и сада.
Но при этом никто не догадывался об иных, ещё более удивительных и интригующих приключениях человека в Ничейных землях Лазурных Туч. Ушлые женщины жёстко сговорились и держали в тайне контакты Кремона с обитателями «Задверья», его первые контакты с разумом опасных хищников, а также информацию о Ледяном озере и Поднебесной долине. Пояснения тигров, кто такие плайшири, контакт отшельника с механическим садовником и сам процесс получения информации от древнего устройства они, к своему огромному сожалению, пропустили по техническим причинам. Пришлось как раз в тот момент иным Эль-Митоланам наполнять силой Стул, да и с самими мамашами делиться. Детки с каждым разом всё больше и больше тянули энергию из матерей и нисколько не стеснялись своего потребительского отношения.
Заодно детей следовало покормить обедом, коль непроизвольная пауза получилась.
Но уже после этого малыши подробно подсмотрели и подслушали, как всемирный герой прощался с тиграми, спускался вниз по отвесной скале, а потом возвращался в обитель.

Глава 37
Составление портрета

А Кремон и в самом деле, приблизившись к водопаду, застал хищников на берегу. Те стояли в мелкой воде и довольно ловко выхватывали из неё Сонные плоды своими зубастыми пастями.
— Ну что, хватит вам райсата? — крикнул он вниз.
Самка задрала голову вверх и рыкнула:
— Вполне! Вкусно… Мы спешим! — и устремилась за самцом, который уже удалялся в сторону речного истока из озера.
— А сами-то сильно вежливые? — ворчал себе под нос человек, глядя вслед удалявшимся разумным монстрам. Потом наклонился, проверил крепление опущенной вниз верёвки и начал спуск. — Ни тебе «спасибо!», ни «до скорой встречи!». Хоть бы сказали, когда вернутся!
Оно и понятно, теперь у него росло и множилось немалое количество вопросов, на которые полосатые хранители волей-неволей, но ответят. Да и в сад Поднебесный надо будет наведаться ещё разок в самое ближайшее время, следовало ещё у механического садовника выведать как можно больше информации. Именно поэтому верёвки так и оставил на месте в надежде на их использование уже послезавтра.
Но, выведя медленно плавер на середину озера, уже совершенно точно ощутил, что некто за ним подглядывает. Точно мог ручаться: в саду такого ощущения не было, а здесь вот стало явным. Увы, сколько ни всматривался в окружающие скалы, ничего в виде глаз или большого теплокровного существа не разглядел. Потом даже в глубины вод всмотрелся на всякий случай, но и там никого не заметил. Так и не понял, кто за ним наблюдал, потому что несколько мелких птичек не стоило воспринимать всерьёз.
Но в памяти эта неприятная деталь отложилась, вселяя в сознание некое постоянное беспокойство. Что интересно, ощущение слежки так и не пропадало до самой обители. До конца дня оно так и довлело подспудно над дальней сферой второстепенных дел и обязанностей. А такого просто быть не могло: уж в пещерах даже птичек не было, не то что кого-нибудь ещё крупнее. И лишь перед отходом ко сну чувство слежки пропало вообще, и Невменяемый пришёл к логичному выводу:
«Это у меня просто от усталости и от массы новых впечатлений. Не каждый день ведь общаюсь с хищными монстрами да с железными устройствами. Да и узнать, что где-то по соседству проживает новый вид разумных созданий, — весьма знаменательное событие. Хотя опять-таки следует выяснить у хранителей и у садовников: знают ли они, кто такие вьюдораши? Может быть, речь идёт именно о них? Просто у здешних служителей сохранились в памяти иные названия? Кстати! Как они меня завтра встретят? И чем порадуют?.. Надо будет утром встать пораньше…»
Да и уснул, как всегда, без сновидений.
А проснулся и в самом деле раньше обычного времени на час, потому что со вчерашним затянувшимся путешествием не уделил должное время своим плантациям. Лишь наверстав упущенное да нагрузившись снедью для обмена, устремился к Рассыпающейся гряде. Причём двигался свободно, раскрепощенно, будучи уже почти полностью уверенным в своей полной безопасности. Стаю шейтаров с помощью тигров удалось уничтожить. Сами тигры тоже теперь не опасны. Даже механическое устройство Древних признало его право здесь находиться, пусть и не имея разрешения полного допуска на любые действия. А то, что приходилось нести с собой керечесу, все оставшиеся к ней заряды и два десятка Флоров… так это для порядка. И для физической нагрузки. Ага… воину иначе нельзя…
С середины пути опять возникло откуда-то неприятное чувство слежки. И это изрядно нервировало. Хорошо, что уже у самой гряды пришло в голову резонное пояснение:
«Что здесь натворили и настроили Древние — за сотни лет не понять и не изучить. Взять хотя бы утверждения, что здесь действует сразу несколько различных систем контроля, надзора и общей связи. Одна система за Поднебесной долиной следит, вторая — спящих хранителей оберегает и подлечивает, третья за нарушениями периметра следит и любую попытку прорваться через Барьер фиксирует. Ну и всё это сразу же передаётся по некоей магической связи в любую точку земель. Иначе как тигры узнали бы, что им надо на восток? Не почтовые же голуби им известия приносят? Следовательно, система слежения и раньше за мной приглядывала, но скорей всего не так пристально и не так назойливо. После посещения Поднебесного сада нечто изменилось, а может, система посчитала меня самозванцем. Во мне много ценных свойств и качеств, но вряд ли их совокупность вытягивает на звание Терраформкаста третьего ранга. Вывод? Единственно верный: надо постоянно помнить о наблюдении и вести себя соответственно. Ни слова неосторожного вслух, ни действия глупого на открытой местности!»
Поискать причины паранойи в самом себе Кремон не додумался.
А добравшись до стальной двери, не зажигая при этом светляк, а пользуясь только ночным зрением, колдун первым делом поздоровался на всякий случай и отбарабанил мелодию приветствия. С той стороны отозвались, вполне прилично отбарабанив нечто ответное. После чего гость оценивающе посмотрел на висящие с потолка сумки. Одна выглядела распёртой в стороны, словно в неё нечто круглое впихивали с огромным трудом. А во второй просматривались некие длинные предметы. В неё и заглянул отшельник в первую очередь. И шумно выдохнул. Потом пересчитал. Шестнадцать литанр. Правда, не в идеальном состоянии. Такое складывалось впечатление, что хранили их небрежно и в невероятно пыльном месте.
И опять без зарядных планок. Только само оружие.
«Хм! И что мне с ними делать? — засомневался человек. — Ни как палка, ни как клин или кол литанра не годится… Отдать, что ли, обратно?..»
И начал просматривать вторую сумку. А туда оказался впихнут хорошо знакомый, можно сказать, ценнейший артефакт — хабуку. Тот самый, благодаря которому зрение быстро перенастраивается с ночного на дневное. А так как он лежал открытой частью вверх, то в него для количества были набросаны разные непонятные штуковины, два вполне приличных украшения в виде брошек, пяток светильников всё той же знакомой формы в виде бутона и четыре бутылки гремвина.
«Зачем мне столько алкоголя, если я пить его не собираюсь? — недоумевал человек, с трудом извлекая из плена ткани артефакт Древних. — Пустой?..»
То, что и предполагалось, стало ясно после короткого осмотра: ни капельки в хабуку нет энергии. А ведь эта поделка тоже вполне незатейливо насыщалась и приводилась в действие либо силой Эль-Митолана, либо возложением её под лучи Занваля.
«Интересно, для чего они мне её передали и понимают ли её ценность? Пора начинать свой „…монолог из первых рук, под ответный перестук!“ Хе-хе!»
Подвесил сумки со своими дарами, занял обычную для себя позицию «упор седалищем на выступ стены, ружьё под рукой» и начал:
— За подарки спасибо, но они мне без надобности, если планки, о которых я вам рассказывал прежде, так и не найдены. Нашли вы их?.. Тогда больше мне литанр не надо. Теперь по поводу хабуку. — Он взял её левой рукой и выставил вперёд. — Вы поняли, что это за вещь? — Стук. — Тогда почему не зарядили? Не умеете? — Два удара. — А есть кому? Точнее, есть ли среди вас Эль-Митоланы? — Недоумённая тишина. — Иначе говоря, есть среди вас колдуны?
Два чётких удара в ответ показали, что колдунов среди них нет. Как и тот факт, что Эль-Митоланами стали называть укротителей магии уже после отметки в три с половиной тысячи лет назад. Хотя факт непроверенный, требующий отдельного обсуждения. Пришлось пока перейти к обсуждению внешности обитателей «Задверья»:
— Мне известно, что вас называют плайшири. Это верно? — Согласие. — А как вы выглядите внешне? Вернее, ваш рост больше, чем мой? — Отрицание, после которого человек отставил артефакт в сторону и вытянул руку перед собой: — Вы вот такой высоты? — Его рост не совпал, как и высота по плечо. Всё с большим удивлением отшельник опускал ладонь, пока она замерла после одиночного стука чуть ниже пояса.
Получалось, что плайшири гораздо ниже вьюдорашей, которые были Кремону по грудь. Или они просто выродились со временем? Измельчали в замкнутом пространстве? Но как же они тогда доставали довольно высоко подвешенные сумки?
Следовало задать серию уточняющих вопросов:
— Как я понимаю, за дверью вас много? И вы при желании можете выйти сюда, потому что здесь темно? — Очень неуверенный одиночный стук. — То есть даже здешняя темнота — для вас слишком яркая и режет глаза? — Стук.
Получалось, что даже сильно рассеянный сумрак, доходящий сюда со стороны входа, мешает обитателям «Задверья». Хмыкнув на это с недоумением, Кремон продолжил сложный опрос. Интересовался всем: есть ли у них мех (нет!), гладкая ли кожа (оказалась гладкая!), сколько рук (две, как и ноги, тоже две), ползают ли (возмущённое «нет!»), ходят ли (почему-то очень осторожное «да…»). На последнее «да» человек догадался о новых вопросах, припомнив, что и у шейтаров бронированная кожа относительно мягкая: прыгаете? Два злых удара в ответ. Неужели летаете? И этакое скромное «да» — в ответ.
После этого Невменяемый окончательно загорелся задачей получить чёткий портрет своих собеседников. Потому что фантазия изначально нарисовала ему неких летучих мышей-переростков с синюшной кожей. Начал с того, что стал уговаривать выйти к нему и поговорить как нормальные разумные существа. Собеседники не соглашались ни в какую. Сошлись только на том, что когда колдун приведёт в порядок хабуку и тот станет действовать, плайшири сами его вначале испытают глухой, пасмурной ночью, и только после этого выйдут к человеку.
За длинной вереницей замысловатых ответов в виде унылого стука удалось понять одно: летающие обитатели подземелий не совсем доверяют пришельцу. Наверное, если бы тот вдруг зажёг у себя над головой светляк во время беседы с глазу на глаз, то его собеседник умер бы от светового шока. Вполне возможный финал… И вполне оправданные опасения…
Зато внешний вид обитателей «Задверья», судя по подтверждённым стуком предположениям, сильно отличался от картинки, нарисованной изначально фантазией отшельника. Этакое вытянутое в длину тело, в виде веретена, лапы-ноги с перепонками, напоминающие утиные, довольно длинные по пропорциям руки с тремя пальцами и вытянутая вперёд, как у нерпы, мордочка с шестью усами. Но самое интригующее — это полный размах узких, складывающихся в двух суставах крыльев. Он достигал почти трёх метров. Какая при этом развивается скорость, человек выяснять не стал, чтобы окончательно не запутаться в потоке новых данных.
Оставалось тайной, как крылатые создания умудряются летать в подземельях и крылья у них до сих пор не атрофировались? Да и не великоват ли им будет хабуку? Но с последним заморачиваться не стоило. Меньшее существо уж всяко лучше влезет головой внутрь артефакта, чем более громоздкое.
А вот для выяснения первой тайны не удержался от вопросов:
— Имеются ли у вас в недрах пространства, где вы осваиваете науку полёта, не рискуя расшибиться о стены?
Оказалось, что имеются. Причём не мало, а скорей, очень много.
«Действительно, чего это я засомневался? — мысленно пожал плечами колдун. — Достаточно вспомнить просторы Большого Пути под Каррангаррскими горами. Если уж те не порушились за тысячелетия, то и здешние выстояли в полной сохранности и целостности. Летай, учись, хоть соревнования устраивай!»
Сил для зарядки и проверки хабуку Кремон не пожалел. Почти половину ввалил. Зато теперь не сомневался, что неведомый вид разумных сможет перенастраивать своё зрение в режиме «туда и обратно». И возможно, уже сегодня ночью некоторые из них смогут полетать по окрестностям и в полном смысле этого слова осмотреться. На пару особей, а то и на три, мощности в хабуку должно хватить.
Но так как было ещё желание спрашивать, а с другой стороны двери этим никто не возмущался, Невменяемый продолжил сбор информации. Кто такие Терраформкасты, плайшири знали, как и ведали о разнице в рангах. Но пояснить простым перестукиванием все подробности — дело бессмысленное. Тогда последовал вопрос об инфекционной болезни в далёком прошлом, после которой вымерли основные поселения плайшири. В том смысле, не свирепствует ли опасная болезнь до сих пор?
Оказалось, что нет. Неведомым летунам уже давно ничего не угрожает. А по наводящим вопросам удалось понять, что раньше они не решались выходить наружу без должного подтверждения от титулованного сложным словом специалиста. Правда, ждали они представителя первого ранга, но решили, что и третьего достаточно.
Это так Кремон сам над собой ёрничал.
В любом случае переговорами остался больше чем доволен. И стал прикидывать распорядок дня на завтра. — Продукты вам срочно нужны? — Резкий одиночный стук. — И в том же ассортименте? — Нет. — Рыбки больше? — Нет. — Неужели плодов хотите?
Оказалось, что плайшири в неописуемом восторге от посещений Сонного мира и от пребывания в теле беззаботных дунитов. Причём само понятие света, в том числе и яркого, их нисколько не смущало или пугало. Наоборот, десятикратно увеличивало получаемые удовольствия. В итоге они просили теперь только Сонные плоды и в максимально возможном количестве.
Из этого человек тотчас понял самое главное: долго он монополистом в таком обмене не продержится. Как только обитатели «Задверья» выйдут на белый свет, моментально разведают местность и уже сами начнут делать налёты на Поднебесный сад. Никакие механические садовники со страшными пилами им в этом помехой не станут. И хоть подобные действия не совсем честно и праведно смотрятся, отшельник решил напоследок тоже немного нажиться. Причём не для себя старался, а для увековечения памяти Ягуши. Потому и запросил:
— Тогда и вы мне взамен давайте украшения. Не откажусь от браслетов, диадем, цепочек, брошей… да чего угодно. Согласны?.. Отлично! Тогда договариваемся о количестве.
После долгих споров оказалось, что и обитатели «Задверья» умеют торговаться и понимают ценность (относительную, конечно) самых различных вещей. Они пообещали набить обе сумки доверху имеющимися у них сокровищами, но взамен взяли слово с человека доставить послезавтра сразу четыре сумки, полные Сонных плодов.
На послезавтра — согласился. Раньше он никак не мог. Ибо за таким количеством придётся отправляться к Ледяному озеру, а потом и в Поднебесную долину карабкаться. Благо, что там теперь свисает удобная верёвка, подъём будет лёгким. Да и действительность вполне совпала с намерениями: всё равно требовалось побывать в Поднебесной долине и как можно скорей пообщаться с очередным выжившим во времени механическим садовником.
На том и распрощался с невидимыми собеседниками. Разве что для упрочения дружбы отстучал по двери некий иной ритм, который назвал «Прощание». И уже удаляясь от гряды, вдруг неожиданно остро вспомнил свой дом в Пладе и магические ворота на въезде. После этого только и оставалось вздыхать, с ностальгией прокручивая в сознании мелодию «Зовущая скрипка». Ворота всегда различали, когда хозяин убывает надолго или прибывает издалека после долгого отсутствия и всегда в таком случае проигрывали мелодию полностью.
Да мелькали вполне уместные к данной музыке мысли:
«И как там Огюст? С его-то годами… Ведь наверняка Мальвике дома не сидится, а за стариком и присмотреть некому…»

Глава 38
Сговор подруг

С каждым днём наблюдать за Кремоном с помощью детей становилось всё интереснее. Чего только стоило интригующее общение отшельника с новым, никому не известным крылатым народом плайшири! Наверное, женщины весь световой день не отходили бы от Стула, если бы дети не нуждались всё-таки в отдыхе. Те просто свалились в сон в тот момент, когда их папочка бодро спешил от Рассыпающейся к своей обители.
Но основной распорядок дня на завтра три женщины поняли прекрасно. Как и то, что следовало запастись силами именно на момент путешествия Невменяемого за Сонными плодами. То есть именно туда, где его действия вчера не удалось просмотреть и прослушать.
— Наверняка там нечто очень, очень интересное! — закатывала глаза Молли, после того как уложила спящую Паулу в кроватку.
— По крайней мере, Поднебесный сад там точно присутствует, — рассуждала герцогиня Шиари. — Кашад сразу опознал крайние деревья.
— А меня почему-то больше разволновали сегодняшние события, — с придыханием и оглядываясь, шептала маркиза Баризо. — Вы себе только представьте, что начнётся в мире, когда все узнают о новом виде разумных!
— Да ничего такого! — пожала плечиками Галирема. — Скорей все бросятся на новые земли, пытаясь оторвать для себя хоть кусочек. Ничейные — они и есть Ничейные.
— Вот как раз по этому поводу ты и не права в корне! — стала Мальвика бесцеремонно поучать царицу. — Или ты не поняла, что я сказала о новом виде? Тогда как мне кажется, логика Древних элементарна и сразу поддаётся пониманию. Плайшири оказались на грани вымирания, вот для них и отделили кусочек их исторической родины. Никто из иных разумных существ там права на проживание не имеет. Эта территория так и останется навечно закреплена за уникальной расой крылатых. Правильно?
Она апеллировала к Вилейме, и та вынуждена была согласиться:
— Похоже, что именно так обстоит дело… — Хотя сама прекрасно понимала, насколько лакомый кусочек эти земли Лазурных туч для любого государства. Да и для каждого частного лица, первым ступившего туда. — При желании Кремон мог бы основать там своё совсем не маленькое княжество. Только мне кажется, он этого не понимает… и скорей всего поможет обитателям «Задверья». А когда они выйдут на свет Занваля да быстро освоятся на своих родных землях, уже никто не получит малейших юридических прав создать там отдельный анклав.
Молли хоть и зацокала с досадой языком, ничего возразить не смогла. Тогда как маркиза вдруг показала себя ещё и огромным знатоком законов:
— В любом случае Кремон не смог бы устроить на новых землях свою новую вотчину. Потому что по законам Энормии территория принадлежит королевству, каким бы титулом ни обладал его подданный. То есть вначале Невменяемому следовало бы выйти из-под опеки короны и только потом ограждать пограничными столбами никем не занятые земли.
— Хм! Что за дурацкий закон? — хмыкнула Галирема. — А если король откажет в просьбе о лишении подданства?
— А он обязательно откажет, — радовалась почему-то Мальвика. — Потому что даже злейших преступников наше государство не лишает подданства и преследует их без скидки на сроки давности совершённых преступлений. Есть, конечно, исключения, но они невероятно редки и делаются только в крайнем случае. Последний пример: исключение сделано для графини Мирты Шиловски, которая стала первой дамой Кремниевой Орды. Как вы понимаете, её величество просто формально не может быть подданной другой страны, поэтому её и лишили…
— Ага! Наказали! — не удержалась от злого скепсиса бывшая наёмница, а нынче не самая бедная герцогиня Менсалонии. — А ведь ходили слухи, что эта Мирта, ещё будучи баронетой, положила глаз на Кремона и всеми силами пыталась его на себе женить. Не так ли?
Мальвика поймала на себе жесткие взгляды обеих подруг и тут же сразила их наповал своей искренностью:
— Конечно, пыталась! Но ровно до тех пор, пока я её не отговорила. А для этого пришлось заявить, что Кремон мой и я сама собираюсь выйти за него замуж. — Когда обе мамаши, имеющие детей от Кремона, не удержались от обидных смешков, маркиза напомнила: — С моими Признаками я могла обладать Кремоном ещё до того, как он отправился с важным заданием в Ледонию.
И смех сразу же перешёл в кривляние. О своих врождённых Признаках, с помощью которых она могла возбудить мужчину до беспамятства или, наоборот, сделать его полным импотентом, Баризо рассказала ещё несколько дней назад. И обе подруги ещё тогда жутко позавидовали подобным умениям ещё не полноценной колдуньи. Правда, они не узнали всей правды до конца. Ведь о своих талантах девушка всё выяснила уже гораздо позже, после возращения героя из Гиблых Топей, а раньше она ими если и пользовалась, то спонтанно и неосознанно.
Но в любом случае Вилейма постаралась уйти от неприятной темы:
— Жаль, что у нас в Менсалонии не позволяется иметь двойное подданство. Помнится мне, Кремону тоже предлагали поселиться у нас. Причём даже в гостевой форме. Но он отказался.
— Ха! Кто ему только и чего не предлагал, — закатила глаза недовольная Молли. — Мы ему золотые горы предлагали, лишь бы он возле дочери остался и занялся её воспитанием, как истинный отец. Так он и слушать не хотел… А уж как его Дарина Вторая охаживала, невиданным замком задобрить пыталась, невиданные тайны своего королевства открыть предлагала…
Мальвика не выдержала и с хмыканьем перебила подругу:
— Да что она ему могла предложить, чего у него нет и чего он не знает?
— Как что? — притворно удивилась герцогиня Шиари. — Согласись Кремон жениться на наследной принцессе Элизе, стал бы супругом правящей королевы Спегото. Пусть и в будущем, но всё-таки…
Это маркизу раззадорило ещё больше:
— А то вы не знаете, что говорят о роковой Элизе! Все женихи её не дожили до свадьбы, да и завлекала она их в свои сети какими-то особыми любовными чарами. Никто не смог ей и слова перечить.
— Почему же тогда твой названый брат смог ей перечить? — жутко ехидным тоном спросила Галирема. И получила не менее ехидный, многозначительный ответ:
— Да потому что жёсткие любовные ласки в постели разрушают все чары. И умный мужчина всегда сбежит от нелюбимой женщины.
— Ты что себе… — начала повышать голос царица.
Назревала ссора, которая порой и среди самых старых подруг возникает словно пожар. Поэтому Вилейма, как старшая, немедля зашипела:
— Тише, детей разбудите! — И пока те оглядывались, продолжила зло, напористо, но шёпотом: — Главное, пока никому и ничего про этих плайшири не рассказывать. Как и про сад Поднебесный. Вокруг нас кого только нет, и все норовят выпытать у нас самую важную информацию. Пожалуй, только сентегам на неё наплевать, они скоро и так по всему миру разбредутся, им своего государства не надо… Ну и драконам с боларами — индифферентно где жить или над чем пролетать. Пожалуй, только мнения колабов мы не знаем, и то, они, наверное, захотят здесь свои любимые травы выращивать для мазей. Поэтому про флору земель тоже помалкиваем…
Мальвика на это согласно и с пониманием кивала, а Молли, несмотря на свои замашки и попытки казаться самой умной, уже в который раз наступала на одни и те же грабли:
— Подумаешь, тайна, какие-то растения! Фи! К чему такая секретность?
Наверное, маркиза лучше бы пояснила, оперируя законами и правами первоисследователя, но она лишь требовательно посмотрела на бывшую наёмницу Золану Мецц, а та вновь зло зашептала:
— Потому что эти секреты — не наши! А принадлежат отцу наших детей. А он, между прочим, всегда, везде будет их защищать от любой напасти. В том числе и от бедности. Так что думай, какие блага может получить Кремон, если правильно и верно воспользуется своим положением, а мы ему поможем отсюда. Учти, герои долго в отшельниках не высиживают, рано или поздно — но он оттуда вырвется. И вполне возможно, что с ключами в руках, открывающими Барьер. Представляешь, если мы к тому времени всё здесь правильно организуем и оформим?
— А-а-а-а… — стало доходить до Молли. — А как мы согласуем свои действия с его?
— Ну не будет же он долго тупить, как… — сравнивать его с недалёкой царицей она не стала. Перевела на другой пример: —…как наивный мальчик?! Обязательно уберёт когда-нибудь стену отчуждения в своём сознании от остального мира и услышит голоса наших деток. Ну а мы уже их устами подскажем ему, как и в каком направлении действовать. Ну? Поняла наконец?
— Поняла! — фыркнула та с обидой. — Не наивный мальчик!.. И хоть мы сами с тобой богатые, но детям богатый, точнее говоря, до неприличия богатый папочка не помешает. Ну разве что… — она покосилась на нахмурившуюся Мальвику —…его новая жена станет его есть поедом и заберёт у него последний стас. Тогда все наши усилия пойдут прахом.
Повисла пауза, которую прервала насупленная маркиза:
— Не бойся, не заберу! — Подумала немного и добавила уже с улыбкой: — Главное, чтобы какая иная жена не возжелала богатого мужа-импотента!
После чего глянула на подружек с некоторым превосходством. Показывая, что готова идти ва-банк и применить свои умения. А те почти непритворно улыбнулись и одобрительно закивали в ответ. Похоже, каждая из них в уме думала:
«Посмотрим, как оно получится. Жизнь всё сама расставит по своим местам».

Глава 39
Информатор

На следующий день отшельник поспешил к Ледяному озеру, уже ближе к обеду. Раньше совесть не позволила оставить не политыми растения, кусты и деревья. Да и куда было спешить? Русло проверено, ещё пара дополнительных мешков отыскалась в хозяйственном отсеке плавера, да и верёвок хватало для бережного спуска урожая вниз. Хотя на этот раз, уже возле водопада из Поднебесной долины, решил исследователь перестраховаться: поволок с собой наверх керечесу и все оставшиеся у него заряды. Верёвка крепкая, мол, выдержит!
В самом деле, выдержала. А вот наверху человек не сразу двинулся к месту со спелыми плодами, а постарался вначале хорошенько осмотреться в поисках механических садовников. И довольно скоро отыскал сразу три поделки Древних, которые замерли на одной из площадок между деревьями, наиболее открытых лучам Занваля.
Увы, всё трио оказалось равнодушно к крикам, тычкам и даже ударам магического Жессо. Видимо, давно так стояли, не в силах собрать в свои резервуары достаточно движущей энергии.
Пришлось искать дальше. Один, а затем и второй неподвижный садовник, замершие на кромке канала, так и не отозвались. Кремон уже и мимо третьего прошёл, потому что у него оказалась порвана и размотана стальная лента с колёс. То есть повреждения просматривались наружные, какой может быть толк с подобной железяки? Дополз сюда, к свету да и…
— Приветствую тебя, господин Терраформкаст третьего ранга! Приятного дня!
Человек подпрыгнул на месте, резко разворачиваясь и направляя на механического уродца магическое ружьё. Хоть и приветствие прозвучало знакомое, видимо, обязательное для подобной встречи, металлический голос звучал чётко, ясно и громко. Никакого хрипа или скрежета. Потому и показалось сознанию, что с тыла сейчас с пилами подкатит подвижный, идеально смазанный садовник.
Но тот оставался на месте, и шевелилась у него на верхней панели только одна тарелка. Но за свои неуместные прыжки человеку стало стыдно, и он разозлился:
— Второй раз пугаюсь! Совсем невнимательным стал! Тьфу! Шейтар тебя разорви!
— Какова причина вашего испуга? — тут же услужливо отозвалось устройство.
— Твоя неподвижность! Почему не работаешь?
— При попытках самостоятельно починить ходовую часть заклинил основной двигатель, — чётко доложил садовник. — Запрос о ремонте системе дан, ответ и ремонтные боты ожидаются.
Наверняка спрашивать, где операторская комната находится, бессмысленно, поэтому, пользуясь говорливостью машины, Невменяемый поспешил задать вопрос, на который он позавчера так и не получил ответа:
— Можно ли добиться беспрекословного послушания со стороны тигров, которые являются хранителями заповедника?
— Они разумны. Беспрекословно не подчиняются никому, — раздалось начало совершенно идентичного ответа. — Они придерживаются строгих инструкций, но вольны некоторые вопросы решать по своему усмотрению.
— Вот как… Ну а как к ним относиться? Они же искусственно созданы?
— Да, тигры — создания из лабораторий вашего отделения терраформкастов. Но мозг у них трансплантирован от разумных существ, пошедших на это добровольно.
Сложно было представить таких добровольцев, которые согласились бы жить в теле хищника, пусть даже и прельстившись длительностью жизни в пятьсот или более лет. Но мало ли что творилось в глубокой древности? Да и оплата такого труда могла быть совершенно уникальной и непредсказуемой. Кремон немедленно припомнил себя в теле дракона, вспомнил острые ощущения восторга во время полёта или резкого пикирования и понимающе хмыкнул. К тому же следовало учитывать тот факт, что хранители могли не по своей вине «задержаться» на работе. Всемирная катастрофа просто отрезала их от всего мира, и они даже не знают, что в нём творится. Зато прекрасно информированы о внутренних проблемах и сложностях. Если с ними дельно подружиться, найти к ним подход, то очень много можно выведать.
Но и эти размышления не прерывали ведущегося допроса:
— Тигры отличают мой ранг?
— Нет, для них носители всех трёх рангов одинаковы.
— И никто не имеет права им приказывать?
— Из живых существ — никто. Только система всеобщего контроля.
Что-то эдакое Кремон предвидел заранее. Дальнейшие вопросы из него сыпались только с одним намерением: узнать всё-таки, хотя бы намёк уловить о местонахождении входа в вышеупомянутую систему. Только вот механический ответчик оказался не способен проговориться даже намёком или нечаянно. Наверняка у него в памяти были прописаны чёткие ответы на каждый из ста миллионов возможных вопросов.
И в какой-то момент отшельник взглянул на отвечающего с раздражением и бешенством. Так и хотелось поковырять ему корпус, а то и последнюю тарелку мечом или оприходовать магическим Жессо. Может, после поломки откажет система опознания и человека примут за представителя первого ранга? Или ещё какое полезное повреждение произойдёт?
Вовремя остановился, отпустив рукоять своего хоста.
«А куда я тороплюсь? Надо просто придумать особо каверзные вопросы, и потом уже прийти с ними. Ну ни за что не поверю, что железяку нельзя обмануть словами. А пока… пока надо переключаться на вопросы о плайшири…»
— Что это за земли и кому они принадлежат?
И тут он почти точно предугадал все ответы. Давным-давно именно здесь находилась прародина этих летающих разумных. И когда они стали вымирать по всему миру, учёные в максимально сжатые сроки переселили остатки народа в одну из подземных лабораторий и превратили эти территории в неприкосновенный заповедник. Причём подчёркивалось особо, что эти земли испокон веков принадлежат плайшири и должны принадлежать их потомкам. Кого селить на этих землях и в каком количестве, правомочно решать только самим летающим существам.
Интересный подбор информации получился, заставляющий задуматься над вопросом: «А почему меня, собственно, здесь терпят?»
Ну и напоследок, перед прощанием, человек решил поспрошать о неких глобальных вопросах общемирового значения:
— А что тебе известно о всемирной войне, которая случилась чуть более трёх тысяч лет назад?
— Нет информации.
— Тогда расскажи о самых интересных объектах помимо Поднебесного сада с этими деревьями, которые на этих землях.
— Нет информации.
— А тигры знают об объектах?
— Тигры знают всё.
Вот этим утверждением и закончился допрос. И отшельник поспешил на сбор урожая. Правда, теперь собирал без ажиотажа, поскольку внимательно оглядывался по сторонам. Очень не хотелось в третий раз испугаться из-за тихо подкравшегося, но обязательно поломанного временем садовника. Звание всемирно известного героя банально требовало не допустить подобного конфуза.

Глава 40
Укрощение или дружба?

Так как его личный запас фруктов в обители подходил к концу, Кремон решил собрать сразу три порции Сонных плодов. Одну отнесёт завтра, вторую — если удастся ещё раз сторговаться до вылета крылатых плайшири на просторы своей родины, ну и третья порция предполагалась в качестве резерва. Потому что собственные деревья ещё не скоро собирались плодоносить.
Так что повозиться пришлось.
А вот когда собрался спускаться с края скалы, заметил далеко в стороне яркие полоски тигриных расцветок. Оба хищника, похоже, возвращались с востока, двигаясь примерно в сторону обители. Наверняка там пространства позволяли им передвигаться намного комфортнее, чем по изобилующему препятствиями речному берегу.
И точно, уже прочно закрепляя плавер в небольшом речном затоне возле нижнего водопада, Невменяемый краем глаза заметил вышедших прямо на него гигантских кисок. И хоть уже понимал всю сущность данных существ, верил в их разумность, всё равно непроизвольно хотелось убегать, хвататься за ружьё или швыряться парализующими молниями. Настолько мощно и величественно эти красавцы смотрелись на расстоянии в три метра.
Еле удержался, силой воли заставляя себя остаться на месте и улыбнуться на рычащие приветствия:
— Приятного вечера, Терраформкаст!
— И вам приятного, доблестные хранители!
— Кому это ты столько плодов собрал? — поинтересовалась самка. — Для нас, что ли?
— Да нет! Особый заказ поступил от владельцев этих земель. Вот для них и стараюсь.
— Ага! — Тигрица переглянулась со своим приятелем, и тот в какой-то мимической гримасе пошевелил усами. — Мы так и знали, что ты всю ситуацию целиком либо знаешь, либо всё равно узнаешь. С садовниками говорил или сами плайшири с тобой на контакт вышли?
— Со всеми сразу, — скрывать подобное не было смысла. — Ну а вы как поохотились? Удачно?
— Если бы! — вступил в разговор тигр. — Даром только лапы трудили. Какие-то людишки пытались на огромной глубине тоннель на эту сторону пробить. И грамотно пытались, ниже уровня Барьера. Но там сталпни и без нас справились. Пустили воду из озерца по нужной трещине вниз да и перетопили почти всех нарушителей границы.
Невменяемый не выдержал и поморщился, сопереживая несчастным людям:
— А нельзя было их просто отогнать? Предупредить? Зачем сразу уничтожать?
— Это у системы спрашивай, уважаемый! — В рычании явно слышалась насмешка. — Или к создателям Барьера обращай свои вопросы.
— Да спрошу, спрошу, — огласил человек напрасное обещание. Следовало резко менять тему неприятного разговора. — А что мы всё так официально, словно чиновники, общаемся? Предлагаю познакомиться. Меня зовут Кремон. А вас как?
Самец уже открыл пасть, собираясь представиться, но его перебила самка:
— Вообще-то нам по правилам даже общаться с иными разумными запрещено, не то что знакомиться.
— И со мной нельзя? — Получив два кивка в ответ, решил выяснить: — Почему же тогда общаетесь?
— Скучно! — призналась тигрица. — И мы очень жалеем, что не общались с теми сентегами, которые жили здесь до тебя. Всё пытались правила не нарушать…
— Ну, правила уже давно многие устарели, да и жизнь в остальном мире кардинально изменилась, — стал рассуждать человек, после чего заверил: — Да и здесь скоро изменится!
— Почему ты так в этом уверен? — рыкнул тигр. А так как ответа демонстративно не последовало, словно оправдываясь, представился: — Меня зовут Дааст, а мою подругу Анелла. Правда, мы время от времени меняем свои имена, для разнообразия, но эти как раз самые настоящие.
— Красивые имена! — хмыкнул Кремон. — Зря вы их меняете. Ну и рад знакомству! Кстати, а плоды вы только ради полезного вам райсата употребляете, или они вам по вкусу тоже нравятся?
— Не только по вкусу, — оживился Дааст. — Мы тоже, когда после них засыпаем, в Сонный мир попадаем. Если, конечно, опасности кругом нет и стадо шейтаров далеко находится. Эти твари, если ночью подкрадутся, да всем скопом, весьма опасны… А прошлую ночь поспать не удалось из-за нарушителей.
Но отшельник понял самое главное, отсыпав на чистую каменную поверхность по горке плодов из мешка. Причём проделал это невероятно близко перед каждой зубастой пастью. Правда, одаривал новых друзей с некоторым внутренним содроганием, представляя щёлканье громадной пасти на собственном теле. Но внешне старался держаться бодрячком:
— Угощайтесь! — И убедившись, что угощение принято, продолжил разговор по прежней теме: — Изменения уже начались. Наверняка этой ночью плайшири сделали свои первые вылеты, осматривая родные земли. Возможно, что очень скоро все они переберутся жить на поверхность и даже представить себе не смогут жизни в мрачных подземельях, без тёплых лучей Занваля. А уж потом сама система решит, как и насколько приоткрывать границы с большим миром.
Удивительно было наблюдать, как такие огромные звери стараются смаковать каждый однозначно маленький для них плод. Но после заявления отшельника они явно озадачились.
— То есть именно ты вмешался в затворничество плайшири? — стала уточнять Анелла. — И решил дать им возможность выхода на поверхность?
— Получается, что я, — внутренне насторожился Кремон. — А что, нельзя?
— Какой у тебя ранг? — строго рыкнул Дааст, подтверждая знание садовника о том, что тигры не могут увидеть сложные аурные поля вокруг человека и отличить один ранг от другого.
— Да какая разница, какой? — старался не лгать человек. — Представьте себе, что первый. И что тогда?
— Да ты по знаниям и на третий ранг не дотягиваешь. — В рычании тигрицы ощущался смех. — Куда уж тебе до первого! Мы вообще поражаемся, как это тебя система за своего Терраформкаста приняла.
— Постойте! А как же тогда те сентеги, что жили до меня?
— Мы ведь тебе уже объясняли: порой случаются сбои или сбиваются в стаю случайности. И одинокие экземпляры чужаков на просторы земель проскальзывают. Но если их не больше пары, они нам совершенно безразличны. Или сами умирают от старости, или шейтары их успокаивают после постоянного преследования. И никто из них никогда не получал определение Терраформкаста. То есть существа, имеющего доступ на форматирование, починку или проверку существующей системы.
Беседуя и внимательно прислушиваясь к ответам, отшельник выгрузил все мешки и сумки на берег, приготовив их к переносу в обитель. Но прерывать общение никак не следовало. Да и тем нераскрытых оставалось невероятное количество:
— Вот вы говорите «чужаков». А мне очень интересно: кем вы были до того, как вас переселили в эти мощные и почти бессмертные тела?
Самка переглянулась с самцом и словно взглядом разрешила ему повествовать. А тот не заставил себя ждать:
— Когда-то, Кремон, мы тоже были людьми. Да, да, такими же, как и ты. Ну, может, и не совсем такими, потому что магических умений у нас при жизни не появилось. Сам понимаешь, что у простых людей жизнь намного короче, чем у владеющих колдовскими силами. Свой век мы прожили бурно и романтически, а в глубокой старости, когда уже и двигаться не могли толком, с радостью откликнулись на предложение побыть в теле таких красавцев. Хоть и скучной оказалась работа, но в любом случае мы счастливы, что удалось такое долгое и полноценное существование.
Невменяемый немедля прикинул ситуацию на себя. Вот он — старый и немощный, как Огюст. Уже и вставать не может, и жизнь не мила от дряхлости. И тут приходит подобное предложение о перевоплощении. Смог бы он решиться на такое и дать согласие на необратимое изменение своего внешнего вида? Однозначного ответа не было. Только пришла догадка:
«Наверняка для принятия такого решения надо не представлять себя старым, а стать им. Ощутить в полной мере все „прелести“ дряхлого тела и осознать, что безжалостная смерть уже совсем рядом. Причём к тому времени ещё следует не растерять твёрдое желание жить и любоваться окружающим миром».
Непроизвольно захотелось уточнить:
— Какую продолжительность сознательной жизни вам обещали учёные?
— Если в нынешнем режиме, пятьдесят лет беспамятства в зоне тотального сохранения и десять лет интенсивного дежурства, то больше половины отпущенного нам срока уже позади. Но если обстоятельства изменятся, как ты обещаешь, и в беспамятство нам уже впадать не придётся, то наверняка ещё лет триста протянем.
— Мм! Феноменально! — искренне восхищался колдун. — В таком случае вам можно только позавидовать.
— Мало того… — Дааст искоса взглянул на свою извечную, бессменную подругу, но та величественно помалкивала, словно разрешая говорить на любые темы. — При постоянном бодрствовании у нас появится шанс появления потомства. Мы, конечно, и сами уже забыли о подобном, но если ещё лет сто пятьдесят мы останемся в репродуктивном состоянии, данный вид разумных тигров может стать реальностью.
Как человек ни сомневался и как данная тема ни была деликатной, он всё-таки спросил:
— Дааст, Анелла, а вы уверены, что ваше потомство будет иметь полноценный, сродни вашему, разум?
В рычании тигрицы прозвучало даже возмущение:
— Пусть только попробует не иметь! Тем более что учёные нам это обещали твёрдо!
Вот теперь уже Кремон нисколечко не сомневался, что его появление здесь сильно совпало с интересами данных творений. Пусть он и не дотягивал до необходимого Терраформкаста первого ранга, пусть он даже и для третьего оказался полным профаном и неучем, но вывод плайшири на полноценный уровень проживания на родных землях однозначно спровоцирует резкое изменение ситуации. Наверняка тогда система задаст постоянный режим бодрствования и охраны для тигров. И у них появится шанс, причём вполне гарантированный, создать своё потомство. А в итоге — и некий новый вид разумных, который в условиях современного мира имеет все шансы на выживание и полноценное развитие.
Оставалось только порадоваться за новых знакомых и… серьёзно задуматься над своим местом здесь как отшельника. Но в данном вопросе спешить не стоило. Для философских размышлений имеются вечера и время в периоды однообразной физической работы. Пока же следовало завершать беседу и спешить в обитель. Хозяйственные, ежедневные дела никто другой не сделает. И Невменяемый стал закидывать на плечи два самых больших, связанных между собой мешка с фруктами. На что тигры, переглянувшись между собой, отреагировали весьма показательно:
— Завтра утром понесёшь плоды летунам?
— Обещал — значит, понесу. Пусть малыши порадуются. Им особенно свет в Сонном мире нравится.
— И много понесёшь?
— Да, наверное, вот эти два мешка и понесу…
— Можем помочь, — искренне предложил Дааст. — Для нас это будет просто развлечение… Да и о делах в большом мире хочется послушать.
— О-о! Я только рад буду таким попутчикам! — воскликнул Кремон, радуясь от всей души. — А уж за помощь отдельная благодарность. Дорога точно покажется вдвое короче.
— Так мы её и впятеро укоротить можем, — продолжал удивлять тигр. — Анелла мешки понесёт, а я тебя. Для меня это просто забава будет и удовольствие. Вот увидишь, как быстро домчимся.
Отшельник даже растерялся от такого предложения. И не сразу нашёлся, что ответить. Потом всё-таки сообразил:
— Ладно, попробуем. Ну а сегодня не хотите со мной совместный ужин устроить? Я сейчас вяленого мяска принесу и рыбки копченой… А?
Сразу было видно, что рыбки копченой бывшие люди не ели тысячи лет. Потому что при её упоминании у них тотчас с клыков слюна закапала. Они вместо ответа пасти захлопнули и просто кивнули утвердительно огромными головами.
Дружественные отношения прогрессировали.

Глава 41
Разумная идея

Подсматривающие за беседой дети, уставшими голосами передающие чуть ли не каждое слово, совершенно не впечатлились грандиозностью события. Ну тигры, ну говорящие, ну из далёкого прошлого. Что в этом особенного? Папа у нас такой! Папа у нас всё может! Так что беседа и даже дружба с гигантскими хищниками — дело вполне обыденное и нормальное. Детки возомнили себе: раз отец собирается кататься, то и их обязательно покатает.
А вот три взрослые женщины озадачились всерьёз. И после кормёжки ужином и укладывания деток спать с ажиотажем и чрезмерной экспансивностью приступили к обсуждению последних событий.
— Надо срочно каким-то образом вызвать Кремона на контакт, — озвучила самое главное герцогиня Шиари. — Иначе мы ничего не сможем ни согласовать, ни предпринять в плане приложения наших общих усилий.
— Ну да, это не дело, что он не отвечает, — сердилась Молли. — Все наши планы пойдут насмарку. А у нас только по травам — насколько шикарные задумки!
Маркиза Баризо волновалась совсем по иным причинам:
— Да ладно — с нашими планами! Не получится на одном заработать, наверстаем на ином. Гораздо хуже, как мне кажется, — это отсутствие каких-либо результатов по преодолению Барьера. Сталпни здесь агрессивные и атакуют любого постороннего в подземельях. Высота в небе оказалась двоекратно выше, чем возле Аллангарна, но вы это и без меня знаете. Пугает, что нигде больше не удалось пока преодолеть Барьер. Понимаете? Нигде!
Это действительно всех Эль-Митоланов, учёных и специалистов самых разных профилей, смущало, бесило и заставляло изрядно нервничать. Получалось так, что Кремон в одиночку проходит и прокладывает дорогу везде, а тысячи более опытных профессионалов там же прорваться не могут. Исключение из этого правила составила лишь Мальвика, сумевшая со своими соратниками оседлать сталпня. И то компания не столько пересекла границу, сколько попала в ловушку и была спасена только благодаря своевременному появлению всё того же Кремона.
Кстати, не появись тогда Невменяемый в центре управления сектором и не смени поставленные задачи сталпням и механическим монстрам, те бы уничтожили всё живое в пределах своей досягаемости, и сектор вновь превратился бы в непреодолимый Барьер.
Поэтому учёные выдвинули идею, что знаменитый герой где-то в своих скитаниях и приключениях подхватил некое изменение своего тела и стал не совсем соответствовать представлениям о нормальном человеке. По выводам этой идеи стали скрупулёзно исследовать всех соратников боевого колдуна и проводить сравнения между ними. Начиная от тех людей, кто уже пил или ещё продолжает пить молоко Топианской Коровы. Ведь ещё тогда были замечены странные мутации в организме отважного разведчика.
Сличали, вспоминали, сравнивали, призывали на границу и так далее, и тому подобное. Но в то же время помнили, что Кремон единственный, кто пережил страшный контрудар от Детища Древних. Подобных ему людей нет и уже никогда не будет. Так что любые сравнения скорей всего окажутся неуместными и безрезультативными.
Три подруги и об этом знали все детали.
Правда, Молли припомнила единственный проект, в котором ещё могли добиться успеха объединённые силы всего мира:
— Таги уже закончили вертикальную шахту и начали горизонтальный тоннель на ту сторону. Обещают через пяток дней преодолеть «ось невозврата», а потом повести проходку по наклонной вверх. Неужели и у них не получится?
В самом вопросе от неё слышался сразу ответ. В удаче в последнее время сомневались все. Таги — в первую очередь. Изначально они отказались делать шахту возле города Крея. Пусть здесь преграда и нереально узкая, но зато глубочайшее ущелье со своими странными течениями сразу отпугивало опытных строителей тоннелей. Поэтому они выбрали место для шахты намного дальше к югу. Предпочли действовать наверняка, пусть даже горизонтальный тоннель окажется длиной в сорок километров. Но уже на первых сотнях метров проходки были замечены водоносные слои мягкой породы, и тагам приходилось заниматься тщательной герметизацией проходки. Что свело на нет весь темп продвижения. И чем дальше простирался горизонтальный тоннель, тем большие сложности на его пути возникали.
Искусные строители подземных коммуникаций обещали прорваться, но… Сами в этом серьёзно сомневались.
О чём с грустью и напомнила Вилейма своим подругам. Но Мальвика явно уже задумала нечто новое, меняющее в корне их ежедневные методы прослушиваний:
— Надо резко и окончательно «достучаться» до Кремона и заставить его ответить…
— Так чем мы, по-твоему, круглые сутки занимаемся? — раздражённо зафыркала Галирема. — Или ты хочешь довести детей до полного изнеможения? Они ведь и надорваться могут!
— Ну что ты, что ты! — даже испугалась маркиза. — Как ты могла такое подумать?!
— Успокойся! — Герцогиня резко обняла её за плечи и наклонила к себе. — Мы тебе верим! — И тут же ехидно улыбнулась: — Иногда. Поэтому кончай оправдываться, а лучше немедленно, без лишних слов выкладывай, что ты задумала?
— Ну это и так понятно, — Мальвика даже не пыталась вырваться из мощного захвата бывшей наёмницы. — Зов крови желательно увеличить вдвое, или как минимум в полтора раза. А для этого нам на Стул…
— Сама усядешься? — не удержалась от шпильки царица огов.
— Прекращай! — Вилейма и до второй подруги дотянулась рукой, притягивая ту тоже к себе. — Дай ей высказаться до конца!
— Так вот, на Стул надо посадить и других детей Кремона. А именно: Сандрю и Стефани! — Получив двойное фырканье в лицо, зачастила словами: — Понимаю, что вы сейчас скажете: если они сразу не согласились прилететь, то сейчас тем более откажутся. Да и наследные принцессы Спегото не могут покидать своё государство. Но, во-первых, Элиза уже не раз выезжала за пределы своего королевства, а во-вторых, достаточно будет, если прибудет с сыном лишь одна графиня Сильвия Лазан.
— А с чего ты решила, что она приедет? Как ты сумеешь допроситься?
— Я и не буду просить. У нас есть совсем иной метод давления. Пусть о приезде Сандрю попросит его сестричка Паула и братик Кашад. Мне кажется, они при правильно сформированном желании легко до него дозовутся. Хорошая идея?
Обе мамаши в сомнении задумались. Но если менсалонийка беспокоилась о перенапряжении детской психики, то царицу огов преследовали больше меркантильные мысли:
— Если Сильвия прилетит, и у нас всё получится, то придётся её брать в соратницы и делиться с ней. А если вдруг припрётся принцесса Элиза, то они вообще половину возможной прибыли загребут!
— Ха! Вот именно что «возможной»! — Мальвика всё-таки вывернулась из-под стальной руки герцогини и теперь непроизвольно потирала помятое плечико. — И не лучше ли отдать половину, чем остаться совсем без прибыли?
Вилейма сама отпустила уже начавшую колдовать Молли и согласилась:
— Она права! Надо срочно вызывать деток Кремона из Спегото. Мне даже кажется, следует наших малышей разбудить прямо сейчас и попробовать. Они уже чуток отдохнули, и такая связь покажется им новым развлечением. А мы, в случае удачи, сэкономим целую ночь. Чем быстрее графиня с сыном сюда доберутся, тем лучше.
— А принцесса? — всё ещё сомневалась Галирема.
— Вряд ли эта спесивая особа рискнёт своим правом наследственности, да и королева её не отпустит.
Вроде говорила с полной уверенностью в своей правоте, но после сказанного вопросительно уставилась на Мальвику. А та сморщила носик:
— Может, и так… Но между малышами огромная, невероятная связь. Многократно большая, чем между Паулой и Кашадом, а вы видите, что они уже вытворяют?.. То есть если Сандрю закапризничает, а ему станет вторить ещё и Стефани, то боюсь, что роковая женщина Северного континента просто вынуждена будет приехать.
Раз решение было принято, то все три подруги устремились в детскую. И прибыли, можно сказать, вовремя: малыши не спали, изводя своими шалостями нянечек, и норовили вырваться из кроваток.
Мальвика с ходу, с радостным, восторженным визгом выхватывала деток из кроватей, кружила по комнате и падала с ними на мягкие ковры. А там уже и мамаши присоединялись к забаве, моментально отправив нянечек подальше от этого безобразия. Конечно, брат с сестрой после такой поблажки и восторженной толкотни на полу оказались готовы ко всему. Да ещё и правильно преподнесённая история в самом деле показалась им новой, интересной игрой. Они тотчас заинтересовались нежданными родственниками, которые оказались им почти ровесники, потому что полгода — не считается. И даже вызвались первыми наладить с ними контакт.
Вот тут уже мамаши, словно идя у детей на поводу и неохотно соглашаясь на это, подробно проинструктировали, что и как надо говорить и как приглашать родственников в гости. Ну и подсказали, что это весьма и весьма поможет папе оставить своё отшельничество и вернуться в большой мир.
Четырёхлетки серьёзно покивали, повторили, что надо, вслух и, вырываясь из рук, побежали к Стулу. Артефакт стоял в полной боевой готовности, напитанный тремя силами, и вскоре уже потешно сосредоточенные малыши пытались мысленно дотянуться до своих родственников по отцу.
Предсказания Вилеймы сбылись, устойчивая связь образовалась быстро и велась даже с меньшим расходом магической энергии, чем во время подсмотра за отцом. Кашад и Паула довольно интенсивно что-то бормотали, порой не выделяя свои слова, сглатывая их, и сразу было понятно, что четверо детей общаются мысленно.
В то же время с той  стороны стало ощущаться давление. Точнее говоря, намеренное сопротивление уговорам. Похоже, в процесс переговоров серьёзно вмешалась принцесса Элиза, что чуть позже подтвердилось в устном пересказе событий. А в тот момент инфанта Стефани высказалась со всей печалью, что, мол, нельзя никак приехать, мама не разрешает.
Вот в тот момент её сестра, иная инфанта, довольно чётко произнесла и мысленно передала туда:
— А если вы прилетите, то папа тебя тогда покатает на тигре. Таком огромном-преогромном, больше, чем конь.
Всё. Этого хватило, чтобы где-то там , в Спегото, Сандрю требовательно завопил:
— Хочу кататься на тигре! Папа будет нас катать на тигре! Ура-а-а-а!!!
К нему тут же с подобными воплями присоединилась Стефания, а за стеной, на которую детвора просто радостно вскинула руки, с грохотом и звоном рухнула мебель в виде декоративной стенки с посудой, кубками и амфорами. Также упали три люстры. Загорелся ковёр на полу. Обуглился ценнейший гобелен на последующей стене. И…
Этого хватило. Её высочество отдала распоряжение гвардейцам пригласить проживающих во дворце как раз для таких случаев драконов, а прислуге и нянечкам — готовить вещи в дальнюю дорогу. Выспаться что она, что графиня Лазан собрались в пути.
План Мальвики сработал не на пятьдесят, а на сто процентов.

Глава 42
Личное знакомство

На следующее утро вышедший к реке Кремон застал тигров на том же месте, где с ними расстался после вчерашнего дружеского ужина. Они где легли вчера, там и спали, совершенно расслабившись в полной безопасности. Потому что были уверены: оставшаяся троица гигантских шейтаров ещё не скоро осмелится выбраться из своего логова в ближайшие годы. А тем более далеко отойти оттуда. Пока самка не наплодит достаточное количество щенков, вложенные инстинкты выживания зубастых лягушек не позволят им покидать нажитое место.
Была ещё и вторая причина, которая расслабила Дааста и Анеллу. Они впервые за три тысячи с половиной лет выпили спиртного. И это оказалось для отшельника большим чудом, чем сам факт переселения сознания людей в тела хищников. Ведь одно дело переселиться (он ведь и сам в таком положении был) в другое тело, и совсем иное — когда гигантские кошки, держа ёмкости вполне ловко своими страшными когтями, прикладывались к бутылкам, прислушивались к послевкусию гремвина и восхищённо хрипели от удовольствия. Да ещё и усами шевелили при этом потешно и облизывались.
Человек первоначально принёс всего одну бутылку, чтобы самому немного хлебнуть да расслабиться, как он собирался, но тигры заинтересовались, принюхались, распробовали, да и себе попросили в виде угощения. А потом залили каждый в свою пасть (пусть и маленькими, частыми порциями) по две литровые бутылки древнего, но всё-таки весьма и весьма благородного напитка.
Вот и спали потом всю ночь умиротворённые и расслабленные.
Опасения имелись, конечно, что неприспособленные к таким напиткам существа станут страдать похмельем. Но они развеялись, когда после прихода человека хищники бодро вскочили и выразили немедленную готовность отправляться в путь. Видимо, Древние знали толк в телах, и такие сложные образцы могли самостоятельно выводить алкоголь из крови без всяких остаточных последствий.
Правда, и воды из реки, пока отшельник заканчивал последние приготовления к выходу в путь, тигры вылакали литров по двадцать, не меньше. Но это — дело житейское. Может, они всегда так по утрам жажду утоляют?
Интересовало другое.
— А ты умеешь людей перевозить? — засомневался Кремон, поглядывая на холку Дааста, находящуюся выше своей головы. — Если я оттуда свалюсь… да ещё на скорости…
— Да что с тобой, с колдуном, случится? — явно веселился разумный хищник. Но тут же постарался и успокоить. — Мы в первые годы своей деятельности, знаешь, сколько всяких Терраформкастов навозились? Тут каждый месяц какие-нибудь проверяющие или контролёры надоедали. И никто не расшибся… Хотя на большой скорости придерживаться за ремни тебе не повредит. Есть у тебя такие узкие полоски кожи?
— Как не быть! — Человек метнулся к плаверу. — Всё-таки я сюда с сентегами плыл, а они очень любят ремнями свои тела обвивать…
Вскоре некое подобие сбруи уже красовалось на тигре и он делал первые пробные прыжки по берегу. А Кремон с не передаваемым словами восторгом восседал на волшебном звере и даже порой подвывал от счастья. И когда испытания посчитали успешными, пара тигров вполне быстро понеслась к Рассыпающейся гряде. Путь туда и в самом деле занял пятикратно меньшее время, чем при движении пешком. А ведь тигры, по их собственным заверениям, могли перемещаться ещё на порядок скорее. Двигались звери плавно, без рывков, перепрыгивали легко большие расщелины, которые человек раньше обходил, а встречный ветер шелестел в ушах, напоминая чем-то полёт с драконом или полёт непосредственно в теле дракона.
Над слишком глубокими провалами сердце у отшельника замирало, но от туши животного несло такой всесокрушающей мощью, уверенностью и бессмертием, что рассеивались последние сомнения в правильности выбора Дааста-человека и его подруги Анеллы-женщины. От подобного тела, да ещё в глубокой старости, ни одно разумное существо не откажется. Конечно, будучи в здравом уме.
По прибытии на место тигры заявили, что их организмы требуют более усиленного питания, чем дают деликатесные, но малочисленные копчёные рыбки. Поэтому сразу поспешили к ближайшей рощице, уверяя, что прячущегося там среди деревьев оленя им вполне на сегодня хватит.
А Невменяемый, взгромоздив на себя мешки с Сонными плодами, стал подниматься по лестнице. Сумки висели на положенном месте. Причём наполненные даже с верхом кучей всяких драгоценностей. И наверняка половина этих браслетов, диадем и брошей являлись магическими артефактами. Перебирать сокровища Кремон не стал, хотя и мелькнула у него мысль: «Вдруг здесь есть ещё один Жемчужный орден?» Подумал, что надо будет нарисовать и показать вид ордена плайшири. Вдруг они отыщут подобный аналог?
Хабуку стоял сбоку от двери, полностью разряженный, несомненно использованный. Потому что первые же вопросы в начавшихся переговорах подтвердили: да! Нашлись смельчаки! Да! Опробовали полёты на открытом пространстве в ночное время! И естественно, первым делом оттуда потребовали: зарядить хабуку опять и немедленно. Поставить его рядом с дверью и выйти в иное, смежное с этим помещение. И уже там подождать первого вышедшего к нему на личную встречу представителя народа плайшири.
Подобному обещанию Кремон, несомненно, обрадовался. Уж больно ему надоело угадывать должные вопросы и ориентироваться в чужих ответах на громкость ответов. Вот только несколько запоздало вспомнил о ловушках и в некотором шоке про них напомнил. Минут пять понадобилось, чтобы понять основной ответ обитателей подземелья. Мол, мы и так про них знали, а отключаются они с нашей стороны.
Оставалось Кремону только порадоваться, что он не погиб в этих ловушках. А внутреннее недовольство такой предусмотрительностью, летающего народца упрятать куда подальше. Следовало форсировать первую встречу.
Поэтому опять щедро отвалил силёнки с Эль-Митоланского плеча в хабуку, оставил рядом с ним плоды и с сумками обменного фонда поспешил на выход. Чем просто ждать зова или прихода, лучше и в самом деле покопаться среди сокровищ. Если орден не отыщется, то хотя бы немедленно разложить полученное на две части. Одна пойдёт на украшение тела Ягуши, а вторая будет изучаться во время долгих, скучных вечеров.
Примерно так и получились две горки, уложенные потом в сумки. Поделки со священным, аккумулирующим силы жемчугом не нашлось, зато других, знакомых и незнакомых артефактов оказалось вдосталь.
А там и встреча состоялась сразу с двумя плайшири. Вначале они окликнули человека своими тонкими, несколько резкими, похожими на крик чайки голосами:
— Человек! Мы здесь! Иди сюда, здесь удобнее!
На уговоры он не согласился, прекрасно понимая, в чём загвоздка:
— Наоборот, удобнее здесь! — Он уселся к ним боком, широким жестом зазывая к себе: — Идите сюда смелей! Ваши глаза прошли полную перенастройку, и вы теперь можете сразу начинать жить именно здесь. Ну? Ничего не бойтесь! Мне уже доводилось общаться с жителями подземелий, и для них хабуку оказались настоящей панацеей в плане спасения зрения.
Пока он говорил, два небольших существа, медленно переступая, двигались к выходу. Пожалуй, чего ещё не ожидал увидеть человек в их облике, так это огромные глаза, занимающие чуть ли не треть узкой, вытянутой мордочки. Да несколько великоватые, остроугольные ушки, которыми летуны шевелили во все стороны. Крылья своей формой и строением вначале не поддавались пониманию, потому что были сложены, создавая своими контурами вид белых плащей на спинах. Иначе говоря, словно несколько карикатурные рыцари получались.
Про одежду, как таковую, можно было сказать: парадная, но мизерная. Серое тельце внизу было прикрыто блестящими тоненькими штанишками, и держались эти штанишки идущими крест-накрест на плечи шлейками. Ну а на пересечении шлеек красовалась массивная, наверняка очень тяжёлая для коротышек круглая бляха. Сложные узоры на ней и малюсенькие буковки по всему полю позволяли догадаться, что бляхи явно отличительные знаки то ли титулованных особ, то ли выборных старшин. То есть по нормальным международным стандартам человеку следовало встать и представиться. Причём представиться решил солидно, забыв на какой-то момент, что практически он здесь никто, никчёмный отшельник, уединившийся от забот и треволнений всего мира:
— Кремон Невменяемый. Колдун. Терраформкаст. Личный консул короля Энормии, Рихарда Огромного. Доверенный представитель королевы Спегото, Дарины Второй. Особый поверенный императора сентегов, Кенли-Кен Бассарди. Названый брат и боевой побратим фаррати Кремниевой Орды Мирты Миротворной.
Он мог бы и дальше изгаляться в перечислении навешанных на него должностей и званий, но по глазам приблизившихся созданий понял, что достаточно. Они и так ниже ростом. Как бы не перегнуть палку. Ну и сам спросил после воцарившейся паузы:
— С кем имею честь встречаться?
На что получил несравненно более скромные представления.
— Старшая Мать, — гордо кивнула головой особь женского пола. — Тьиви Ласса.
— Старший Отец, — в тон ей вторил, как несложно было догадаться, её супруг, — Сильжар Каррос. — И тут же весьма многозначительно добавил: — Мы рады тебя приветствовать, Кремон Невменяемый, на землях нашего народа!
— И я безмерно счастлив, что мне повезло встретиться с хозяевами этих земель и пообщаться с ними лично!
Но человека плайшири всё-таки рассматривали мало, видимо, насмотрелись на него ещё из-за стальной двери. Зато они во все глаза всматривались в открывающиеся им с высоты площадки пейзажи. И, наверное, упали бы от головокружения, если бы не поддерживали друг друга руками. Заметив это, Кремон встал рядом и стал тыкать рукой то в рощу, то в зелёные луга, то в горные кручи, кратко описывая назначение увиденного.
— Спасибо, — в конце концов пропищал Старший Отец. — Я выходил сюда прошлой ночью, но сейчас вид кардинально, разительно иной… Невероятно!
— А кто рискнул полетать на открытых пространствах?
— Они! — Не оборачиваясь, Мать указала ручкой себе за спину. — Наши сыновья.
Наверное, со своим тонким слухом она давно всё и ясно «прочитала» по звукам. Оглянулся и отшельник на ещё двоих, беззвучно для него подошедших плайшири. Они тоже оценивали обстановку, несомненно, восхищаясь увиденным. Но в их небольшой ауре уже кипела, бурлила страсть ожидания, нетерпения и тяги к полёту. И Отец, тоже так и не оглянувшись, это ощутил, понял и дал разрешение:
— Давайте, пробуйте!..
Нельзя было сказать, что ринувшиеся к краю площадки летуны быстро бегали. Но оттолкнулись они от верхней ступени очень мощно, вверх и вперёд. И тотчас раскрыли свои крылья. В самом деле, узкие крылья, но с огромным, под три метра размахом.
А уж что они в полёте стали вытворять, какие пируэты высшего пилотажа показывать, — увидь их сейчас драконы, умерли бы от зависти. Кремон, сам побывав драконом, уж точно позавидовал, стоя с отвисшей челюстью.
А когда летуны показали свою наивысшую скорость, человек не выдержал и воскликнул:
— Да вы летаете в два раза быстрей драконов! Как минимум!
— В три! В три раза быстрей драконов! — веско заявила Тьиви Ласса. — Наш народ всегда называли несколько иначе и проще: курьеры. И мы всегда славились быстрой доставкой любой почты, срочного лекарства или маленьких посылок в любой уголок мира.
— О-о! Значит, мир вас встретит с радостью и восторгом, — заявил отшельник. — Потому что потребность в быстрой почте стоит огромная, расстояния большие, а драконы просто не станут заниматься доставкой одного или нескольких писем.
— Да, кстати! А почему мы их не видим? — крутил своей головой во все стороны Сильжар Каррос. — И ни одного болара не заметили до сих пор.
— Барьер их не пропускает на эти земли. И, наверное, только от вас будет зависеть, кто и в каких количествах получит здесь разрешение на поселение.
Старшая Мать развернулась к человеку всем корпусом:
— А если мы никого не впустим?
— Ваше право поступать, как посчитаете нужным. Земли-то ваши.
— И ты не станешь вмешиваться в наши распоряжения и указы?
— Никогда и ни при каких обстоятельствах! — торжественно пообещал Невменяемый. Потом подумал и чистосердечно признался: — Я и так здесь оказался чисто случайно. Моя любимая погибла, и я решил уединиться в обители среди во-о-он тех гор.
— То есть ты решил здесь жить до самой смерти? — всё уточняла Тьиви Ласса.
Пришлось серьёзно задуматься, прежде чем ответить:
— Не знаю… Раньше был уверен, что навсегда… А теперь сомневаюсь… Разве что я дал слово навсегда оставаться рядом с любимой.
Плайшири дипломатично помолчали, словно сочувствуя горю человека, после чего уже Отец стал спрашивать:
— А чем ты занимаешься в своей обители?
— Выращиваю различные травы, приправы, грибы, специи, есть несколько деревьев с Сонными плодами.
— А как ты можешь и насколько сильно насыщать хабуку своими силами?
— Да это просто. Вы его выставляйте на вершину гряды, и в течение дня это устройство будет насыщаться лучами Занваля. А ночью сможете его использовать для десяти, как минимум, своих соплеменников.
— Нас — много! — прозвучало несколько загадочно и туманно.
— Так это здорово! Значит, вы и свои земли освоите, и по всему миру достаточно быстро распространитесь.
— А тебе это не покажется странным?
— Что? Ваше расселение? — возмутился человек. — Да вы имеете полное право на выбор своего места жительства. Вам в любом городе и посёлке с удовольствием предоставят жильё и полное довольствие. Для семьи, а то и для нескольких. Ну а уж за исполнение работы курьеров вам ещё и платить будут.
Старший Отец на это покрутил головой и сделал неожиданный вывод:
— Если так, то твоё проживание здесь нам ничем не помешает. Выращивай свои растения… и деревья… Мы вдобавок тебя и наградим… только вначале подумаем хорошенько…
Сыновья как раз пролетали мимо, когда Мать им пронзительно свистнула. Двое летунов сделали резкий, захватывающий дух разворот и уже через пару мгновений стояли рядом на площадке. После кратких пояснений метнулись в глубь пещеры и вскоре выскочили с хабуку. А потом, цепко держа артефакт своими руками, взлетели с ними на верхнюю часть гряды. Но при этом, летя почти бок о бок, настолько синхронно и слитно двигали крыльями, не мешая друг другу, что создавалось впечатление единого тела. Драконы точно умрут от зависти, когда увидят подобные трюки!
Зато лучи Занваля стали работать на пользу прежним обитателям «Задверья». Ну и правильно, чего даром артефакту в темноте простаивать? Да и перед уходом Кремон собирался слить в него остатки своей колдовской силы. Сражаться вроде не с кем, сплошь да рядом друзья и союзники…
Стоило вспомнить о друзьях, как из рощи появились гигантские представители семейства кошачьих, искоса посматривающие на вновь разлетавшихся плайшири. И те, явно изумившись величине животных, так и выделывали над ними пируэты. Удивились и родители, даже не ведавшие о хранителях своих земель.
— Кремон, ты кажешься нам громадным, а что это там за чудовища бродят?
— Этих зверей создали специально для поддержания неприкосновенности ваших земель. А в совершенные и вечные тела поместили сознание разумных, согласившихся на это добровольно.
— Неужели с ними можно разговаривать?
— Можно. Хотя их речь несколько специфична. Но я её понимаю без труда. Скорей всего, что и вы поймёте.
Дождавшись, когда тигры неспешно приблизятся к лестнице, человек обратился к ним вначале по поводу завтрака:
— Ну и как, удачно поохотились?
— Превосходно! — откликнулся Дааст. — И теперь до самого ужина и обещанных тобой деликатесов полны сил и беззаботной энергии. Ну а ты как? Видим, что уже познакомился с первыми плайшири?
Невменяемый запоздало пожалел о данном на сегодня приглашении. Потому что понял, что с такими гостями уже назавтра останется совсем без пищевых припасов. А уж если и несколько представителей местного народца прилетит на угощение, то лишь одни Сонные плоды на завтрак останутся.
Но показывать свою несостоятельность как принимающей стороны было неуместно. Следовало продолжать разговор с радушной и щедрой улыбкой:
— Как видите. Давайте я и вас познакомлю.
Он повернулся к летунам, но те однозначно ничего не понимали из сказанного тигром. Старшая Мать как-то слишком нервно пискнула:
— Чего это они так страшно рычат? И в каком смысле собираются с нами познакомиться? Это связано как-то с охотой?
Ну да, если судить о разговоре только по репликам человека, можно что угодно подумать. Пришлось объяснять, убеждать, а уже только потом знакомить. Ну и в финале интересоваться у тигров:
— И как же вас курьеры смогут понять? Есть какие-нибудь идеи на этот счёт?
— Раз ты нас понимаешь, то и они со временем поймут, — прорычала Анелла. — Система однозначно как-то восприятие плайшири перенастроит. Это они пока, привыкшие жить в темноте и полагающиеся на свой слух, не могут верно переводить наше рычание. Со временем привыкнут, освоятся…
— Хорошо, если так. — Отшельник никак не мог выбросить из головы мысли о предстоящем ужине, на который пришлось пригласить и своих новых знакомых.
Те, кстати, не отказались посетить и осмотреть саму обитель отшельника, которой весьма заинтересовались. А после этого вежливо извинились и тоже сорвались в полёт. Летали они несколько медленней, чем их сыновья. Может, по причине возраста, а может, тяжеленные бляхи на груди мешали.
Но зато Кремон, не забыв сумки с украшениями, спустился вниз и воспользовался моментом для разговора с тиграми. Точнее говоря, для просьб по наболевшему вопросу:
— Раз мне предстоит такой представительный контингент принимать сегодня у себя в гостях, то прошу помочь в плане свежего мяса. И если вас не затруднит, подгоните поближе к моим апартаментам парочку косуль или горных баранов. Хочется мяса нажарить для всех.
— О! Ты бы знал, как и нам жареного мясца хочется! — промурлыкала тигрица. — Так что не переживай и занимайся только костром и специями. А мы тебе любой дичи не просто пригоним, а принесём. Да вначале — тебя самого доставим.
Предстояли немалые хозяйственные хлопоты, и Кремон не стал больше задерживаться у гряды. Сбросил в принесенный хабуку все остатки своей силы колдуна, уточнил время визита Матери, Отца и всех, кого они соизволят с собой прихватить, да и умчался к себе домой.
Разве что по пути додумался до очевидного и озвучил это тиграм:
— На данных землях имеются какие-нибудь пригодные жилища? Плайшири ведь уже сегодня захотят ночевать в нормальных условиях, а не возвращаться в опостылевшие подземелья.
— Зря волнуешься, — понеслись ему в ответ заверения. — В окружающих горах миллионы небольших пещер, в которых жили предки нынешних летунов. Так что бездомными они не останутся.
Отшельнику показалось, что ему теперь и в самом деле волноваться не о чём, и он с головой окунулся в подготовку приёма на высшем уровне.

Глава 43
Высший зов — не игнорируется

Несмотря на свои размеры и лапы вместо рук, тигры оказались ещё и отменными помощниками непосредственно в кулинарии. Конечно, они не могли толком посолить и приправить мясо, но когда приволокли двух упитанных косуль, то умудрились вполне ловко снять с них шкуру. Оставалось только поражаться, глядя, как они орудуют своими когтями, словно те были ножами в руках мясников. Дровосеками они тоже оказались справными: дрова притащили, попросту сломав два сухих дерева в ближайшей роще.
Да и потом, когда дичь оказалась насажена на вертела и подвешена над кострами, Дааст и Анелла, расположившиеся рядом, легко крутили эти вертела и присматривали, чтобы мясо не пригорело. Человеческая натура в них оказалась неистребима.
Сам же Кремон получил возможность заниматься салатами из грибов, зелени и некоторых собранных овощей. Проблема роскоши ещё нивелировалась отсутствием столов, скатертей и столовых приборов. Но с другой стороны, какие могут быть претензии к отшельнику? И так подобное угощение иному скромнику, оторванному от цивилизации, и за неделю не организовать.
Причём всё это время, проходящее в заботах, которые никак нельзя было назвать праздными, сопровождалось весьма ценными и познавательными беседами. Они продолжали поднятые за ужином накануне темы и развивали их. Хранители вполне толково пытались разъяснить человеку суть окружающей их системы и объяснить то или иное её воздействие. Вот после их выводов и утверждений получалась одна вполне резонная и обоснованная теория.
А именно: любой Терраформкаст может преспокойно проходить Барьеры в любом направлении. Причём не только сам, в одиночестве, а проводя за собой определённое количество разумных существ. Количество это зависит от ранга, но даже обладатель третьего имеет право проводить не меньше десяти персон.
Невменяемый в такое просто не мог поверить. Хотя пример вроде имелся: тот самый, смертельно раненный сентег пережил пробой двойного Барьера, несмотря на своё тяжелейшее состояние. Но самые главные силы, которые помогли преодолеть преграду (и в этом человек был абсолютно уверен), оказались влиты в структуру возведённой вокруг него защиты. А сами силы, в свою очередь, взяты из Жемчужного ордена. Недаром ведь все жемчужины почернели и рассыпались в прах, тем самым сохраняя жизнь всем, кто оставался в плавере.
Чтобы не быть голословным, отшельник сослался попросту на целый десяток артефактов, которые у него имелись с собой, и подтвердил их полное при этом уничтожение. На что тигры отвечали без особой уверенности, но дельно и рассудительно:
— Конечно, мы далеко не учёные, да и часть наших изначальных знаний, честно говоря, почти утеряна, — рассуждал Дааст. — То ли память подводит, то ли некоторые данные просто самоудалились по ненадобности за долгое время. Но в любом случае общие правила мы помним. И понимаем, что твои амулеты как раз и разрушились потому, что вошли в противодействие с системой. Она посчитала их вредными, даже опасными для тебя — потому и разрушила. Потому и получился страшный взрыв с молниями, паром и выводом тебя в бессознательное состояние. Да и что тебе стоит попробовать? Отправляйся к преграде и попытайся к ней притронуться. В обычном случае она вначале изнутри просто отталкивает любое существо. Иначе мы бы могли без дичи тут остаться, в конце концов. А так даже птички вон летают…
Логика в его утверждениях имелась. Тем более что ради интереса и в самом деле стоило пойти и прикоснуться к Барьеру. Давно стоило… Просто раньше это не позволяло сделать чёткое, осознанное решение остаться здесь навсегда.
Именно воспоминания о принятом решении заставили Кремона серьёзно задуматься о предстоящем:
«Вдруг и в самом деле у меня имеется возможность покинуть это место? А как только я получу этому подтверждение, меня неудержимо потянет в большой мир. Или не потянет? Хм!.. Неужели такое возможно?.. Пока — вроде не тянет, — он ещё раз внимательно прислушался к своим внутренним ощущениям. — Нет! Совершенно не тянет! А значит, и проверять не стану, как реагирует Барьер на меня. Решил оставаться возле Ягуши, здесь и останусь…»
О чём и заявил вслух своим новым друзьям:
— Моё место здесь. И менять свою жизнь я не собираюсь. Но всё равно, огромное спасибо вам за разъяснения и подсказки. Кстати! А вы сами, при желании, могли бы покинуть родину плайшири?
— Ни за что! — с уверенностью рыкнула Анелла. — По сути, мы ведь являемся единым целым с системой. И даже если её разрушить полностью, то мы попросту прекратим существование и всё…
— Ну а ваши потомки?
Тигры несколько минут размышляли над этим вопросом, переглядывались, но к выводу пришли весьма позитивному:
— Скорей всего, что смогут. Они ведь будут рождены натурально и от системы нисколько не станут зависеть. Разве что наружу им всё равно потребуется выходить только в сопровождении Терраформкаста. — Анелла задумалась над своими словами и неожиданно развеселилась: — Поэтому мы обязаны быть втройне заинтересованы в крепкой дружбе с тобой, в твоём крепком здоровье и несомненном долголетии. Р-р-р! То есть ты отныне можешь не сомневаться в регулярных поставках дичи.
Забавная зависимость получалась. Но чтобы она над тиграми не тяготела, Невменяемый поинтересовался:
— Ну а если со мной что-то случится? Как вырастить, воспитать или сформировать нового Терраформкаста? И кто этим должен заниматься?
— Тоже не проблема. Система сама выберет посредников с большим миром из тех, кого ты приведёшь на эти земли. Но не сразу, насколько мы понимаем, процесс этот длительный и кропотливый.
— Уже легче, — заулыбался человек. — А то не хотелось бы оставаться единственным и неповторимым… О! Чуть не забыл у вас спросить: вы ведь в те времена жили и наверняка помните, что за увеселительные аттракционы находились в Морском королевстве? Да и нечто подобное спуску имелось на самом высочайшем пике планеты. Мне довелось испытать на себе ощущения в имитаторах крутых спусков. А как там было на самом деле?
— Ещё лучше, чем на имитаторах! — восторженно подтвердил Дааст.
— И не в сравнение страшней! — фыркнула осуждающе Анелла. — Я чуть не умерла, когда первый раз с пика Зари прокатилась. Меня сентеги два часа откачивали.
Несмотря на такие неприятные воспоминания, оба тигра на долгое время с головой ушли в воспоминания и с жаром стали описывать две огромные территории планеты, которые считались центрами развлечения для всех без исключения разумных.
Пока они так пылко рассказывали, Кремону пришла в голову иная догадка:
«Они же знают и про Арки! И про тех, кто обитает на Сапфире! Как же я до сих пор об этом не спросил! А я какими-то несущественными развлечениями заинтересовался. Слабею… сознанием…» — И стал подбирать нужную паузу в потоке рычания, чтобы задать более важные вопросы.
Вот тут по «ослабевшему» сознанию и ударило. Да так, что человек немедля и надолго забыл, о чём слушал и о чём собирался выяснить. Сразу четыре ревущих голоса пытались у него в голове не просто уместиться, а что-то доказать, потребовать и чуть ли не угрожать. От неожиданности подобного, полного абсурдности происходящего Невменяемый растерялся. На некоторое время он тотально выпал из реальности и никак не мог сконцентрироваться. В какой-то момент даже собственное Я потерял.
Только путём чудовищной концентрации удалось как-то собраться, а потом и по кусочкам отделить сознание собственное от чужих непрошеных голосов. Затем получилось значительно уменьшить громкость звучания, а чуть позже идентифицировать эти странные голоса. И как же Кремон оказался поражён и шокирован, когда понял: это с ним так по внутренней, кровной связи пытаются пообщаться его дети! Милые, добрые малыши в попытках дозваться явно что-то не то учудили и попросту чуть не убили отца. Будь он в тот момент в каком-нибудь сражении, у пропасти или на отвесной скале, точно бы погиб из-за отсутствия управления телом.
Ещё толком не различая слова, к нему обращённые, отшельник проморгался и осмотрелся. Лежал он на камнях, над ним склонилась озабоченная Старшая Мать и, поливая холодной водой на лоб человека, восклицала:
— Что с тобой?! Очнись?! Не умирай!
Следом за этой просьбой раздалось порыкивание тигров:
— Да с ним всё в порядке, просто небольшой обморок…
— Переутомился от впечатлений… Хоть подобное и очень странно…
Но так как курьеры не понимали зверей, то обрадовались, заметив, что человек глаза открыл и начал двигаться:
— Чего они рычат?
— Говорят, что всё нормально… Сейчас, уже встаю…
— А мы летим, смотрим, ты упал… А тигры мясо жарят…
Услышав это, хранители странно захрипели. Как оказалось позже, это они так смеялись. Только позже кое-как удалось разобрать в этом хрипе:
— Кремон! Неужели они не понимают, для чего мы созданы? Так объясни им, убеди, пусть поверят, что мы защитники. Да и по натуре существа добрые…
— Хорошо, хорошо, обязательно расскажу, — бормотал отшельник, отходя чуть в сторону и присаживаясь на камень. — Сейчас только продумаю хорошенько и попытаюсь понять, что со мной случилось…
На самом деле он уже полным ходом вёл оживлённый диалог с детьми и просто физически не мог общаться ещё и со своими гостями. Хорошо, что те это поняли и больше его не беспокоили. Плайшири отошли чуть в сторонку, взобрались на камень, чтобы находиться несколько выше тигров, и неожиданно затеяли банальный урок изучения языка. Попискивая, выдавали некое слово, а потом внимательно прислушивались к ответному рычанию. Скорей всего пытались поймать сложные алгоритмы перевода, к которым человеческое ухо оказалось более приспособлено. То ли у себя в книгах отыскали такие премудрости, то ли система надзора подсказала верное решение, но постепенно слух летунов перестраивался, и к концу целого часа они уже начали осмысленно воспринимать некие рычания.
Ну а Кремон тем временем узнал всё, что творилось за Барьером во время его отсутствия. На каждый его мысленный вопрос так же мысленно ему отвечали все четверо малышей одновременно. Необходимо было максимально концентрироваться, чтобы не утонуть в хаосе этих ответов. Но главный смысл выхватывался и воспринимался быстро.
Поразило название города — Крея. Как и сам факт его невероятно быстрого строительства. Приятно удивили сотни друзей, знакомых и соратников, которые съехались в Крею с надеждой прорваться к Невменяемому и оказать ему любую помощь. Непосредственные визиты в город самого императора сентегов и монарха Энормии могли бы заставить зазнаться любого иного знаменитого героя. Ну и часто сбивали с толку начинавшиеся вдруг в сознании споры, во время которых малыши пытались выяснить, кого первого из них папа станет катать на тигре.
Но всё-таки самое умильное и трогательное, что заставило отшельника выпасть из реальности, — это сам факт наличия всех четверых детей в непосредственной близости от Барьера. То есть только таким способом, собравшись все вместе, они смогли разрушить невидимую стену отчуждения вокруг отца, которую тот выставил после свалившегося на него горя. Причём выставил совершенно непроизвольно и только сейчас понял, почему его преследовало ощущение чужого присутствия. А это его старшенькие детки, Кашад и Паула, развлекались, подсматривая за папенькой.
После первого этапа общения, сумбурного и максимально насыщенного эмоциями, детей стали заставлять переходить на более деловое общение. Невменяемый ещё больше озадачился, не представляя себе: как там все четыре женщины, совершенно разные и несовместимые друг с другом, находят общий язык? Как они встретились? Как сумели сговориться? Ну и, конечно же, кто попытается захватить главенствующую роль и теперь попробует вести уже деловые переговоры?
Ведь каждая из них могла взять бразды правления в свои ручки, и даже самая скромная и внешне тихая графиня Лазан умела действовать неопосредованно на иных, не споря и не ругаясь, но почти всегда добиваясь поставленных перед собой целей.
Каково же было удивление Кремона, когда главную часть мысленных переговоров стала вести его названая сестрица, маркиза Баризо. И как она только смогла взять на себя управление такой разношёрстной компанией? Как смогла уговорить помалкивать таких всемирно известных женщин, как царица Молли или её высочество Элиза Майве? А уж гордячка и отчаянная авантюристка Золана Мецц (ныне герцогиня Шиари) могла со своим напором и удалью расправиться сразу с несколькими хорошо вооружёнными воинами.
Но говорила и общалась именно Мальвика. Получалось довольно просто: она сидела в кружке между детками, а те на неё смотрели. Ещё и добавляли мысленно, что смотрят на свою подругу. И в своем сознании отец детей не только отлично слышал маркизу, но и видел её с четырёх ракурсов. Когда же он говорил, то его слова там  транслировала вслух Паула. Причём делала это по причине своего чёткого и бойкого произношения. Кашад говорил чуть медленней, потому и помалкивал. Зато, как показалось Кремону, его старший сын думал несколько быстрей и успевал создавать по ходу переговоров определённые мысленные образы. Если он и дальше смог бы развить эту способность, то со временем слов бы ему для общения с отцом не понадобилось.
Мальвика излагала мысли чётко и ясно, перечислив в числе прочего и это:
— Таги и сорфиты ведут горизонтальный тоннель на твою сторону. Шахта — у них, далеко южнее. Пробовали ближе, но их затапливало водой из ущелья. Уже прошли двенадцать километров, почти рядом с непосредственной зоной смерти работают. Опасаются прорыва подземных вод…
— Пусть немедленно прекратят все работы! — сразу потребовал Невменяемый. — Защитой Ничейных земель, а точнее говоря, теперь уже государства плайшири, занимается до сих пор действующая система, построенная Древними. Она контролирует каждую попытку прорыва и безжалостно уничтожает чужаков. Даже на критических глубинах.
— Про плайшири мы поняли, потому что подслушали рассказы о них. Сейчас передадим твоё распоряжение-пожелание для таги, надеемся, они к нему прислушаются… Ещё важно: с твоей стороны стоит у стены ущелья плавер верноприличников. Там на нём видны лишь одни ссохшиеся, скукожившиеся трупы. Достать его с нашей стороны до сих пор не получается.
— Не знал… Попробую завтра подплыть к мосту…
— Ой! Как здорово! Значит, мы сможем тебя уже завтра увидеть?! — сразу задёргалось изображение названой сестрички. — Ура! Ура!
Тут же последовал капризный вопрос Стефани на самую трепещущую для неё тему:
— А ты и тигра с собой возьмёшь? Мы его хоть увидим?
Дети не могли видеть, как их отец озадаченно почёсывает затылок пятернёй:
— Ну… так сразу я вам тигра показать не могу… у меня кораблик совсем маленький… Но уж сам рукой точно вам помашу. — И тут же спохватился, перейдя к нравоучениям: — Только вы от мам ни на шаг не отходите! Барьер и всё, что рядом с ним, — смертельно опасно для жизни!
— Но ты ведь живой! — свёл на нет весь воспитательный процесс Кашад. — Значит, и с нами ничего не случится.
— Даже не смей так думать! — рассердился Кремон. — Иначе никаких подарков не получишь и про тигра можешь сразу забыть. Понял? — Сделав паузу, опять обратился к Баризо:
— Мальвика, всё рассказала?
— Конечно, нет! Перехожу к самому главному. Мы тут новую гильдию целителей создали, которая называется «Южные кремы. Кремон и сыновья!». Как мы поняли по твоим же замечаниям, целебные травы там и растения — каких у сентегов нет и в помине. Да ещё в таком разнообразии! Поэтому твоя монополия на выращивание будет хоть небольшим, но честно заработанным подспорьем для твоих сыновей и в качестве приданого для дочерей. Ты ведь не откажешь им в такой малости?
— Да… но… я тут сам как временный постоялец…
— Не смущайся и не будь настолько наивным! — Теперь уже его наущала младшая сестрица. — Мы прекрасно слышали, что Старшие Мать и Отец уже даровали тебе право свободно выращивать и собирать любые растения на их землях. Вдобавок обещали ещё наградить! Так что не тушуйся и помни о своих милых детках, которым ты обязан дать оптимальное образование, наилучшее воспитание и соответствующее материальное обеспечение.
— Мм?! — не мог сообразить толком Невменяемый, как ему следует возмутиться такими неожиданными обязанностями. — А-а-а… подслушивать нехорошо…
Но озвученные Стефани отговорки (причём малышка даже растерянную интонацию отца старалась скопировать) никто и слушать не хотел:
— Также поняли, что для тебя особых проблем нет для выхода в большой мир. Как и в проводке на ту сторону нанятых нами сборщиков целебных растений. Ну и нескольких специалистов, которые будут на месте делать нужные мази, кремы и прочее. Надеемся, что ты уже завтра опробуешь дарованные тебе возможности.
— А сейчас у меня…
— …И во время этого ужина ты тоже не будешь забывать о своих детках, которые тебя сильно, сильно любят и мечтают поскорей очень крепко обнять.
Отшельник сделал последнюю отчаянную попытку вырваться из-под пресса обстоятельств, которые уже его опутали по рукам и ногам:
— Но у меня горе! Ягуша погибла, и сердце моё полно грусти и печали… Как я могу предать память о ней?!
— Соболезнуем от всей души, — искренне заверила Мальвика и тут же, не делая паузы, продолжила: — Но ты не имеешь права забывать о детях и о своём родительском долге перед ними. Также обязана напомнить о твоих неутешных родителях, о брате, которые ждут встречи с тобой, и о себе, твоей названой сестричке. Будь ты совершенно одинок и не имей потомства — отшельничествуй хоть тысячи лет, никто о тебе не вспомнит. А в данном случае — откликайся на родственный зов крови и возвращайся в мир живых. Твоя Ягуша прекрасно тебя бы поняла и простила. Её уже не вернуть, а вот малютки ждут твоей отеческой заботы немедленно!.. А память о любимой у тебя навсегда останется в сердце, и это самое для неё наилучшее.
А так как Невменяемый сильно задумался после таких речей и долго не отвечал, Мальвика на него попросту прикрикнула:
— Эй, проснись! Мы уже заканчиваем переговоры, детки устали и нуждаются в отдыхе. А ты вспомни быстрей, кто у тебя в гостях, и постарайся на них оказать самое благоприятное впечатление! Крепко тебя все обнимаем и целуем! До завтра!
Видимо, малыши и в самом деле устали. Потому что уже при последних словах Кремон видел маркизу лишь с двух точек зрения. Маленький Кашад бодрился дольше всех, пытаясь ещё хоть несколькими словами перекинуться или хотя бы мысленным образом обменяться, но в одиночку связь не потянул.
После часа интенсивного общения отшельнику пришлось и в самом деле возвращаться к своим гостям. Точнее, спешно завершать выкладку ранее запасённых продуктов и начать срезать готовые куски мяса в глиняные миски. Плайшири принесли гремвин, ещё раз незамедлительно напомнив, что им подобное пить нельзя, и пикник на природе вступил в свою основную фазу. Следовало ближе познакомиться и плотнее пообщаться на разные темы и (чего уж там отнекиваться от заботы о детях!) оговорить некие дарованные хозяевами этих мест привилегии.
Строгий, наказной тон названой сестры так и не выветривался из сознания Кремона. Так что волей-неволей, а приходилось действовать в русле полученных инструкций.
Жизнь в ранге отшельника для всемирно известного героя оканчивалась. Зов крови и в самом деле оказался сильней горестей, смертей и печали.

Глава 44
Детские шалости

Со следующего дня на человека свалились совершенно иные заботы. Ежедневные заботы про огород и грибницу отошли на третий план, а все усилия, таланты и умения оказались брошены на аккуратные эксперименты с непреодолимым для всего мира двойным Барьером.
Появление малого плавера на водах затопленного ущелья вызвало фурор у обитателей города Крея. Как только он показался в пределах видимости сотен и сотен разумных созданий, рёв от искренней радости и восторга наверняка сильно потрепал звуковой волной непреодолимую преграду. Драконы и болары поднялись в небо, а оставшиеся на земле, помимо крика и махания конечностями, ещё и светляками над собой кружили. Ведь почти половина из собравшихся здесь персон были Эль-Митоланами. Не будь настолько небо занято у них над головами, могли бы и нечто более красочное запустить. Несмотря на ушедшие утренние сумерки и приближающийся полдень.
Ну а маленький кораблик очень медленно, готовясь в случае опасности сразу сдать назад, приблизился вначале к замершему у стены плаверу верноприличников. Было хорошо видно, как человек перебрался на большое судно, походил там, осматриваясь, а потом уже забрался на крышу рубки управления. Именно оттуда позволил себе приветственно помахать руками в сторону толп, собравшихся за гранью Непреодолимого. Даже что-то попытался кричать. Но звуки прозрачную границу не преодолевали.
Зато легко можно было понять по жестам, что собирался делать Невменяемый дальше. Отбуксировать большой корабль в безопасное место и уже там навести на нём должный порядок. В ответ тоже полетели вполне понятные, определённые сигналы: «Толкни большой плавер к нам, мы его сами потом вычистим и выдраим!»
Вполне возможно, что судно могло бы по инерции преодолеть самое опасное место. Ну а если нет? Поэтому отшельник не стал спешить и устраивать возможное шоу с взрывами, молниями и паром. Тем более что подобных сцен сопротивления Барьера обитатели городка успели насмотреться достаточно. Чуть ли не каждый день велись попытки протолкнуть на ту сторону хоть что угодно. Да и резонно вроде действовали: большой плавер ведь на той стороне? Значит, и у нас получится!
Не получалось. Так что настаивать на иных действиях явившегося к мосту героя никто не осмелился. На том первая встреча и закончилась, можно сказать. Маленький кораблик так и утянул здоровенного и массивного собрата за поворот левой стены, а все зрители, переговариваясь и обсуждая увиденное, разбрелись с удобных мест осмотра. Не сомневались, видимо, что раньше, чем вечером, с той стороны больше никто не появится.
Зато все титулованные дамы заслужили кучу комплиментов и даже аплодисменты. Как же! Всё-таки сумели вернуть такого большого человека к жизни в большом мире. Детям тоже досталось много хвалебных речей и неожиданно огромное количество игрушек. Видимо, многие давно приготовили некие скромные подарки малышне, да всё не было случая вручить. Ведь единственные дети тут проживали — одни на уже довольно разросшийся и густозаселённый город. А тут такая чудесная оказия выпала.
Незаслуженно обойдённой вниманием оказалась только Мальвика. Казалось, её никто не спешил упоминать в прославлениях. Но она нисколько не унывала, всё равно радовалась чуть ли не больше всех. Да и когда все мамаши собрались с детьми в выделенном им здании, всё равно были вынуждены координировать свои действия именно с маркизой. Они и сами желали бы присмотреть за новыми землями, но дети почему-то тянулись к молодой Баризо, считая лучшей подругой, и без неё даже не подумали бы выходить на связь с отцом.
Правда, сейчас малыши всё-таки не удержались и в выделенной для них игровой комнате приступили к спешному просмотру подаренных игрушек. На это несколько нервно отреагировала Молли:
— Можно подумать, им нечем играть! Зовём их в комнату со Стулом…
— Не спеши! — прямо за руку ухватила Мальвика царицу. — И вы не спешите… Малыши с самого утра работали, а уже скоро обед. Пусть их покормят и укладывают спать. Хотя бы на часик.
Все четыре женщины уставились на неё с недоумением. Причём во взглядах сквозила вся гамма весьма сложных чувств, которые они испытывали к названой сестре героя. Спросить решилась только самая простая и незаносчивая графиня Лазан:
— Почему мы сейчас не просмотрим за действиями Кремона?
— Да потому что сейчас он вернётся, очень скоро. И желательно, чтобы дети в этот момент спали. А мы с вами прошли к самому мосту на встречу. Ибо не все моменты можно и стоит обсуждать при детях. Правильно?
— Какая встреча? — опять задёргалась Галирема. — С чего ты взяла? Или чего такого надумала?
— Ну вы же видели его знаки? — приступила к объяснениям Мальвика. — Но поняли только те, что были адресованы для всех. Тогда как я поняла и малозаметные для остальных. Он их специально разрабатывал в своё время в Каменной Радуге и тренировался со мной. По ним получается, что он выйдет к нам из левого тоннеля или, иначе говоря, из стены правого берега, если судить по течению, и поднимется по желобу прямо на мост. А потом постарается пройти к нам.
— О-о! Какие фантазии! — протянула Элиза Майве и демонстративно замолчала.
— Я на мост не пойду! — заявила категорично Молли.
— Тогда проследишь за тем, чтобы дети уснули! — потребовала от неё Вилейма Шиари. — Можешь даже насильно их усыпить, сил тебе хватит. Пусть и в самом деле отдохнут. А мы с Мальвикой — незаметно на мост. Правильно, что желательно незаметно?
— Ну да…
— Элиза, ты с нами? — уставилась герцогиня на принцессу. На что та с наглостью и пафосом заявила:
— Это вы — со мной! — после чего попыталась взять командование в свои руки: — Надо нам троим переодеться под мужчин и переправиться на другой берег поодиночке…
К этому моменту Молли наконец-то сообразила, что ответить, и выпалила в сузившиеся глаза Вилейме:
— Сама остаёшься с детьми! Я тебе приказываю! — Она явно не сомневалась, что её сила колдуньи стоит несоразмерно больше, чем боевой опыт бывшей наёмницы. Для ссоры недоставало только маленькой искорки, но и ей не дала вспыхнуть Мальвика:
— Девочки, кто будет ссориться или ругаться, сразу пусть остаётся дома. Я прекрасно и сама на место доберусь. — Сделала паузу, оглядела нахмурившийся квартет мамаш и весело хихикнула: — Ну чего вы как буки? Отправляйте детей спать, переодевайтесь и встречаемся через полчаса возле второго временного моста.
В городе, который раскинулся уже на обоих берегах, имелось четыре моста. Строили их как бы временно, не слишком заморачиваясь с прочностью и основательностью. То есть просто над перекатами поднятые на столбы пролёты, а над затоном лесорубов — просто две наводящиеся в случае нужды переправы из связанных плотов. На первом мосту, расположенном ближе всех к Непреодолимому, всегда толпилась куча зевак и постоянных наблюдателей. Толкаться там было нежелательно. Зато по второму можно было пройти в обеденное время и ни с кем не встретиться. А там уж по берегу, за скалы, да по тропе к точке выхода на древний и легендарный мост — она же точка соприкосновения с Барьером.
Сказано — сделано. Точнее говоря — решено, принято к исполнению.
Да и кто может остановить подобных женщин? Или кто может понять их действия, когда они завуалированы массой побочных движений? А уж тем более распознать ушлых притворщиц никто и никогда не смог бы в костюмах и платьях прислуги. Герцогиня и принцесса — те вообще оделись в мужские боевые одежды, прикрыв лица ажурными забралами рыцарских шлемов.
Собрались у моста, незаметно огляделись и отправились по пяти длинным пролётам на правый берег Гайды. Уверенно шли, не сомневаясь в себе… А лучше бы крепче держались за поручни!..
Потому что неожиданно подпоры одного из пролётов подкосились, и длинная, метров десять конструкция одним концом рухнула в стремнину. Дико вскрикнула Элиза, срываясь под перилами вниз и по пояс ухнув в холодную воду. Естественно, что удержавшиеся на ногах подруги попытались вытянуть принцессу на перекошенный пролёт. И это им легко удалось в восемь рук и в две колдовские силы. Только вот сил ушло половина на непомерную дозу левитации. А когда все пятеро встали на ноги и собрались двинуться вверх по наклону — и вторая опора рухнула. А всплывший пролёт, сделанный из сухого дерева, словно гоночный плот устремился вниз по течению.
Конечно, в затоне Лесорубов течение было весьма медленное из-за большой глубины. Скорость там спала до минимума, и на призывные крики титулованных дамочек с берега пришла помощь. Бросили верёвки, подтянули пролёт, но, к сожалению, к левому берегу. Дамы в нервах и спешке ринулись к временному мосту номер четыре, ну и пока добрались к началу тропы между скал, которая вела вверх, а в итоге на Непреодолимый, время было утеряно. Безвозвратно.
Графиня Лазан первой заметила беду, указав трясущейся рукой на противоположный левый берег:
— Там!.. Дети! — с ужасом простонала она.
Остальные женщины ни вдохнуть, ни выдохнуть в тот момент не смогли.
Четвёрка малышей, помогая друг другу, бодро карабкалась по противоположной тропе в гору. До точки соприкосновения с Барьером им оставалось всего лишь три, максимум четыре метра пути. И никто, никто во всём городе на это чудо не обращал внимания!
На мосту с первым номером стояли несколько таги, топал сорфит, маячило несколько праздношатающихся людей — но они детей не видели. В небе — вообще никого не было: что болары, что драконы обедали.
И только Галирема смогла рассмотреть над малышами легчайшую Вуаль Прикрытия, которой в мире для собственной маскировки умели пользоваться всего несколько колдунов. Царица огов поступила правильно: ударила всеми имеющимися у неё в резерве силами по противоположному берегу. Магический удар достиг цели: Вуаль словно сорвало резким порывом ветра, а мелкие, непослушные родительской воле «короеды» попадали. Кто на колени, кто на пузо.
Всё, сил больше у Галиремы не осталось. Зато герцогиня применила, невзирая на собственного ребёнка, парализующий удар по площади. Удачно накрыла всех четверых, хоть и тоже растратила все силы. Всё-таки дистанция в тридцать метров великовата для непревзойдённого, пусть и прославленного воина.
Но и это не принесло желаемого эффекта. Малыши пригнулись, показалось, что сейчас застынут на месте, но… тут же шустро стали подниматься. А Кашад деловито отбросил в сторону почерневший амулет, предохранивший квартет от парализующего удара.
Единственным действенным оружием остался голос. Причём свой голос принцесса из Спегото подпитывала мощным артефактом:
— Стоять! Ни шагу вперёд! Дальше смерть! Стефани, останови всех!
Как бы не так! Инфанта и не собиралась слушать мать, встала в позу обиженной малолетней кокетки и ткнула в Элизу Майве своим розовым пальчиком:
— Вы нас обманули! Уложили спать — а сами к папе пошли на тиграх кататься!
После чего вместе с братьями и сестрой заторопилась преодолеть последние метры. Как же! Там папа их ждёт вместе с тиграми!
Ну и, конечно, на последнее чудо падающие в обморок женщины уже не надеялись. Но Кремон всё-таки появился вовремя. Проскочив половину моста за несколько мгновений, он с шумом скользящих подошв остановился перед карабкающимися и ничего не видящими выше по склону детьми и просто спокойным голосом попросил:
— Ну-ка! Остановились! И почему все такие перепачканные в земле и пыли?
Сделал очень осторожно и медленно последний шаг, выходя за точку соприкосновения с Барьером, затем ещё один, и только после этого обессиленно уселся на склон прямо под собой. Всё кончилось, и вполне хорошо, но у него почему-то тряслись и ноги, и руки. Да и горло пришлось смачивать слюной, чтобы охриплость не мешала говорить:
— И вот дались вам эти тигры?..
Кашад, как самый выносливый, отдышался почти сразу:
— А их что, больше нет? Убежали?
— С чего это ты так решил? Неужели прослушал, что тиграм даже к самому Барьеру вплотную нельзя подходить?
— Слышал…
— И что я вам вчера говорил? Слушаться мамочек и вести себя прилежно! А вы что вытворили?! Вас же могло прямо здесь убить?! — Осознав, что непроизвольно повысил голос, замолк и попытался выдавить на лице улыбку. — Придётся вас наказать…
— А мы не виноваты! — тут же пошла в атаку Паула. — Мамы нас обманули! Так нечестно!
Кремон только щекой дёрнул на такое заявление и ткнул рукой в направлении моста номер два:
— А мост кто поломал? Его ведь не для того строили, чтобы разная малышня ломала, как свои игрушки. Ну! Чего молчите? Кто у нас умеет деревья портить?
И сам первый уставился на Паулу. А та лишь плечиками пожала:
— Там брёвна и так были гнилые.
А её младшая сестра смело шагнула вперёд, протягивая руки к отцу:
— Потом нас накажешь. А теперь идём кататься на тиграх!
— Стефани! Замри! — строго на неё шикнул Невменяемый.
Когда та замерла послушно, чуть приподнялся выше по склону, так и продолжив сидеть в несколько неудобной позе. Развернулся вполоборота, а потом аккуратно вставил правую руку непосредственно в пространство Барьера. Что-то там словно пощупал, поводил туда-сюда ладонью, а потом левую руку протянул Кашаду:
— Ты самый старший мой сын. Поэтому держись крепко! Ну и чуточку потерпи… Надо, чтобы тебя преграда запомнила…
Малыш ухватился изо всех сил, но только фыркнул, когда словно лёгкие паучки на острых ножках пробежали по всему его телу:
— Щекотно! — И уверенной мужской рукой оказался препровождён на мост. То есть оказался прямо в пространстве Барьера.
Так как Стефани стояла ближе, отец протянул освободившуюся левую руку ей.
— Теперь ты! — Процедура опознания заставила инфанту поморщиться, что сразу поменяло к ней отношение Паулы с ревнивого на сочувствующее:
— Сильно щиплет? — Кажется, она чётко ощущала эмоции сестры и даже её болезненные ощущения. А когда та перетерпела лёгкую боль, даже похвалила с нотками старшинства в голосе: — Молодец! — Ну и после того, как Стефани встала рядом с Кашадом, решила быть до конца великодушной, обращаясь к Сандрю: — Твоя очередь!
Но тот с каким-то недетским апломбом заявил сестре:
— Мальчики пропускают девочек.
В итоге оказался четвёртым на мосту, после Паулы. Затем туда уже во весь рост встал и сам Кремон, отправляя свои слова непосредственно к пятерым так и стоящим в окаменении женщинам. Уж он-то умел такие трюки проделывать, по наследству, вместе с именем досталось:
— Давайте, поднимайтесь со своей стороны. Проведу вас тоже на мост… Только сразу предупреждаю: на детей не кидаться и не шуметь. Мы все виноваты… Исполнение обещаний нельзя откладывать на потом. Поэтому отправляемся сейчас… кататься на тиграх.
Так и двинулся на другую сторону моста, держа дочерей за ручки, а тех по сторонам держали за руки сыновья. Ширина моста Непреодолимый как раз и позволяла двигаться в ряд всем пятерым вольготно, степенно, словно на прогулке.
Да и спешить не стоит, когда впереди вся жизнь.